ТРИ ЗВЕЗДЫ
* * *
...Эклектичность нашей пищи - суть наличие желудка.
Всё, что сможем, переварим (от фрейдизма до горошка)
и зальём прозрачным ядом, чтоб потом не стало жутко
оттого, что бродит где-то одинокая гармошка...
2000 г.
_^_
* * *
Вы шампанского мне налейте
И не думайте обо мне.
В этот вечер я в туалете -
Доверяю стихи стене.
У бачка на четыре литра,
Примостившись на унитаз,
Чистый глянец стандартных плиток
Порчу вязью стандартных фраз.
Я в душе был всегда эклектик,
Мне доступна любая ширь,
Что ж стихам моим этих клеток
Рамки - шире моей души?
Постпродукты духовной пищи,
Что стихи - лишь словесный стул.
Но становится кафель чище,
Уступая им чистоту.
Не судья я, не инквизитор -
Им не буду чинить суда.
Пусть какой-нибудь композитор
Как-нибудь забредет сюда,
Каждый слог обретет по ноте,
И, в своем кружевном раю,
Вы шампанского мне нальете...
Вы - нальете, а я - спою.
1995 г.
_^_
ОКНО В ПЕТЕРБУРГ
Окно в Петербург. Следы
Похмелья повсюду. Крошки
Подчеркивают еды
Отсутствие. Даже кошки
Не могут любить в таких
Условиях. Суть пустыня
В обоих глазах, но их
Не это волнует. Стынет
Пролитый на скатерть чай,
И утро глядит, как браво
Часы продвигают часть
Себя, то есть стрелки, вправо.
1993 г. С.-Петербург
_^_
ШИРОКАЯ ПЕСНЯ
Тень, рожденная ночью, всегда красива.
Если нет - загадочна, по крайней мере.
В старой лампе достаточно керосина,
Чтобы видеть икону в углу и верить,
Что Господь сохранит, быть позволив честным...
Если путь для соблазнов оставит узким...
Остаётся дождаться утра, и местным
Любоваться пейзажем...
Широ-о-оким...
Русским!!!
Москва, 1986-1996 гг.
_^_
* * *
С неба падает снег. А что
Еще может упасть оттуда
В январе, кроме снега. Чуда
Нет в обилии пены в шторм.
Счет до ста не ведет ко сну.
Впрочем, как и стихи: "Вечор, ты,
Помнишь вьюга..." Послать бы к черту
Все, но главное, тишину,
От которой в ушах трещит.
"Ожидание - это нудно" -
Как сказал кто-то, вспомнить трудно
Кто... Но, кажется, гробовщик.
1993 г.
_^_
* * *
Вас не видя, так просто не думать про
Вас. Не зная, к тому же, где Вы.
За окном непогода. Болит ребро.
Впрочем, вряд ли, к рожденью Евы,
А, скорей, к непогоде. Что и смешно.
И под левой лопаткой жженье
Отмечает не сердца томленье, но
Сердца месторасположенье.
Вообще - расстояние лечит. Столь
Заманчива, сколь и банальна
Эта мысль. К расстоянию, в метрах, боль
Обратно пропорциональна.
1993 г. Москва
_^_
ПРОЩАНИЕ СЛАВЯНКИ
Суббота. Парк. Суть скудного реестра
Достойных развлечений - ноль. Останки
Команды похоронного оркестра
Играют марш "Прощание славянки".
У входа бюст. Он был поэт. Но проза
Ему теперь гораздо ближе. Это
Доказывают птицы. В банке роза,
Оставленная кем-то, кто поэта
Читал не только в средней школе. Кроны
Лысеющих кустов в неровном свете
Теряются. Две полные матроны
Болтают у пустых колясок. Дети
Их топчутся вблизи, но в мыслях, точно,
Уж дальше мам. Быть может, на Венере,
А, может быть, на Марсе. Но заочно
Марс слишком скучен им. По крайне мере,
Скучнее шоколадного - их взоры
Все чаще обращаются к киоску,
Манящему рекламой. У забора
Три пьяных мужика ломают доску,
Мешающую выходу наружу.
Старуха ищет клад в помойном баке.
На кошку, изменяющую мужу
С его кузеном, косятся собаки.
Их сдерживают только их порода
И поводки в руках хозяев из, не
Такой, уж, чистой, кожи. Время года -
Всегда. Москва. Суббота. Праздник жизни.
А что до смерти - все умрем. Скорее
Всего, никак не раньше розы в банке
У входа в парк, где старые евреи
Терзают марш "Прощание славянки".
1994 г. Москва. Суббота
_^_
СОНЕТ НА ТЕМУ СНОВ
Она не летает во сне,
Так часто, как, может, иные
Летают. Но силы земные
С небесными сходятся в ней,
И сосуществуют хмельные,
Как сны. Ее ночь мудреней,
Чем день, в длинном перечне дней.
Во веки, и присно, и ныне.
Там, в черном квадрате окна,
Где звезд, как мурашек на коже,
Она обитает. И, Боже,
Храни ее в области сна.
Во сне не летает она
Так часто, как кто-то. И все же...
1992 г. Москва
_^_
КОКАИНОВЫЙ ПОЕЗД
Повесть нашей любви - завершенная повесть.
Можно перечитать, переправить нельзя...
Нас туда унесет кокаиновый поезд,
По зеркальной поверхности нервов скользя.
Как когда-то уже пережитые весны
Согревали теплом, даже в зимней глуши,
Так сегодня слегка онемевшие десны
Снимут холод с давно онемевшей души.
Засверкают огни, и неверному Богу -
Богу нашей любви воздадим по грехам.
Тени белых дорожек сольются в дорогу,
Уводящую вниз, но ведущую в Храм.
В край, откуда пока никуда нам не деться.
В край, откуда пока никуда не уйти...
Поезд мчит по равнине со скоростью сердца,
Измеряемой в граммах на время в пути.
1996 г. Москва. Один из ночных клубов
_^_
ТИБЕТСКОЕ ТАНГО
Я ловлю свою мечту,
Изменяясь на лету,
Чтобы перевоплотиться
В результате
В пустоту,
Став одной из черных дыр.
Накопить межзвездный жир,
Чтобы перевоплотиться
В результате
В новый мир,
Где стихами о мечте,
Не заменишь близость тел,
Чтобы просто
Раствориться
В той, кого давно хотел.
2006 г.
_^_
СКАЗОЧНАЯ ПРИМОРСКАЯ СЧИТАЛКА ОТ БЕССОНИЦЫ
Ходит кот
по цепи,
забытый.
Песню в рот,
чтоб не пил,
а сытый.
Только тем
и войдет
в аналы -
столько тем,
а поет
о малом.
Сказка - ложь,
а коту
малина.
Режет нож
пустоту
залива.
Чайки мрут
от морской
болезни.
Джусифрут
за щекой
облезлой.
Да и как
без морщин
на теле.
Не пустяк
для мужчин
в постели -
только сон.
А тоска
пустая.
Выйди вон,
я пока
считаю.
2008 г.
_^_
ПСИХОАНАЛИЗ
Старость -
мысли длиной с речи Уго Чавеса,
свечи (хуже таблеток, но лучше клизмы)
и умение, чтоб не совсем отчаяться,
безнадежность рассеивать в оптимизме.
Зрелость -
вид из окна в самолёте, в поезде
(чаще - смазан, что хуже - размыт), на даче,
в доме, в автомобиле. Печальней повести
нет, чем повесть о собственной неудаче.
Юность -
усы реже хвойных иголок в стоге
сена. Вилы, хотя не опасней вилки,
но - синоним любви. В нескончаемой стойке
всё, что может стоять. В основном, бутылки.
Детство -
каша в кастрюле под пестрым спальником.
День, начавшийся рано. В пустом манеже
погремушки и страх о себе о маленьком,
что не хуже тревог, но тревоги - реже.
Точки,
вырвавшиеся из взвеси точечной,
не в достаточной мере познали стадность.
Впрочем, их недостаточность лучше почечной,
не оставляющей надежды на старость.
2009 г.
_^_
* * *
я графоман.
мне графика стиха
приятнее, чем живопись романа.
в подсевшего на рифму графомана
пусть бросит камень, кто не без греха.
я некрофил.
еще живой поэт
мне интересен только, как коллега.
любовь к ушедшему не требует ночлега.
ночлег с живым влияет на бюджет.
я неформал.
недооформил блог,
живой журнал забыт. в сухом итоге -
онлайн смешались люди, блоги... боги...
а я оффлайн. ну, впрочем,
я не бог.
я аватар.
низверженный во тьму.
в моем мозгу нездешние узоры.
где толмачи сознанья, ревизоры,
кто растолкует клинопись уму?
я клептоман.
способный, ты права,
за пять минут украсть твою улыбку.
я подустал.
мне б золотую рыбку,
вернуть ей невод, тянущий слова.
2010
_^_
ЯПОНСКОЕ ВЕСЕННЕЕ
Путь мудреца - почитать Небо и подражать древности.
Дун Чжуншу,
китайский философ (II в. до н. э.)
|
Обезьяна, ушедшая прочь от стаи,
умирает от мыслей. Вот так простая
и вполне безобидная мысль с годами
превращает мой разум в подвид татами.
Не соломой набитый, не пенопластом,
разум, скованный ранневесенним настом,
подтекает слезами протальной дури,
возвышая не хуже твоих копурри.
Слезы сохнут внутри, позволяя глазу,
не моргая, молиться Аматэрасу,
изменяющей, впрочем, с даймё богатым -
самураю положено быть рогатым.
Не пройти сквозь тории, не счистив снега,
путь к себе начинается не с разбега,
ты уйдешь. Я останусь, в тумане тая,
обезьяной, отставшей навек от стаи.
2010
_^_
|
