— Тwordчество

ЭМАНАЦИЯ  ВАКХИЧЕСКИХ  ПЕСНОПЕНИЙ Осенью, слишком роскошной, чтобы настаивать на сравнении... Эти глаза, которым, как звёздному небу над Иссык-Кулем... ВНЕСЛУЖЕБНЫЙ РОМАНС * * * Осенью, слишком роскошной, чтобы настаивать на сравнении, я очутился на плоской, как сказочный лес, территории санатория имени Н.А. Семашко: явление для стихотворца вполне рядовое (но только в теории). Всюду дымилось и медленно гасло пожарище листьев, сгрудившихся, словно мамаевы полчища после побоища на куликовом (мол, сами судите, пожалуйста, что нам грядущий готовит)... Засим многоточие. И оживляясь помалу, как некогда Пушкин в Михайловском, благо ни нянюшки рядом, ни озабоченной горничной, (а увлеченье гербарием и энтомологией - ханжество, я полагаю), расставшись с сарказмом и горечью, я неожиданно вспомнил про вас, Свенторжицкая. В генах которой, - я дерзко размыслил, - Стефана Батория порох гремучий и, вместе, Богдана Хмельницкого сладкая патока (ибо любая история пуще водицы во облацех), - эта, с осиною талией и голубыми глазами, светлей василька и цикория, эта уж точно поймет мое бедное сердце усталое, в силу, хотя бы, привычки к общенью. Тем более, стоит мне вспомнить о ней - сердце бьется, как тремоло Гершвина, в жилах трепещет фламенко горячей Астурии, и холодею нутром, как баран перед гейшею, и обмираю, как евнух в объятиях гурии. То есть, долой суфражисток и эмансипацию! Ибо и в мудром наследии Фрейда, и в страстных речах фарисеевых, всюду пищит, и рычит, и визжит, и хрипит эманация песнопений вакхических, то бишь, псалмов гименеевых. То есть, покуда по древу былинному мысию я растекаюсь, бумагу царапая перышком паркера, где-нибудь в море любви, и значительно ближе Элизия в эстуарий внедряется корпус огромного танкера. То есть, пора, Купидон, поскорей заходить на снижение над государством сережек и крошечных ходиков, чтобы рука совершила простое как песня движение вдоль среднерусских лесочков, равнинок и холмиков. _^_ * * * Эти глаза, которым, как звёздному небу над Иссык-Кулем, можно доверить любую мечту и любую тайну, эти глаза я встретил, присев покурить на стуле в тесной клетушке газеты "На водах". "Майна!" - смеясь, приказали глаза. И сразу же следом: "Вира!" Стало светло, как в церкви бывает светло от Бога, от этих глаз, которых, как воздуха над Памиром, никогда не бывает много. Неповторимо всё, без чего мы уже никогда не сможем. Недостижимо всё, что само не даётся в руки. И только мгновенья, что на два с тобой помножим, неподвластны разлуке. _^_ ВНЕСЛУЖЕБНЫЙ  РОМАНС Над дыркою от бублика склонясь, последний гвоздь вгоняя в крышку гроба эпохи грёбаной, которая утробу себе набив, вконец надорвалась, не верь, мой друг, что в грязных поросят нас превратит волшебница Цирцея: на свете есть прекрасней панацея средь панацей, что нас не оросят. Как славно жить, и знать, что ты живой и в деву незамужнюю влюблённый, и некий член, сей мыслью вдохновленный, стоит, как на посту городовой. А там - куда б она ни подалась - ты сложносочиненным предложеньем её опять настигнешь с предложеньем, которому она не поддалась. Товарищ, верь - ещё взойдет она на ложе брачное, в альков уединенья, и Купидон стрелою вожделенья ее пронзит, воспрянув ото сна. _^_

© Игорь Паньков, 2010-2026.
© Сетевая Словесность, 2010-2026.