|
С ПЕТЛЕЙ НА ШЕЕ
"Женская агрессия, - сказал он, - вот чего следует бояться" "Почему? - спросил я. - Почему я должен бояться?" "Потому, - ответил он, - что женская агрессия - это то, что от тебя не зависит. Более того, от нее она тоже не зависит. Женская агрессия - это как месячные, это чудо физиологии, которое вызывает удивление и ненависть, но никогда не вызывает желания с ним бороться. Хотя бы потому, что бороться с месячными - то же самое, что бороться со стигмами святого Франциска - он же не виноват, что они у него открываются, правда? Он просто живет себе, уживаясь со своими стигмами. То же самое с женской агрессией: женщина - слабое существо с сильными рефлексами. Даже во сне она помнит все обиды, которые ты ей причинил. Поэтому, прощаясь с женщиной, никогда не расслабляйся. Расслабишься - обязательно останешься без яиц." "В каком смысле?" - не понял я. "В переносном, естественно, - пояснил он. - И в прямом тоже".
"Я знаю, в чем тут дело, - продолжил он, - дело в том, что у женщин есть такой ген, который отвечает за агрессивность. И никто не может вычислить, когда именно и благодаря чему он проявляется. Поэтому женщины, как правило, импульсивные и непредсказуемые. Именно поэтому у них случаются истерики и нервные срывы. Я думаю, именно поэтому они и беременеют." "Думаешь?" - усомнился я. "Да, - заверил он меня, - понимаешь, женщина сама лучше, чем кто-либо, ощущает в себе присутствие этого гена агрессивности. Она сама чувствует, что в ней сидит какая-то херня, которая время от времени превращает ее в скотину, способную придушить тебя твоим же галстуком. И естественно, это ее пугает. Это понятно?" "Понятно, - сказал я, - меня бы это тоже пугало." "Тебя это не будет пугать, - объяснил он, - ты просто придушишь, когда это будет нужно. Потому что у тебя нет этого чертового гена. Другое дело - женщина. Она ощущает, что в любой момент может взорваться, и пытается прикрыть эту свою потенциальную агрессивность неадекватным поведением и обильной косметикой. Именно косметикой. Поверь мне, последнее, что ты ощутишь в этой жизни - это духи женщины, которая душит тебя твоим галстуком. Потому что в каждой из них - на уровне генетики - заложено это желание: придушить тебя, причем сделать это, по возможности, аккуратно, чтобы при захоронении не тратиться на новый галстук."
- А есть что-нибудь такое, чтобы заблокировать этот ген? - Спросил я.
- Силикон.
-???
- Да, именно силикон, - повторил он. - Я это понял совершенно случайно. И знаешь, кто открыл мне глаза? Памела! Ты вообще следишь за ее карьерой? Я тоже сначала стебался, а потом заметил одну вещь - каждый раз, как Памела вынимает из своих грудей силикон, она тут же ссорится со своим мужем. Ну, ты, очевидно, знаешь всю эту бодягу про Памелу и ее мужа? Я не помню деталей, но там как-то так, что он у нее играет... ну, допустим, христианский рок. И как все христианские рок-музыканты, сидит на транках. И на синем. И трахается со всеми. Из-за этого она с ним несколько раз разводилась, в смысле, из-за христианского рока. Все это каждый раз сопровождалось страшным скандалом в прессе, разборками в суде, записями новых альбомов христианского рока, и каждый раз, понимаешь - каждый! - перед тем, как уйти от него, она выкачивала из своих сисек очередную порцию силикона. После этого она просто зверела, и они расходились. Но стоило ей вкачать себе по новой литр-другой этого чертового силикона, как ген агрессии блокировался, она вылавливала мужа на очередном фестивале христианского рока, отмывала от блевоты, лечила от триппера и рожала ему детей. И каждый раз одно и то же - как только происходил рециклинг ее силикона, и он - силикон - начинал сворачиваться, как молоко, она ощущала творческий подъем, снималась в очередной сессии для "Плейбоя", участвовала в благотворительных детских программах, постепенно начинала пить, доставала своего мужа-лузера, говорила, что пора ему заняться чем-то мужским и перестать играть для этих мормонов. Муж тоже начинал пить. Пресса внимательно следила за новым этапом их отношений, стремительно портящихся на глазах мировой общественности. Первые скандалы ее мужу удавалось быстро локализовать - сначала с помощью регулярного секса, потом с помощью колумбийского кокса. Но снежная лавина уже нарастала, Памела становилась все более истеричной, все более непредсказуемой и хреновой, и в конце концов не выдерживала, ложилась в клинику и выбрасывала из себя силикон, как рыба - икру. После этого муж просто прятался на квартирах друзей-мормонов, а Памела шла на телевидение и предавала обструкции весь христианский рок вообще и участие в нем своего мужа в частности. Поэтому можешь говорить мне что угодно о своих страхах и неврозах, о своих принципах и убеждениях, но помни одно: есть явления, столкнувшись с которыми ты просто не знаешь, как себя вести. Эти явления лишают нас индивидуальности, они деформируют наш внутренний мир и нашу духовную составляющую. Знаешь, как об этом говорил Франциск? Франциск говорил: "Ты можешь быть хорошим рыбаком, ты можешь знать повадки рыбы и ее привычки, ты можешь видеть рыбу под водой, но все равно, если не хочешь облажаться, воспользуйся динамитом."
"Возможно, поэтому Франциск и стал святым" - сказал он и ослабил узел галстука.
© Сергей Жадан, 2007-2026.
© Евгения Чуприна, перевод, 2007-2026.
© Сетевая Словесность, 2007-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: /
Помимо, но во имя сатаны. /
Прапрадед правнучонка уничтожит – /
Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, /
водочка, водичка, колбаса. /
были мы смешливыми поэтами, /
стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, /
пока /
я снимаю азбуку с языка, /
вьюга снежным кругом обводит дом, /
говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. /
Любовь текла по венам. /
А то, что не любовь, – я /
Считал второстепенным.] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
