Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность






          ПЕСНЯ  О  ЧИЖИКЕ  И  ЧЕТВЕРГЕ


            1.

            Ты думаешь уснём? Отложим разговор
            и погрузимся в паводок знамений.
            Трепещет куст, и Фавора огонь горит,
            сомнений перст - один и одинок -
            ласкает раны. Кровь орошает землю,
            и земля спешит, скользит,
            и почва под ногами не повод устоять,
            и облаками укрыт весь небосвод,
            и в этом молоке
            снует на диво юркая пирога,
            и Ной ...

            Ах, птичка, где ж ты был?
            В каких фонтанах ты полоскал перо,
            мой бедный чижик?



            2.

            Бессмертны все! Особенно в четверг!
            Мой бедный Чижик, прихвати на сдачу
            Фонтанки дрожь, зиянье пустырей,
            бессонницу, Неву и Павловскую дачу.
            По четвергам бессмертие - стеной!
            По четвергам как обморок разлука,
            и рыба, фаршированная луком,
            в свой, рыбный день беременное брюхо
            несёт в ближайший гастроном.

            О чём нам петь, когда для всех причин
            не сберегла ни повода, ни звука?

            Рыбешкою, раззявив влажно "о",
            разбередив окружности и воды,
            походкой баловней погоды
            вернёмся в дождь.

            Не тронь моих шагов и голосом не путай.
            Вода волнуется и отражает нас.
            И если я тебя когда-нибудь забуду,
            пусть это сбудется.
            Пусть сбудется сейчас.



            3.

            мой чижик распахни крыла
            мой ангел осени пробелы
            как мальчик шестилетний
            беглый
            поспешный говорок
            сожмет ладошки
            он будет жить
            он будет
            он не умрет
            сожмет ладошки
            по запятой на каждое прости
            по буквице на каждое несчастье
            он здесь
            он будет

            в горсти
            на мальчиковом пястье
            семь дней
            один из них четверг
            он говорит
            пойдемте
            дайте
            нам умереть
            как мальчик шестилетний









            Одиночество - тихий бог.
            Тихо. Душно. Немного стыдно.
            Где ты? Может быть, ты продрог?
            Может.
            Видный
            из моей норы,
            видимый край земли
            с окоёмочкой водной
            отражает "где ты?" и выкрик "ты!".
            День свернулся возвратясь к исходной.
            Синий тоже прелестный цвет:
            небо в тучках,
            вода в "барашках".
            Всюду трупики "да" и "нет",
            ангелочков минувшего,
            мошек вчерашних.




            отними весь мир останешься ты
            отними тебя меня нет
            вычитаниеминуспросвет
            между было и будет

            ты

            возвратясь в палестины окончив хаджж
            у родной сирени запах резче
            солнце скатывается растеряв кураж
            соловей поет обозначив вечер

            идиллия хорошо рядышком ты
            только это в прошлом теперь разлуки
            холодом тянет из пустоты
            одиночество протягивает свои руки




            когда все расставлены по местам
            ты там я где-то
            я ты нас нам
            вместо
            имени я и ты
            междуречье
            моя суша
            мой тигр
            евфратам
            наши плотики
            их плавучесть
            на один зуб
            на один всхлип
            на одно до

            к вавилону много дорог
            не разменивай нашу участь




            Так много слёз. Уже не о тебе.
            Дожди.
            И повод есть поплакать с погодой вместе.
            У женской мести недолгий срок.
            Слеза к слезам... Но дикий виноград
            не по твою застенчивую душу.
            Любовь слепа.
            Любовь закрыла уши.
            Любовь не хочет.
            Ни обрыдаться над ... ,
            ни уличенной быть в слезливом женском счастье.




            Повременим предсказывать судьбу
            над трескотнёй огня и в лужах воска.
            Я безответственна, безмолвна.
            Я - одна.
            Ни Паркам, ни тебе!
            Заплаток и обносков
            нестройные и щедрые ряды
            укроют наготу как праведник блудницу.
            Терпенье не порок, и курица не птица -
            домашних Лар ощипанный божок.
            Ну что ж, поговорим.
            О том, как "дважды два"
            сидели на трубе, наперебой молчали,
            две тени бестолковые играли
            на варварском бесслёзном языке.
            Наречие без правил и угроз
            на острие булавочном
            на вскрике...
            Фортуна шаловливая улики
            тасует вперебивку и вразнос.



            © Надежда Южанина, 2002-2020.
            © Сетевая Словесность, 2002-2020.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Сергей Петров: Эпидемия [Любая эпидемия, как и война, застаёт людей врасплох и пробуждает самые низменные инстинкты. Так получилось и в этот раз: холеру встретили испуганные,...] Белла Верникова: Композитор-авангардист Артур Лурье [В 1914 г. в Петербурге вышел манифест русских футуристов, синтетически объединивший модернистские поиски в литературе, живописи и музыке - "Мы и Запад...] Михаил Фельдман (1952 – 1988): Дерево тёмного лика [мой пейзаж / это дерево тёмного лика / это сонное облако / скрывшее звёзды / и усталые руки / и закрытая книга] Татьяна Щербанова: Стихотворения [На этом олимпе сидят золотые тельцы, / сосущие млеко из звездно-зернистой дороги, / их путь устилают сраженные единороги, / Гомеровы боги и даже...] Питер Джаггс: Три рассказа из книги "От бомжа до бабочки" [Сборник рассказов "От бомжа до бабочки", по мнению многих, является лучшей книгой о Паттайе. Он включает двадцать пять историй от первого лица, рассказанных...] Сергей Сутулов-Катеринич: Попытка number 3, или Верстальщица судьбы [дозволь спросонья преклонить главу / к твоим коленям, муза-хохотунья, / верстальщица, волшебница, шалунья, / сразившая зануду-школяра / метафорой...] Роман Смирнов: Следующая станция [Века уходят, астроном, / когда ты ходишь в гастроном, / но столько чая в пятизвёздном, / и столько хлеба в остальном...] Сергей Слепухин: Карантин [Ах, огненная гусеница вербы, / Накаливанья нить пушистой лампы, / Светильник в старом храме изваяний / В конце пути - там где-то, где-то там...]
Словесность