Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




Основы клиентологии



В двадцать часов тридцать одну минуту по московскому времени я стоял на пороге большого светлого офиса и пытался привлечь внимание высокого рыжеволосого человека в очках.

- Как дела, да? - Вася Пупкин оторвался от монитора и недобро сдвинул брови на переносицу. - Ты спрашиваешь, как у нас идут дела? - Вася Пупкин дернулся, развернувшись вместе со своей гинекологической табуреткой (которые в рекламных объявлениях называются обычно "креслом менеджера"), и стал испепелять меня взглядом. - Другими словами, тебя интересует, как мы тут поживаем? - Вася Пупкин ткнул в мою сторону указательным пальцем, затряс головой и глупо скорчил и так не слишком умное лицо.

"Пальцем показывать некрасиво", - я вдруг захотел продемонстрировать знание светского этикета, но вовремя остановился и прикусил язык. Кротко опустив глаза, я молчал и старался думать о чем-нибудь приятном. О приятном не думалось.

Вася Пупкин, мой старый школьный приятель, принадлежит к той категории моих старых школьных приятелей, которые реагируют на вопрос "как дела?" несколько своеобразно. Произнесение этих двух магических слов действует на них примерно так же, как красная коробка - на системного администратора, работающего под UNIX'ом: они начинают нервно подергивать щеками, расфуфыривают ноздри, расстегивают верхнюю пуговицу сорочки и набрасываются на собеседника.

В школе Вася Пупкин был недоволен придирчивостью преподавателей, регулярно выводящих в дневнике одну каллиграфическую пару за другой; рукоприкладством старших товарищей, регулярно прикладывавших к нему руки и портфели, а также тем внезапно открывшимся фактом, что "все девчонки - дуры". В институте его бесили: сессии, скука между сессиями, зануды-профессоры, маленькая стипендия и то, что "все студентки - дуры". В конце концов, он женился на дочке ректора, получив в качестве свадебного подарка диплом плюс одиннадцать чайных сервизов, и организовал небольшую компьютерную фирму. Не нужно быть обладателем ни книги "Введение в суицидологию", ни семи пядей во лбу, чтобы с астрономической точностью вычислить, что именно и с какой именно силой давит на мозги держателя подобного заведения: теплое пиво, идиоты-клиенты, негодяи-поставщики, налоговая инспекция, таможенное законодательство, несколько статей УК. И, разумеется, то, что "все секретарши - дуры".

- За последние три недели мы не получили ни одного заказа, - Вася поднялся из кресла, заложил руки за спину и направился к окну. - Можешь курить, все уже ушли.

Кроме нас двоих в комнате действительно никого не было. Я щелкнул зажигалкой и посмотрел по сторонам.

Несколько черных столов, кресла на колесиках, четыре компьютера средней потрепанности, сервер со стоящей на нем кофеваркой, витая пара под Legrand'ом, лазерный Hewlett, широкий Epson, факс, груды бумаги на столах, пустые банки из-под пива в корзинах для бумаг, пустые картонные коробки у стены, маленький холодильник в углу - стандартный набор для фирмы, организованной два с половиной года назад не самым ленивым человеком. Меня заинтересовала лишь огромная гора книг на Васином столе. Я стряхнул пепел в ближайшую корзину для бумаг, убедился в том, что пожара не будет, и подошел поближе.

Названия на обложках говорили сами за себя. Здесь были "Язык телодвижений" Аллана Пиза, "Становление человека" Роджерса, "Введение в психиатрию и психоанализ" Берна, "Агрессия" Лоренца, "Психология сексуальности" Фрейда, "Иметь или быть?" Фромма, несколько книг по нейро-лингвистическому программированию, подборка работ Каппони и Новака, две или три книги о типологии Майерс-Бриггс и десятка полтора других изданий. Я присвистнул и попытался пошутить:

- Слушай, а куда ты дел Игоря Семеновича?

- Кона? "Введение в сексологию"? - не оборачиваясь отозвался Вася. - У меня в "дипломате".

Шутка не удалась. Дело было значительно серьезнее, чем могло показаться на первый взгляд. Давно замечено, что к человеку, начинающему всерьез увлекаться компьютерной техникой, определение "нормальный" не подходит (как говорила одна моя знакомая, "компьютерщик" - это либо диагноз, либо сексуальная ориентация"). Если же компьютерщик начинает интересоваться психологией и делает это столь усердно, что добирается до "Микропсихоанализа" доктора Сильвио Фанти, то самое время вязать ему за спиной руки принтерным кабелем, одновременно пытаясь найти в справочнике телефонный номер Кащенко.

- И давно все это происходит? - я потряс рукой над столом.

- Понимаешь, ничего не получается, - Вася как будто не расслышал вопроса. - За разговоры с Сан-Франциско пришел счет на 274 доллара. Сорвался контракт на поставку магнитооптики. Вчера сломался холодильник. Секретарша... Ты ее, кстати, видел?

Видеть Васину секретаршу я не мог, так как с самим Васей последний раз мы встречались около четырех лет назад. Впрочем, я решил рискнуть и сделал довольно смелое предположение:

- Эту дуру?

- Видел, значит... - удовлетворенно кивнул Вася. - Вот я и говорю... А в это время всякие проходимцы... - он постучал костяшками пальцев по оконному стеклу.

- Постой, - перебил я, - какие такие проходимцы?

Вася внимательно посмотрел на меня, так, как будто только сейчас заметил мое появление. И на его лице расцвела первая за тот вечер улыбка:

- Слушай, мы ж целую вечность не виделись. Три... Нет, четыре года!

И после секундной паузы:

- Пива хочешь? Только оно, к сожалению, теплое. Холодильник вчера сломался.

- Ерунда, - улыбнулся я. - Холодильники всегда ломаются перед моим приходом...

Тридцать минут спустя, когда завершилось обсуждение того, кто как жил, живет и как все было иначе в добрые старые времена, мы стояли у подоконника, медленно потягивали темный "Гессер" и стряхивали пепел в цветочный горшок, из которого торчал симпатичный кактус, с каждым глотком становившийся все симпатичнее и симпатичнее.

- Ты спрашивал о проходимцах, - печально улыбнулся Вася, - это я им такое название придумал. Посмотри в окно - видишь те два подъезда, справа и слева?

Окно выходило в небольшой дворик, весьма темный и довольно грязный. Несколько ободранных деревьев, столько же давно не мытых автомобилей, ржавые баки для мусора. Слева и справа двор ограждали два одинаковых кирпичных четырехэтажных дома. Необычным было другое - два совершенно очаровательных парадных, вычищенных до блеска, освещаемых мягким желтым светом изящных фонарей с круглыми матовыми плафонами.

К левому дому было пристроено красивое мраморное крылечко, укрытое темно-зеленым матерчатым навесом. Дверь, обитая натуральной кожей, сверкала медными заклепками. По обе стороны дорожки, выложенной мрамором более темного оттенка, располагались два миниатюрных, тщательно подстриженных кипариса в деревянных кадках.

Крылечко справа, как две капли похожее по очертаниям на своего собрата, отличалось только тем, что весь мрамор был заменен на полированный гранит, а навес был обтянут бордовой тканью.

Я невольно присвистнул.

- Познакомься, - торжественно объявил Вася, - мои соседи. Коммерческие банки. Самая что ни на есть целевая аудитория. Оба въехали сюда месяцев восемь назад. Тот, что слева, принадлежит Виктору Петровичу Сомову. Справа - собственность Петра Викторовича Ершова. Обоим под сорок. Лет двадцать они работали вместе, буквально за одним столом, в каком-то внешнеторговом объединении. Соответственно, друг друга на дух не переносят. Даже не разговаривают. При этом покупают одинаковые автомобили, носят одинаковые костюмы, подписываются одинаковыми авторучками и всегда обедают в одном и том же ресторанчике за углом.

Мы помолчали.

- Понимаешь, - продолжил Вася, прикуривая очередную сигарету, - самое противное - наблюдать, как они ежедневно выпендриваются друг перед другом. В понедельник, допустим, Виктор Петрович выходит из машины с новым портфелем из крокодиловой кожи. На следующий день с таким же точно предметом появляется Петр Викторович. Каждое утро я наблюдаю, как эти напыщенные кошельки проходят под моими окнами. Вот я и называю их "проходимцами".

- Ты, разумеется, пробовал их компьютеризировать? - как можно более мягко поинтересовался я.

- Естественно. Результат одинаковый - "мы понимаем всю важность современных технологий, проблемы сохранности данных, надежности используемого оборудования - позвоните нам через полгода..." При этом оба набиты деньгами под завязочку... - Вася с ожесточением плюнул в горшочек с кактусом.

Он снова замолчал. Минут десять мы курили, выдувая дым в форточку.

- Ты согласен на двадцать процентов после уплаты всех налогов и обналички? - я вопросительно посмотрел на приятеля.

- Двадцать процентов от чего? - не понял Вася.

- Двадцать процентов от прибыли. Которую ты получишь, оснастив берлоги этих двух Ротшильдов по последнему силиконовому слову. Двадцать процентов после уплаты всех налогов и обналички. И дополнительно ящик пива с каждой сделки.

- Во-первых, у тебя ничего не выйдет, - Вася посмотрел на меня с нескрываемой жалостью. - Во-вторых, двадцать процентов - это грабеж.

- По рукам?

- У тебя ничего не выйдет! - повторил Вася Пупкин, протягивая руку.

- ...И ящик пива с каждой сделки, - напомнил я. - Завтра и начнем. В двенадцать, перед обедом.

Вася равнодушно пожал плечами и, подбросив на ладони, передал мне теплую алюминиевую банку.

На следующий день ровно в двенадцать Вася набрал номер Виктора Петровича, прорвался через секретаршу и передал мне трубку.

- Алло, - сказала трубка.

- Добрый день, Виктор Петрович. Вас беспокоит (я представился) из (я назвал Васину контору). Вчера мы получили заказ от Петра Викторовича. Мы знаем, что вы долгое время работали вместе, кроме того, возглавляемые вами предприятия весьма похожи с точки зрения организации безбумажного документооборота, обеспечения необходимой степени защиты данных, автоматизации деятельности отделов и рабочих групп, и так далее. Мы хотим ознакомить вас с проектом, так как нам очень хочется узнать ваше мнение относительно решения проблем подобного характера, - я говорил сбивчиво и непонятно, но это было совершенно не важно. - Мы хотим пригласить вас в (один из довольно дорогих ресторанчиков в центре). В четырнадцать часов, вас это устроит?

Переварив полученную информацию, голос в трубке согласился. Я продиктовал координаты ресторана, поблагодарил за помощь и повесил трубку.

- У тебя деньги есть? - сквозь зубы процедил Вася.

- Ты лучше подумай о том, что ему впарить в первую очередь.

В назначенный час Вася размахивал руками, чертил схемы и названия торговых марок на бумажных салфетках, рассказывая о несуществующем проекте. Когда подали мороженое, Виктор Петрович робко поинтересовался:

- Скажите, гм... А вы можете, э... Поставить нам аналогичное оборудование?

Я так до конца и не понял, как это Вася не набросился на него с поцелуями...

Днем позже, в это же самое время, Вася чертил на салфетках и размахивал руками перед носом Петра Викторовича. А через неделю мне доставили сразу два ящика "Гиннеса" и приятно похрустывавший внутри конверт. С тех пор я получаю подобные знаки внимания регулярно.

Вчера я позвонил Васе в офис.

- Привет, старик! Как дела? - радость Васи кажется беспредельной.

- Как дела, да? - ору я в трубку. - Ты спрашиваешь, как у меня идут дела? Другими словами, тебя интересует, как я тут поживаю?

Трубка молчит. Я выдерживаю двухминутную паузу.

- Вась, послушай... У тебя есть книга "Как сделать женщину счастливой и не жениться на ней?"

- А зачем тебе?

- Понимаешь, какое тут дело... Познакомился с двумя восхитительными близняшками. И так пробовал, и эдак...

Из трубки доносится характерный щелчок бензиновой зажигалки. И далее, нагло:

- Пятьдесят процентов.

- Это, - возмущаюсь, - грабеж!

- Понял, выезжаю, - подводит итог мой старый школьный приятель Вася Пупкин. - Диктуй адрес...

Апрель 1996




© Норвежский Лесной, 1996-2021.
© Сетевая Словесность, 1998-2021.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Максим Жуков: Тет-а-тет и визави [Может, сам так решил, может, звезды сошлись - / Ни своим, ни чужим неподсуден - / Перед вами стою: патриот, крымнашист / (Виноват, разумеется, Путин)...] Борис Фабрикант: Сувениры из детства [И в этих декорациях... Не так! / В их смене мы свою играем роль. / Ты думал, репетиция? Чудак! / Ты думал, ты король?..] Сергей Сущий: Надежда в сорок ватт [всегда течет у гераклита / таится в кране ниагара / скажи-ка дядя ведь недаром / быть некрасивым знаменито...] Ирина Фещенко-Скворцова: Ибис [Сила женщины в слабости... / Ах, мне с памятью сладить бы, / Память прожитой сладости, / Память трепетной радости...] Юлия Самородова: Планета взрослых [О чём кричу, когда молчу? / От этих криков откровенных / ночь, уподобившись мячу, / всю ночь колотится об стену...] Александр Хан: Уравнение длиною в жизнь [Встающей затемно прохладным утром матерью, / стирающей в прозрачной волге простыню, / смотрю, как медленно дрожит вода, / и прикасаюсь к ней молчанием...]
Словесность