Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




Иоганнес Бобровский: Стихотворения


Иоганнес Бобровский (1917 - 1965) - немецкий прозаик и поэт. Во время Второй мировой войны был призван в гитлеровскую армию и воевал в России. Будучи военнопленным, работал в 1945-49 гг. на восстановлении разрушенного войной хозяйства в Ростовской области. Писать Бобровский начал в 1941 году, широкой публике стал известен в 1960 г. после выступления на заседании "Группы 47" - объединения, в которое входили многие ведущие немецкие писатели, в частности, Гюнтер Грасс. Первые сборники стихов опубликовал в 1961-62 гг., затем вышли сборники новелл и роман "Мельница Левина" (1964). Посмертно изданы роман "Литовские клавиры" (1966) и сборник новелл "Предостерегающий" (1967).






Полночная деревня

В извилистом небе
тяжелой поступью
бредет на ощупь меж тенями Сатурн
и зовет свои луны.

Его можно увидеть
сквозь дырявую крышу,
но полон дом сна
и колышется он в этом сне
будто лес,
на его дыханье спят птицы
с раскрытыми крыльями.

Заснем же
иным сном и услышим
не звезды и голоса из тьмы,
а лишь кровь, что впадает и опускается
краснообрамленными, темноватыми
листьями глубоко под сердце.

А на утро ты можешь рассеять
пепел по небу,
перед все приближающимися
шагами Сатурна.

Когда-нибудь

Когда-нибудь наши
руки будут полны света -
ночные строфы, стремительные
воды, вновь встретят
береговую линию и обнимутся с
шероховатыми, безглазыми
снами зверей в глубине камышей - и тогда мы будем
стоять у склона горы, овеваемой
застывшим холодным небом, сияющим водопадом,
будто замороженным светом звезд.

Я хочу на немного остаться
на твоем виске,
забывчиво, беззвучно пустить
свою кровь в путешествие
по твоему сердцу.

Вода

Ты все еще говоришь что-то,
вода, ты говоришь,
ты бредёшь в зарослях кустарника
мелкими шагами под ветром;
он искал реки позади
стороны затмения и лодку,
на которой плывет луна, меж сена,
ты слышишь его слова:
Здесь стоят ивы,
здесь живут совы.

Но засматривается луна на огонь на горе Синай.
Но вслушивается вода в стужу с земель Скифии.
Но поднимаются стаи птиц над лесами.
Но снег падает с неба и сооружает себе крышу.

В потоке

С опущенными плавниками,
в светлеющей серости чужого
берега, в сторону сияния, что
отодвигается назад, в сторону посеревшей
искаженной поверхности воды, из зеркал
в нас выстрелил свет.

Голова Крестителя на гладь
разорванного сна опустилась
и рука с синеватыми хрупкими
ногтями обхватила
срезанные волосы.

Когда я тебя полюбил, твое сердце
горело добычей над мерцавшим огнем и ртом
дрожащим открылось, в то время поток
проносился дождем вместе с цаплями в небе,
падали листья и наполняли его постель.

Мы склонились над разодетыми в чешую
замерзшими рыбами
и над песком раздалось пенье сверчка,
из листвы опавшей на берег
мы пришли, чтоб уснуть, никто
не минёт эту постель, никто
не потушит зеркал, никто
не разбудит нас
в наше время.

Отчуждение

Время
бродит вокруг,
облаченное в наряды
из счастья
и горя.

Тот, кто пребывает в гОре
говорит потрескиванием
голоса аиста, аисты
его избегают: его оперение
черное, его деревья отбрасывают тени,
здесь ночь, его дороги
проложены в воздухе.

Опыт

Символы,
крест и рыба,
начертанные на каменной стене пещеры.

Процессия людей
погружается в землю.
Почва сводом поднимается и
кустарник, зеленея, сквозь нее
прорастает.

К моей груди
устремляется поток,
голос из песка звучащий:

открой себя
я не могу войти
твои мертвецы
меня переполнили

Аир

На парусах дождя повсюду
проносится воем
водяной шквал.
Сизая голубка
распростерла крылья
над лесом.
Внутри сокрушенных
доспехов папоротника
сказочно теплится
свет с головой фазана.

Мое дыханье,
отсылаю тебя,
найди себе кров,
в окно проникни, в светлом
зеркале себя увидь,
и обернись беззвучно в мою сторону,
клинок зеленый.

Язык

дерево
большее чем ночь
вместе с дыханием долинных озер
вместе с шепотом говорящем
о тишине

камни
под ногами
сияющие артерии
давних времен
на веки в пыли

язык
затравленный
вместе с усталым ртом
в бесконечном пути
к дому своего соседа




© Иоганнес Бобровский.
© Ал Пантелят, перевод, 2015-2020.
© Сетевая Словесность, публикация, 2015-2020.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексей Смирнов: Концерт на карантине [Вот разные рыбы, - благожелательно отмечал господин Лю, шествуя через рынок. - Вот разные крабы. Вот разные гады, благоухание которых пленяет... / ...] Татьяна Грауз. Прекрасны памяти ростки [Татьяна Грауз о самых ярких авторах второго тома антологии "Уйти. Остаться. Жить", вышедшего в 2019 году и охватившего поэтов, умерших в 70-е и 80-е...] Татьяна Парсанова: Пожизненно. Без права переписки [Всё чаще плачем, искренне, как дети... / Всё чаще в кофе льём слезу и виски... / Да кто же знал, что нам с тобою светит - / Пожизненно. Без права...] Ирина Ремизова: За птицей [когда - в который раз - твой краткий век / украдкой позовёт развоплотиться, / тебя крылом заденет человек, / как птица...] Алексей Борычев: Обречённость [Бесполезная пустота. / Кто-то... Что-то... А, может, нечто... / И весна, как всегда, не та. / Беспричинно бесчеловечна...] Братья Бри: Живой манекен [Прежде я никогда не испытывал тяги к игре, суть которой - заманить чей-то разум, чьи-то чувства в сети, сплетённые из слов. Я фотохудожник, и моё пространство...] Наталья Патроева, Юрий Орлицкий. Настоящий филолог, умеющий писать стихи [В "Стихотворном бегемоте" выступила петербургский ученый и поэт Людмила Зубова.] Сергей Слепухин: Блаженство как рана (О книге Александра Куликова "Двенадцать звуков разной высоты") [Для художника на Дальнем Востоке нет светотени. Здесь отсутствие светотени и есть свет...] Александр Куликов: Стихотворения [В попутчики брал я и солнце, и ветер, и тучи. / Вопросами я и луну, и созвездия мучил. / Ответы на травах, каменьях и листьях прочел, / и кто-то...] Максим Жуков: Она была ничё такая [На Пешков-стрит (теперь Тверская), / Где я к москвичкам приставал: / "А знаешь, ты ничё такая!" - / Москва, Москва - мой идеал...]
Словесность