Отбор стихотворений сделан мной
с милостивого позволения автора,
полная картина выставлена здесь
Содержание:
"Лунное Дерево, синий очаг черного леса ..."
НЫРЯЛЬЩИК
ВСАДНИК
ХАРДРОКОВАЯ САРАБАНДА
МАЛЕНЬКИЕ БАЛЛАДЫ
ОХОТНИКИ НА СНЕГУ
ИСКУШЕНИЕ
ДВА СТИХОТВОРЕНИЯ
МОЛИТВА КРОВЕЛЬЩИКА
"Оставь на день свою судьбу..."
ДНИ ЗАТМЕНИЯ В СТЕПИ, или ПРАВДА О СИЗИФЕ
Песни к спектаклю по пьесе У.Сарояна ("Песенка о доброте", "Колыбельная")
ПЕСЕНКА О ВРЕМЕНИ
"Не надо родимый не сетуй ..."
* * * Лунное Дерево, синий очаг черного леса! Слишком сплела нас с тобою печаль: только отрезав, Можно от рук ветки отнять, руки от веток. Долго ли нам друга друг обнимать, движимых ветром? Лунное Дерево! Полночь взошла зазубренной кромкой... У меня на плечах - смола. У тебя на коре - кровь. 1977 - 1978 НЫРЯЛЬЩИК Я ныряльщик. Это мое дело. Глубину считают не метрами, а скоростью и секундами задержки дыхания. Где-то на полюсах тают ледники, и вода покрывает все новые и новые города. Люди не успевают взять с собой ничего. В затопленных домах остаются драгоценности. Я выбрал бизнес ныряльщика. Я ныряльщик. И теперь мое дело -- снимать золотые часы умерших, обручальные кольца вдовства, облезшие зеркала старух, напоминающие им о молодости. Женщина забыла выключить утюг. Я выключу, ради Бога, не беспокойтесь. За умеренную плату. Я ныряльщик. Это мое дело. Затопило склад ядерных боеприпасов, завод ядохимикатов и химических удобрений, а оставшиеся под водой немилосердно гниют. Дорожает кофе -- в Бразилии затопило плантации, и я удваиваю поглубинную плату; полагаете, заплюют потомки? Вода смоет. Пускай плюют. Я ныряльщик. Это мое дело -- добывать или не добывать. Не плачь, девчонка, -- ты забыла на раковине свой кулончик с жемчужинкой? Я достану жемчужинку -- с раковиной. За так. Я же грязный,-- не надо меня целовать. Я ныряльщик. Это мое дело -- всплыть иль не всплыть, быть иль не быть. Дело не в риске и, может быть, даже не в дЕньгах, и не в том, чтоб над городом каждое утро парить... Я не верую в ледниковую версию. На земле холодно. Следовательно, они не могут таять. Просто у кого-то в ванной остался незакрытым кран, и его нужно найти и закрыть. Я ныряльщик. И это мое дело. 1980. Ленинград. ВСАДНИК ...Cнова люди пошли на мельницу... Л. Киселев Мы несли свои годы легко на плече, Как винтовки, как елки, несли свои двадцать, И лежала вся жизнь, словно в дымке крещенской, В новогодней дали, в серпантине и вальсах, В новогодней дали, словно город в долине, В золотом серпантине, в рассветной пыли, В карнавальной малине, в огне мишуры, В новогодней пыли дорассветной поры, Мы несли свои годы со знанием дела. И когда Росинант уносил свои ноги, Мы любили и пили, и застольные пели, Что дороги с утра будут скользкими снова. ...Он скакал при седле, но без всадника, тощий, Мимо рощ, мимо вымерзших рынков и брам, Одуревший, как апокалипсиса лошадь, Виноватый, как в окна стучатся с утра... Мы проснулись, когда петухи прокричали. Мы отправились к мельнице, в снежное поле. Мы несли его двадцать, как гроб на плечах, Когда было нам тридцать, и сорок, и более... 1978-1979 ХАРДРОКОВАЯ САРАБАНДА Я расскажу тебе о замках замерзающих на зиму возле стучащихся в сушу кораблей Лестницах и подъездах стекающих по стеклу Меряющих глубину чужих дорог кукушках похожих на серые пароходные гудки Я расскажу тебе о черных мокрых от ожидания лицах лесов Птицах склевывающих края утра Я расскажу тебе о дождях прошибающих кузова автомобилей О металлических ящиках в грузовых отсеках самолетов О том как возвращаются с войны мужчина плотник и поэт Я расскажу тебе Если успею 1980 МАЛЕНЬКИЕ БАЛЛАДЫ 1. Был он человек командировочный. Он любил домашние запахи хлеба, пота и табака. У него была сестра где-то в Коростене, а еще много одинаковых городов и множество разнообразных вагонов. Однажды он пошел за пивом на перрон, и ему на миг показалось, что ветер пахнет снегом. 2. Хотя он был известным скрипачом, но струны оборванных проводов не слушались его. Он шел по совершенно бывшей улице, по лужам и штукатурке. Когда он остановился у своего дома, чтобы свернуть самокрутку, он вдруг отчетливо услышал, что ветер пахнет снегом. 3. А мне было лет девять. За польской часовней, на лужайке, вышитой одуванчиками, цвели дикие груши. Я ловил бабочек и уже почти поймал оранжевую углокрыльницу, как вдруг рванулся ветер. Тогда я еще не знал, как пахнет снег. Поэтому мне показалось, что это осыпаются цветы. И вдруг я увидел, что стою посреди правильных рядов военного кладбища. Трассирующий снег. Короткие очереди лет. 1979 ОХОТНИКИ НА СНЕГУ Мы придем из такой тишины, Где не спать - умереть невозможно, Сапогами жилые сны Разгребя, словно снег, осторожно. Мы придем из такой тишины. Мы услышим с горы беспечально, Что ледок на Почайне звенит И коньки, и мальчишки, и сани... 1978-1979 ИСКУШЕНИЕ Не дождаться, кто сдастся, а кто переждет, Окна, газ, свет и воду проверить, Что, не знаю, сказать -- что не знаю, как Петр -- И захлопнуть небо, как двери. 1978-1979 ДВА СТИХОТВОРЕНИЯ * * * Не хлопнуть небом, уходя, а в синьке раствориться, Как синий шарик, ускользнув из лапы продавца. Осиротевшие скворцы над вашею столицей Всполошатся, и вновь себе летят к своим птенцам. А кто-то скажет: "Этот век закончился до срока, И нам пора, и нам с тобой домой в конце концов". А липа скорая цветет, да все трещит сорока И в скверах учат щебетать скворцы своих птенцов. 14-17 июня 1997 * * * От весны до войны, и опять, от войны до заката, Как трава, пробиваясь меж стыками каменных плит, Жили мы простовато, забывая, что все мы солдаты И что каждый из нас хоть однажды, да будет убит. На гражданской войне -- между, нет, между нами, -- и нами, Мы, конечно, падем, как не раз, было, клялись тебе, Перепутав во тьме стремена у коней с временами Бредя каждым склоненьем и каждою рифмой к судьбе. Эти мерзлые плахи, возможно, кого-то любили, -- Оглянись напоследок назад на родимый погост. Времена, как шинели, размером бывают любые, Это век по тебе подобрал и размер свой и рост. От гражданской войны до весны в довоенной гражданке, Не доплыть, не дойти, а всего -- два шага или шаг, -- Там летит над землей, словно шарик, вдоль Малой Полянки Непонятная штука с затертым прозваньем душа. 18 июня 1997 МОЛИТВА КРОВЕЛЬЩИКА Не охраняй, оставь меня вдвоем С Архангелом на шпиле золотом. -- Веревки ль сброшу, упаду ль, пойду Над черным Питером? -- Но все это -- потом. 1978 * * * Оставь на день свою судьбу,-- Уйди к чужой судьбе. Скажи своей: "Видал в гробу И думать о тебе!..." Своя -- постыла и груба, А у чужой с плечей Стекает шелка холодьба, Чиста, как звон ключей. Она летуча и светла, И до утра люба И так свободна, так смела, Что видно -- не судьба. И утром с новой, дорогой Судьбой -- не по себе - Ну что ж, дружок, -- иди домой. Вернись к своей судьбе. 1982 ДНИ ЗАТМЕНИЯ В СТЕПИ, или ПРАВДА О СИЗИФЕ * Взвесим -- в каждой из рук -- эту гладкую гальку Тавриды. Мой костер догорит, и шофер доглушит всю канистру. Эти двери, которыми было недавно полно наше небо, На глазах у меня закрывает сквозняк. Все сюжетно- Интеллектуальные ходы, от которых столько свербило Русской интеллигенции, наконец-то свершились, А, значит, отныне закрыты. Цитата: "Свобода печати, а равно любая свобода Замыкает уста мне", -- писал всеблаженный Иехохан Дионисийский. -- "Русской интелли- генции необходим стресс диктата как движитель нравственной силы". Что же касается гальки, То, прости за назойливость, взвесь ее: Так ли она тяжела? * "Похищение камня не есть возвращенье свободы." -- Мне суждение это казалось всегда занимательней блуда, А с течением лет занимает все больше и больше. Тема песни -- всегда продолжение рода. Идея -- продление мук. Политический стеб иронический (челюсть вставная), Поэтический мета-эзопоязык (декабристы и Рим, наш безумный Султан, Март, зима, град пшеницу побил) и концепту- алистский век, уходя, не оставили камня на камне. Что еще мы узнаем по личным огрызкам культуры О твоем бытии, Атлантида? И кого бы спросить о Советах? Голосам ничего не известно, но мы все считаем проколы. * На лиманах Эвксинского Понта свистят Тарханкутские ветры. Все мы падаем в бездну горизонта за каменной степью. Подсчеты просчетов, Лишних реплик, засвеченных явок, заполняют весь день убежденьем себя, что все чисто. Никаких выступлений, креветки и мизиды прозрачны, как те, кем мы были. Как призраки тех. Их пока еще можно засечь по движенью на фоне чего-нибудь, Вроде черного кителя (русского флота), моря и крепа или дней подходящего цвета. Взвесим в каждой из рук -- наши камни, Сизиф, -- и свободу. В эти дни мы узнали: с тех пор, как мы в гору пошли, Мы толкали на рынке свои драгоценные камни. 6 сентября 1991 ПЕСНИ К СПЕКТАКЛЮ ПО ПЬЕСЕ У.САРОЯНА 1. Песенка о доброте Пока мы чужаки, будь зол со мной, будь зол. Покамест не сплела нас времени рука, Вдоль разных русл пока стекаем мы в Гудзон, Пока в Летейский ил мы не вросли, будь зол. Будь злее, если вдруг, уставший злеть и злеть, Прорвавший злобы круг, захочешь облака Насмерть замерзшие своим теплом согреть - Опомнись. И о том не забывай и впредь. Мы глухи? - может быть. Мы немы? - может быть. Но, чтобы не солгать, Давай не говорить... 2. < ... > 3. < ... > 4. Колыбельная Летели птицы белые, Летели птицы черные, Присели птицы черные На колыбель точеную. Присели птицы белые, Запели колыбельную. Запела птица черная, Ворона наущенная: "Cпи, малый человек, Слез хватит на твой век. По злой реке течешь - Наплачешься еще". Запела птица белая, От горя поседелая: "Не спи, лови тепло, Покуда не ушло". 1978-1979 ПЕСЕНКА О ВРЕМЕНИ Я бесцельно брожу, я шатаюсь по времени, Ничего в своем будущем не ворошу, Как по листьям, брожу по прошедшему времени, Все могу изменить - ничего не хочу. Время - только грамматика, только слово, не более. Время кто-то придумал как причину измен, Изменений в себе, совпадений и сбоев И как бога уроков и больших перемен. Я бесцельно шатаюсь, а вы - от усталости, Ноги вязнут в прошедшем, как в мокром снегу, В ожидании поезда осыпается станция. Я бы рад все сменить но, увы, не могу. Время - только грамматика, только слово, не более. Время кто-то придумал как причину измен, Изменений в себе, совпадений и сбоев И как бога уроков и больших перемен 1978-1979 * * * Не надо родимый не сетуй На мерзость обыденных дней Я песнею а не газетой Осталась в отчизне своей Не стоит родимый не стоит Не стоит хлеб наземь крошить Не визу а чистую совесть Им стоило бы получить Не плачь мой родимый не надо Не стоит о прошлом тужить Не сразу не с первого взгляда Нам надобно все пережить Ну что же родимый ну что же Поплачься в пустое пальто Что жизнь с умиранием схожа Не годная ни на что Тебя я оберегала От сна на дороге крутой От скользкой тропы от обвала Однажды настанет и твой Черед уберечь от обиды Черед оберечь от беды Став словом нездешней молитвы И светом ушедшей звезды 1995