|
Григорий Чубай: Стихотворения
 | Григорий Петрович Чубай (укр. Григорій Петрович Чубай, 23 января 1949, Березины - 16 мая 1982, Львов) - украинский поэт и переводчик, один из наиболее ярких представителей львовского андерграунда 1970-х годов. Пытался поступить в Киевский государственный университет, но не был принят после публичного выступления у памятника Шевченко в столице. Работал в Радивилове. Переехал во Львов, где сблизился с правозащитниками братьями Михаилом и Богданом Горынь, Вячеславом Черноволом, композитором и певцом Виктором Морозовым. Попал под наблюдение КГБ, подвергался обыскам и арестам. В 1970 создал один из первых журналов украинского самиздата Скрыня. Трудился грузчиком, строительным рабочим, в том числе - в Сибири. В 1979 поступил в Литературный институт в Москве, занимался в семинаре Анатолия Жигулина, который высоко ценил его стихи. Умер, не закончив третьего курса. Похоронен на Сиховском кладбище, в 1995 прах перезахоронен на Лычаковском кладбище, в 2007 на могиле установлен памятник.
|
[?]
|
Отголосок зеркала
отголосок зеркала
не знает ничего о зеркале
не знает ничего о себе
но он знает о лете
и о нем рассказывает
у него есть две тропинки
белая и черная
он всегда ходит белой
и рассказывает
что на груше выросли груши
и упали в траву
а на вербе
груш не выросло а вырос аист
и за горизонт упал
придет от матери дивный летний сон
с мотыгой в руках и всю белую тропинку
перемотыжит
и вот тогда отголосок
станет сидеть одиноко у зеркала
ведь черной тропинкой
ходить страшно
|
[?]
|
Облик голоса
Я никогда не о чем не спрашивал
ни тишину, ни гром, что жили рядом со мной.
Я жил молча,
я молча размышлял, сколько же кислорода
дает каждодневно дерево, что под моим окном,
каким же может выйти стол или кушетка
из того самого дерева через несколько лет.
Я молча жил,
я молча размышлял,
а вчера на рассвете
пришел ко мне
облик моего голоса,
от него стелилось тенью
эхо до порога.
И спросил он у тишины,
что заснуло в ней.
И спросил он у грома,
что пробудилось в нем.
А потом к окну подошел
и к дереву обратился:
доброе утро, зеленая пташка,
не устала ли ты целое лето
над домом летать?
Сядь на подоконник,
я тебе пшена принесу,
зеленая пташка.
|
[?]
|
летят скворцы на электрический свет
летят скворцы на электрический свет
и напевают песни про золотые клетки
а по вербе прыгают пушистые котики
прыгают в зеленые дверцы
а дверцы как листва
закрылась листва и не раскрывается
откуда-то из самых корней вербы зовет
меня сквозь кору глубокий голос не имеющий дна
просит раскрыть листву
говорит что-то бездонный голос
про закопанные в городе ключи
уже другие скворцы летят
на электрический свет
другие скворцы
а песня все та же
и темнеют листья
темнеют но не раскрываются
|
[?]
|
а я тебя давно уже забыл
а я тебя давно уже забыл
чего ж теперь ты снова прилетаешь
на самолетах белых белых снов на
опечаленные аэродромы моих глаз
зачем ты снова повествуешь мне историю
про дым что возвращается к
своему костру будто хочет снова
стать пламенем
а я тебя давно уже забыл
я просыпаюсь в полночь чтобы
свечку затеплить траву забвения
взываю ночью к свечке той и молвлю
трава-травушка
будь зеленой
пусть будет все
как есть
звезду мертвую зову из ночи
темной и молвлю
звезда не надо
не загорайся
пусть будет все
как есть
а самолет уже неумолимо близко
и улыбаясь ты идешь по трапу
чтоб свечку потушить
|
[?]
|
Тот кто уверен
тот кто уверен в стене и в дверях
и в двух часах ночи придя домой
открывает дверь и ищет на стене
выключатель
но не находит стены на своем
привычном месте и тем более выключателя
на ней не находит
- стена стоит аж на горизонте
освещенная луной -
тот кто уверен в стене и дверях
и в своей жене уверен
не видит ее в постели
- там три апельсина -
смеется розовобоко
тот кто уверен впервые думает насколько мало
он знает стену и тем более свою жену
а еще подумает что будто не туда
пришел куда должен был
тот кто уверен в стене и в дверях
и в двух часах ночи
|
[?]
|
Перед рассветом
Мы вышли из ночи не оборачиваясь
на кончиках наших пальцев
еще не проснулось удивление и мы
бесшумными руками касаемся
всего что вокруг нас
пока еще на кончиках наших пальцев
не проснулся вопрос
и вправду ли мы те что никогда
не обернутся
уже сходятся отовсюду наши тени
что тоже никогда не обернутся
мы ощущаем что из ночи нам
в спину смотрят две печальные
заплаканные звезды
но мы не оборачиваемся
под звуки парадных маршей
бесшумно мы шагаем улицей
еще не думаем о том из-за чего
все этим марши звучат совсем
как колыбельные
|
[?]
|
Осень
это случится именно так
это случится именно так и не иначе
они тысячу раз повторят свои собственные
имена и прислушаются не отозвалось ли в них
чего-нибудь чужого
они прочитают в газете что до осени
еще очень далеко и как можно увереннее сделают
шаг чтобы даже самым подозрительным он
не показался шатким
и встретятся они на дороге лесной
не зная лес это или нет ведь неведомо откуда
пробудилось в нем влечение в теплые края и лес
сам того не ведая начал мастерить
для полета золотое крыло
а они станут отгораживать от него небо
своими руками и газетами в которых написано
что до осени еще очень далеко
и рассыплется золотое крыло на множество
золотых перьев и проскользнет сквозь пальцы
и сквозь газеты
а те кто останутся возле трухлявых
пней будут бояться посмотреть
друг другу в лицо
|
[?]
|
Сегодня
Лицо мое прошлого с будущим сплав
ведь нет у сегодня срока...
И ходят стулья вокруг стола
устало и одиноко.
|
© Григорий Чубай.
© Ал Пантелят, перевод, 2014-2026.
© Сетевая Словесность, публикация, 2014-2026.
| НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" |
|
 |
| Екатерина Вольховская. Львиная доля. Рассказы. [Есть такие совершенные создания, которым всё идёт и всё прощается. Их любят абсолютно все женщины и большинство мужчин...] Владимир Алейников. Сокольники. Эссе. [И погода была – хорошей, и нисколько не уставала все красоты поры осенней, вместе с явными чудесами, нам, друзьям, собравшимся вместе, здесь, на воле...] Надежда Гамильнот. Бунт как искусство (О книге Анны Горенко "Королевская шкура шмеля"). Рецензия. [О новой книге из мемориальной серии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой поэтам, ушедшим молодыми во второй половине XX - начале XXI веков.] Евгений Толмачёв. "Пора дать писателю официальный социальный статус". [Интервью с поэтом, прозаиком и публицистом Станиславом Минаковым. / С писателем мы поговорили о блеске и недугах современной русской...] Сергей Сутулов-Катеринич. 17 мгновений войны. Асимметричный цикл стихотворений. [Любая бойня – мимо воли Божьей: /
Помимо, но во имя сатаны. /
Прапрадед правнучонка уничтожит – /
Мальчонку, не пришедшего с войны...] Алексей Григорьев. Не далее как в этом январе. [бублики, бараночки, конфеточки, /
водочка, водичка, колбаса. /
были мы смешливыми поэтами, /
стали мы (ненужное – вписать)...] Михаил Ковсан. Радость большая. Рассказ. [А у соседей снизу радость большая. Не веселье, конечно, и тем не менее. Груз с плеч. Камень с души. Не сравнивая, что очень понятно, но груза кусок,...] Татьяна Горохова. Донкихоты духа. Эссе. [О Володе Курдюкове и его сыне Никите Кникта. / Владимир Курдюков – художник, который всю свою жизнь посвятил искусству, очень много работал:...] Юлия Великанова. Книга, пугающая с пользой (О романе Эдуарда Резника "Мой маленький Джей"). Рецензия. [Ещё одно понятие сейчас добавилось в нашу реальность – коллективное исцеление психики. Свою лепту роман в это наиважнейшее дело вносит.] Литературные хроники: Антон Ровнер. Пять поэтов, хороших и разных. [18 серия цикла "Вечер авторов хороших и разных" в Культурном центре академика Д.С.Лихачёва в рамках арт-проекта "Бегемот Внутри".] Марина Намис. Травяные наречия. [Ночь пока вселяется в нас, /
пока /
я снимаю азбуку с языка, /
вьюга снежным кругом обводит дом, /
говори на белом, на небылом...] Евгений Степанов. Будь что будет. [Я жил без пустословья. /
Любовь текла по венам. /
А то, что не любовь, – я /
Считал второстепенным.] |
| X | Титульная страница
Публикации: | Специальные проекты:Авторские проекты: |
|
