Словесность

[ Оглавление ]




КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



СКАЗКА  ПРО  РЫБАКА  ДЛЯ  РЫБКИ

Цикл стихотворений





      последняя верстка

      Не дольше рассвета протянется скрип корабельный -
      постскриптум нездешнего штиля тонуть тихой сапой,
      пусть время укладывать время давно в колыбель, но
      помятая память предательски смотрит (ся) в бельма
      последней звезды, не ушедшей с прицелом на запад -

      в ту тишь-благодать, где светило садилось веками
      на стоптанный глянец столетий, бледнея с досады,
      где стайки надежд шелестят второпях плавниками,
      а руку протянешь - не хлеб тебе, даже не камень -
      кромешная решка, хоть режь, выпадает в осадок.

      Где грешные рыбы предательски лупят хвостами
      лавируя в мелко линованном пристальном свете -
      такие бастарды в престольных халупах восстали,
      взбивая пре-страстные речи - да их бы устами...
      Какие фальстарты фильтруют freeвольные сети!..

      Пристанут усталые лодки - отдать бы швартовы
      за горсть неусловных созвучий, не ставших уловом
      небрежных прибрежных радаров задаром, готовы?..
      да только что толку - ни карты, ни якоря... Кто вы,
      отдавшие весла за верстку последнего слова?..

      _^_




      колыбельное

      Спи, мой далёкий, море ещё не здесь -
      ждём со дня на день - тысячу и одну
      ночь прогадали, ждали благую весть,
      ездили в город - тот, что идёт ко дну,
      пробуя разобраться, что значит есть
      жизнь под водой?..
      Замерили глубину
      выбитых в камне слов, высоту мостов
      и не нашли достойных причин упасть
      только паденья ради...
      А ты - готов?..
      То-то...
      И всё же море имеет - власть
      перемешать все реки и снять с постов
      бдительных часовых.
      Спи, мой мальчик,
      страсть
      как высоки ступени, своих вершин
      нам не отдаст без боя скупая мгла.
      Море еще не здесь - это шорох шин
      пыль прибивает...
      Если бы я могла
      вымолить город, морю непостижим.
      Спи, мой хороший, море - моя игра.

      _^_




      море волнуется раз

      В нас не верит никто, кроме Бога, которого нет,
      всё гоняем зазря голубей в ожиданье конверта -
      о плывущие клавиши почерк давно исковеркан,
      и уже не допросишься списка неверных примет
      как спасаться от ветра.

      Раз-
      волнуется вольное море: пойдут на дрова
      корабельные ели, и просеки контур нечеткий
      опознаешь едва ли - осыпались на воду чётки
      бортового журнала, вслепую плывут острова,
      вспоминая о чем-то.

      Но не старым пиратам старательно драить цевьё,
      тут поди уследи, кто чего умыкнул - на заре-то,
      на съезжающей крыше лишенного снов лазарета
      птица-феникс из пепла фигуры бермудские вьет,
      кем-то видимо взгрета.

      Запалить бы, на всякий пожарный, а если спасут -
      рассказать, как запальчиво ангелы топят свирели
      в разбухающих бухтах, где молча матросы зверели
      под опальными флагами - эх, запалить бы... Пасуй,
      спички `не отсырели.

      _^_




      кисельные берега

      Презирая угрозы прогнозов, ветрам вопреки,
      вопреки мудрецам, обещающим вольному - волю,
      я сижу верных тысячу дней у молочной реки,
      провожая глазами шаланды, спешащие к морю.
      Что увозят с собой из пустых городов моряки?..
      Что останется здесь после них?..
      Полушепотом спорю
      с беспристрастным хозяином зыбких моих берегов,
      властелином кисельных просторов бермудисто-топких
      о спасительной силе кочующих небом снегов -
      тополиной пурге, забирающей в нежные скобки,
      результаты регаты - известных небесных торгов
      за почетное право играть - не словами, но робких,
      бесконечных попытках дрейфующих с осени льдов
      раствориться бесследно, а в случае крайнем - растаять,
      стать водой и с собой уводить караваны судов
      в тридесятое "там", где зимует пернатая стая.

      На кисельной земле невозможно оставить следов -
      не затем, чтоб нашли, если вспомнят, но даже на память.

      _^_




      нездешние рыбы

      Не дальше заката продлится исхлёстанный выдох
      солёной воды, на которую в ночь присягали,
      не ради любви или смерти от пенных регалий,
      матросы твоих кораблей - сторонясь вертикали
      вдоль берега молча дрейфуют нездешние рыбы.

      За тридевять зим от любви начинается небыль,
      камлает в провальное завтра подгончая свора,
      бравирует мёртвыми снами в канун приговора
      развенчанный призрак рассвета в созвездии вора
      и плачет, и прячет свой страх, обесточивший небо.

      Пусть песня - не песня, раз главное слово забыто,
      но кто нас, незасветло падших, возьмёт на поруки,
      когда оседают прибой (ль)но что знаки, что звуки,
      под истовый шепот скупой ненасытной старухи,
      летучий голландец мечты обратившей в корыто.

      Усталый старик отведёт обмелевшее море
      за крик горизонта, где солнце уместно едва ли,
      где хлеб ненасущный утонет в кипящем кагоре
      неистовых волн тишины, где охрипшее горе
      склевали нездешние рыбы, которых не звали.

      _^_




      корабельное

      Позволь нам - быть, хотя бы до поры
      последних звёзд, ныряющих с причала
      и что с того, что вечность обмельчала -
      немудрено, раз точат топоры
      для плахи те, кто строил корабли...
      и всё-таки, позволь начать - с начала,
      с тех берегов, где смели и могли

      мы звёзды называть по именам,
      ловить ветра в мерцающие сети
      и имя бога не держать в секрете,
      не верили портовым крикунам
      про то, что ни вернуться, ни вернуть...
      Нам раздавали пряники и плети -
      на выбор, мы ушли куда-нибудь,

      не захватив ни компаса, ни карт...
      пусть с каждым днём длиннее тени наши,
      позволь нам - быть, а где - уже не важно,
      позволь сказать спасибо, за азарт
      в твоей, без правил и ветрил, игре -
      затянутой на вечность рукопашной
      с самим собой, за церковь на горе,

      за истовую верность звонарей
      колоколам, известную Тебе лишь,
      за зыбких снов горячечную ересь,
      за снег в июле, ливень в январе,
      за то, о чем волна в шторма молчала,
      за то, что ты по-прежнему не веришь
      ни нам, ни в нас...
      Позволь начать - с начала.

      _^_




      большая вода

      1.

      Вода, кругом вода - Нева больна,
      проспекты - цвета белены и льна,
      и нет следов, и не ищи, простыла
      на сквозняке сенном и не вольна
      накрыть тебя бесстрашная волна,
      но вот она, опять, заходит с тыла,
      где сам себе - и зодчий, и вандал,
      ты ищешь город, где везде - вода,
      осевший горизонт сорвало, вспорот
      и млечный путь - попробуй совладай,
      за тридевять такой звенит валдай,
      что эхо плавит провода... А город
      бликует ли, блефует ли - спроси,
      кто вертит дождь вокруг своей оси,
      в залив сливая сточные цитаты?.. -
      но столько безымянных хиросим
      горит в объятьях оловянных зим,
      что и атланты подались в солдаты
      за пригоршню не-ломаных грошей,
      пусть стаи рифм, гонимые взашей
      к большой воде причастным оборотом,
      блажат взахлёб, их к делу не пришей,
      и так с избытком вырыто траншей,
      а вот гранаты раздают - по лотам.

      Кораблик твой из сводки биржевой
      не выдержит - да тише, тише, Ной,
      накличешь, часом, новую хворобу -
      так кроет Питер хлёсткой тишиной
      вода - беда... Ты сам-то как, живой?..
      Все не войдут, не вывезти, не пробуй.

      2.

      Урони в эту воду что-нибудь - хоть слезу,
      хоть монету - да разницы нет, не дрогнет
      безмятежное невское олово - там, внизу
      не подставит никто ладонь; ни дорог нет,
      ни каких-то других, неведомых нам путей,
      только дно там - темно, как на поле брани
      ихтиандра и тени - без сумеречных затей.

      Раньше дно было небом, теперь - собрали
      по осколочным бликам-отсветам, по лучам
      витражи составляем вновь - слой за слоем
      проступают слова, но их нет кому получать
      в эпилоге, что проще звать - предисловьем.

      Расскажи-ка мне лучше, в чьих и куда свезут
      протекающих лодках нас - чей здесь берег,
      если тот, кто нас держит задумчиво на весу,
      ни в потоп, ни в потом, ни в себя не верит?..
      Вот и тянем-потянем время, что тот бурлак -
      на песочке зыбучем шаги чеканим...

      Только ты не сдавайся и крепче сожми кулак,
      спрячь его от меня, если сможешь - камень.

      3.

      Вода воде, живая - мёртвой, рознь,
      раз аш два о состав кому-то важен,
      в такой потоп любую рифму брось -
      зальёт стихами из небесных скважин,
      но мы не скажем

      ни слова в проливной заветный свист -
      гони волну, сквозняк, чумной и шалый,
      заплечных снов восставший vis-а-vis -
      он бьет на пораженье, не на жалость,
      не отражаясь

      в расширенных зрачках пустых зеркал,
      спина к спине, шаманят в зыбком танце
      паломники поломанных лекал -
      их так учили - не метать, метаться,
      так жжет metaxa

      сведенную до верхних нот гортань
      ночных бродяг, не дочитавших списка
      ушедших кораблей - чуть ближе встань
      и посмотри - нет, это слишком близко,
      и не без риска

      забыть проснуться - город, весь в огне,
      дрейфует в ночь и, сколько ни тони мы,
      не бросят трос - ни зги, ни лодок - не
      протянут рук владельцы пантомимы,
      неутомимы

      в привычке разводить к утру мосты,
      в убыточной торговле камуфляжем,
      нас не простят, да не дадут остыть -
      дороговато станет эта блажь им...
      Но мы - не скажем.

      _^_




      мы будем

      Тебя не узнать невозможно -
      по вздоху, по взмаху,
      мятежному взмаху - держись!..
      - плавников...
      Или крыльев?..
      Так падают в небо,
      так сны провожают на плаху,
      так в ночь отпускают бесстрашную певчую птаху,
      так шепчут в бреду предрассветном:
      мы - были!..

      Мы были
      податливей и безмятежней - как глина.
      Смиренней.
      Швыряли горстями слова и надежды, что бисер -
      известно куда...
      Собирали, сдирая колени
      подводные камни в любви утонувших прозрений.
      Мы были мудрее -
      не ждали ни песен, ни писем
      от канувших за амальгаму нестойких видений.

      На дне - преломляется свет.
      И на тысячу радуг
      могло бы хватить нам с тобой...
      Не устав от падений -
      не выплыть, не вынырнуть и
      от настойчивой тени
      не скрыться -
      от наших вчера, выгребающих рядом.

      Не стоит подмётных желаний,
      моя золотая,
      наш дом из стекла,
      за которым - уснувшие люди.
      Что лёд, что вода - всё едино,
      согреешь - растает.
      И всё возвращается в море,
      волной прорастая
      сквозь илистый сумрак сомнений,
      сквозь шепот:
      мы - будем...

      _^_




      ps to the sea

      1.

      Возьми меня, море!.. Не хочешь совсем, так - надолго.
      Ссыпая рассветы в ладони, мы будем, как дети -
      до невозвращения - самозабвенны... Лишь только -
      без всякого здравого смысла, надежды и толка -
      лишь дети умеют любить ускользающий ветер.

      Прошу, не волнуйся напрасно, ты слишком ревниво,
      да что, по большому-то счету, с тобою сравнится?..
      Течёт несолёная Лета из лета лениво,
      солдаты пустых городов грустно ищут огниво -
      затем, чтобы видеть при свете истёртые лица.

      Затем, чтобы вспомнить откуда мы все пришагали
      настойчивым строем слепых, далеко и - напрасно.
      Нас ждали и были нам рады, но так... по-шакальи -
      что взять с вас, пришедшие из...?.. И слова, как вуали,
      укутали души. Так, здравствуй, солёное?.. Здравствуй.

      2.

      Воплощение страсти, которой не видно конца,
      пеннотканная нежность, которой не вышептать края,
      неужели, и ты мне - не веришь?.. Давай - поиграем?..
      Я искать тебя стану, ты станешь - потерянным раем.
      Я так верила в то, что смеётся прибой, умирая -
      из своих ниоткуда к тебе посылая гонца -

      приасфальтовый ветер. И он возвращался - не сметь!..
      бился в дверь сквозняком и заглядывал в окна - не сгинуть!..
      и, качая в ладонях сошедшую за ночь лавину,
      он рассказывал мне, как опасно жить наполовину -
      то, что шепчет волна, выгибая солёную спину,
      в безучастный песок, точно перефразируя смерть.

      Так давай - поиграем?.. Ты будешь неверной тропой,
      по которой ведёт не удача нас, но - неизбежность,
      я умею - вслепую, наощупь, на голос, на нежность.
      Восхищаясь твоей глубиной, проклиная безбрежность -
      верноподданный твой пилигрим, безмятежный мятежник -
      я, конечно, уйду... Я, конечно, вернусь. За тобой.

      _^_




      другие острова

      Загоняя коней за бесценок июльских иллюзий,
      архитекторы ночи клонируют замыслы Клодта,
      не спеша утешать капитанов потешного флота,
      эта чья-то вода - непочатый клондайк полиглота.
      Что ж вы плачете, user?..

      Лепота - лепетать, шелестящей волне камертоня,
      в этой самой солёной из сольно слоящихся сказок -
      мягко стелется сеть и попавшийся будет наказан,
      и умолкнуть - не сметь, и любая заветная фраза
      не сгорит - так утонет.

      Перетянутый красной строкой горизонта до колик,
      ветер носит слова за буйки, да напрасно буянит -
      на пустынном причале толпой столбенеют дворяне
      над разбитым корытом - финита, а все-таки зря не
      догадались - доколе

      затянулся абзац - проливная мечта Калиостро,
      да круги на воде без особой причины простыли,
      говорливые рыбы здесь кажутся слишком простыми
      рыбакам-дуракам. Ты не бей по рукам, ты прости им.
      Ты плыви, коли остров.

      _^_



© Лада Пузыревская, 2011-2016.
© Сетевая Словесность, 2011-2016.





 
 

Такси москва шереметьево на сайте http://www.ваэропорт.рф.

ваэропорт.рф

ОБЪЯВЛЕНИЯ

НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексрома: K3 [Вначале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог, и Слово раздалось в абсолютном вакууме, и Слово было осцилляция, и у Слова было значение -...] Александр Рыбин: Освобождение от музеев [Каждое поколение имеет право разнести вдребезги все то, что было создано предыдущим/ми поколением/ями...] Владимир Алейников: Свеча и полынь [Воспоминания о двух поэтах с трагической судьбой - Николае Шатрове (1929-1977) и Леониде Губанове (1946-1983).] Виктория Кольцевая: Листопадовый чин [Не верь настенным и песочным / когда витийствует сверчок, / и распорядок дня и ночи / его бессоннице вручен...] Александр Уваров: Похоронный клоун [За жирную траву крутого склона / Хватаюсь в бесконечных, странных снах / И снится мне: я - похоронный клоун, / Я просто клоун / На похоронах....] Михаил Бару: Из одной темноты в другую [Куда бежишь ты? Хотя б намекни... Молчит. Петляет. Уходит от ответа. Может, его и вовсе нет. Да и так ли он нужен, этот ответ...] Игорь Куберский: Из рассказов о Локасе [Локас - это литературный герой, собирательный образ, которому я передоверяю разные занятные случаи из жизни...] Илья Криштул: Машкины мужчины [И было Машке уже за тридцать. И смирилась она с тем, что женского счастья в её жизни уже не будет. Не судьба, что поделаешь...] Джеффри Хилл: Стихотворения [Вернулось Слово из-за рубежа, / Где загорело средь глухих болот. / Когда убийством стало очищенье, / Награда ощутима и чиста...] Александр М. Кобринский: Ийю [Моя отрешённость - земное мерило. / Я ни вправо, ни влево его не сдвигал. / И мой смех без кривых обходился зеркал. / И кривился я там, где и вправду...]
Читайте также: Екатерина Зброжек: За пределы сознания | Елена Иваницкая: Рецензия на трилогию Александра Мелихова "И нет им воздаяния" | Алексей Ильичев (1970-1995): Сдача в плен | Ростислав Клубков: Мысли о Ильичеве (О поэзии Алексея Ильичева) | Ростислав Клубков: Воля и слава (Письма флорентийского викария Вангеля другу) | Александр Пацюркевич: Топсида. Мечта об упокоении | Айдар Сахибзадинов: Москва - Третий Рим. И четвертому не бывать | Сергей Славнов: Олд-скул | Алена Тайх: Стихи разных лет | Петер Туррини: Стихотворения | Сергей Хомутов: Между судьбою и жизнью | Владимир Коркунов: Борис Кутенков и Елена Семёнова: "Они ушли. Они остались" - постоянная возможность напоминать себе о смертности" | Владимир Алейников: Без двойников | Владимир Алейников: Стихотворения | Александр М. Кобринский: Руническая письменность: истоки и распространение
Словесность