Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



ИГУМЕНЬЯ

Цикл стихотворений





      РОЖДЕСТВО

      Он тебя никому не отдаст, даже не думай, дочка.
      Любви искать в людях - как в рифму писать: по строке идёт строчка.
      Умеешь ли шить? Видно, что любишь, ну да мы научим тебя рукоделью.
      Вот ты присоседилась к нам, а что здесь - такое же зимнее похмелье:
      ждём Рождества да минтай запекаем. Любишь готовить?
      Ладно всё, ты не плачь, и так вся в соплях твоя совесть,
      верю, верю тебе.

      Не скажу: уходи. Моё-то дело, чтоб ты здесь осталась,
      овчаркой смотреть, чтобы волку свому не попалась.
      Да волк твой - ну что он за волк. Любит, любит, ну правда.
      А у нас уж не плачут от мора и глада.
      Жизнь твоя - оборотень. А здесь ты Христовой невестой уснёшь.
      Тетрадку с судьбою своею ты мне когда принесёшь?
      Верю, скоро напишешь.

      Ты говорила про сны и о детстве. По снам видно, что наша ты.
      Отец ненаглядную дочку любил, баловал. Мамаша-то
      холодно к дочке была. Много мук приняла мама дочкой своей.
      Или думала так. Но, конечно же, маме видней.
      Отец вот любил. Да куда-то пропал. Но тем крепче
      платье невесты стянуло твои перси и плечи.
      Что ж ты мелкие слоги считаешь? Или смысла в псалтири не чаешь,
      где уж там - слоги да рифмы.

      Слушай же: снов твоих ангели добрые,
      или простые чернавки - сбудутся. Счастье тебе, огромное
      счастье тебе! Так что выпей-ка чаю с лимоном,
      умойся пойди - обновись, окрылись. Теперь называю тебя обручённой.
      Парение в сонмах небесных утешит сердечко.
      А этот, спаситель твой, он очень скоро приедет - посмотреть на овечку.
      В этом верь мне.

      Поведаю (на ухо) дочке: я та же была русалка.
      В нашем дворце ни шатко, ни валко
      пространство идёт. Ты - мгновенье пространства.

      В прошлом всё, времени нет. Лишь вертеп в небогатом убранстве,
      а вертеп - это ты. Все Марии мы, все мы Христы.

      Верно сказала игуменья. Матушка любит труды,
      потому все мы - жницы, рабыни горячей страды.

      А отец меня, правда, любил. Был изящен и весел. Ушёл.
      Так что я сирота. Улей с маткой, да несколько пчёл.

      _^_




      ВЕЛИКИЙ  ПОСТ

      Путаю зиму с весною,
      жду ветра сырого да дикой воды по дорогам.
      Прозрачные, хрупкие запахи-звуки.

      Тонем в праздниках. Всё праздники вокруг. Печаль созрела в мире,
      что нужно столько праздников. Я праздников боюсь.

      Мать строила мне дом. Таскала сумки, пускала корни,
      а всё - перекати-поле. Затем взяла тележку,
      так нынче сумки на тележке возит.

      Квартиры продали и сдали,
      отсыпали мне денег. А дома нет.
      Рассыпался, убился головою - младенец-дом.
      Распался дом у матери в руках, ушёл крупою мелкой.

      Сумки я ношу теперь; кормить сестёр и мать. Нашли, кому кормить.
      Ни денег, ни жилья - стираю и готовлю.
      Порой мне весело: как это я стираю и готовлю.
      А есть вот не могу. Тревожно, потому не ем.
      Такой мне пост назначен.

      Смотрю на молоко в пакете белом: топлёное, сейчас лишь увидала.
      Но молоко не утолит печалей и заеды не вылечит. Душа и рот болят.
      Не разрешить болезни. Полукрасота, полуздоровье, полупост.
      Под праздники - печаль. Всё понарошку.

      А мать мне врёт, и Бог с ней. Матушка - та тоже врёт, да ладно.
      Пусть врёт, мне дома не вернуть. Отец ушёл.
      Вдруг старые обиды поднялись - а что они теперь, холодный пепел.

      Не может быть, чтоб всё вокруг так плохо.
      Есть зёрна истины в словесности и звуках, и краски мне нужны,
      одежда, книги. Читала б их. А я чем занимаюсь.
      Читаю Постную Триодь.

      В День Алексия, Божья Человека, Триодь купила в лавке.
      То ранее была Триодь Владыки Питирима, читал её. Теперь вот у меня.
      Везла домой с рулонами обоев в сумке. Сумка порвалась.

      Оттого Триоди первый том
      с потёртым въехал в новый дом углом.

      Как чудно вышло: весь ремонт сама, везу рулоны (подыми попробуй)
      и Постную Владыкину Триодь.

      То Пасхой было. А ремонт начался ровно на восьмое марта,
      тогда ж начался и Великий Пост.

      Великий Пост и новая квартира, и никого.
      Лишь слёзы по стеклу. А хочется запеть.
      Прозрачны все и запахи, и звуки.

      Всё тонет в праздниках.
      И пусть утонет; дома не вернуть.
      А что кроме Христа?
      Христос и праздник.

      "И что же - ты говеешь?" - говорит.

      _^_




      ПАСХА

      Время нынче впадает в пространство:
      рождает часы и минуты пространства.
      Пространство ко времени холодно,
      оттого на всех нас цыгейки. На Пасху морозно всегда.

      Что я за богословка. Но пасха Христова не свыше приходит,
      а из глубины. Из негаданной тьмы оскорблений и бед,
      словом, из ада пасха идёт. Как Христос.
      Стыдно быть проповедницей, стыдно и на смешки не ответить.
      Но врать не могу: кто не верует, тот не читай,
      не для журналов пишу.

      На Великую Пятницу солнце прозрачно и ярко: как лето пришло.
      Ни тревог, ни скорбей, как было в начале Страстной.
      Хлеб и чай, геркулес - не терзают ни жажда, ни голод.

      На Великой Субботе кудлатого неба лежит покрывало,
      а пятничной ночи - где будто земли уже нет,
      едва только свечи с лампадами в сумерках, после и в тьме заревой -
      как будто следа не осталось. Кладу к плащанице цветы и лобзанья.
      Вот к вечеру солнце выходит. Паломники пчёлкой гудят,
      несут куличи да яички. И всё вокруг очень земное.

      Но пасха приходит не свыше и не от земли.
      Всё думала: что мне так много всегда этих ярких яиц,
      этих пышных густых куличей, этих сладких творожных изделий.
      Надо-то три иль пяток, да на ломте кулича творожку.
      А яичницу с сыром, горячим запив молоком,
      после службы поесть, и в кровать: отдыхать.
      Слишком много на пасху еды, так мне видится.
      Всё вокруг очень земное,
      а пасха не любит земли. Её сапоги не касаются пыли.

      Но есть одно, земляное, и вовсе оно не земное.
      Так над весенней могилой вдруг разольётся сырой аромат.
      То совсем не земля пахнет. То пахнет Христос,
      так Благовещенье пахнет.
      Пахотой пахнет пасха.

      Видимо, в недрах земли есть священный пасхальный ковчег,
      из которого ночью на свет ароматы выходят,
      собирает их ангел, как будто каких солдат.
      Ароматы несут в крыльях свечи. Свечою касаются дома,
      выводят для горнего странствия души.

      Тогда начинается плач по умершим детям.
      Тогда подступает и холод пасхальный.
      Южный ветер сменяется северным.

      Зев ада ещё распростёрт,
      но уже наизнанку. Перед пасхою все мы в аду.
      Нас ещё не достали пасхальные копья.
      Но не умерший - не оживёт. И любому из нас, завывая
      старым озябшим овчаром, приложится: "Да воскреснет Бог!"

      На подворье могла бы совсем помешаться.
      Ибо что нам за старец, и какая там наша игуменья мать,
      Бог один весть. В обители дело простое: недоливать жизни.
      Ну, пост это нам такой дан. Однако на пасху и он отступает.

      Мир: люди, дома, начинанья - всё осыпается гипсом,
      перед тем, как его снимут. Или яичной трещит скорлупой.
      Трудно этот раскрошенный мир выносить.
      Пасха ему могилу вскопала. И даже радостно, что мертвеца,
      о котором рыдалось, уже погребли.
      В трещинах мира виднеется новое лето.

      Но пятничной ночи и катавасии жаль, что прошли.
      Будто остров какой, улетели.
      Возвращается время. Но теперь его яд не томит,
      а во всю солнцепасху отрок-ветер вихрастый
      не сходит со звонницы.

      Сыплются бисером звуки, радуга всходит.
      Дождик прошёл.

      _^_



© Наталия Черных, 2011-2022.
© Сетевая Словесность, 2011-2022.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
"Полёт разборов", серия 70 / Часть 1. Софья Дубровская [Литературно-критический проект "Полёт разборов". Стихи Софьи Дубровской рецензируют Ирина Машинская, Юлия Подлубнова, Валерий Шубинский, Данила Давыдов...] Савелий Немцев: Поэтическое королевство Сиам: от манифеста до "Четвёртой стражи" [К выходу второго сборника краснодарских (и не только) поэтов, именующих себя рубежниками, "Четвёртая стража" (Ridero, 2021).] Елена Севрюгина: Лететь за потерянной стаей наверх (о некоторых стихотворениях Кристины Крюковой) [Многие ли современные поэты стремятся не идти в ногу со временем, чтобы быть этим временем востребованным, а сохранить оригинальность звучания собственного...] Юрий Макашёв: Доминанта [вот тебе матерь - источник добра, / пыльная улица детства, / вот тебе дом, братовья и сестра, / гладь дождевая - смотреться...] Юрий Тубольцев: Все повторяется [Вася с подружкой ещё никогда не целовался. Вася ждал начала близости. Не знал, как к ней подступиться. Они сфотографировались на фоне расписанных художником...] Юрий Гладкевич (Юрий Беридзе): К идущим мимо [...но отчего же так дышится мне, / словно я с осенью сроден вполне, / словно настолько похожи мы с нею, / что я невольно и сам осенею...] Кристина Крюкова: Прогулки с Вертумном [Мой опыт - тиран мой - хранилище, ларчик, капкан, / В нём собрано всё, чем Создатель питал меня прежде. / И я поневоле теперь продавец-шарлатан, / ...] Роман Иноземцев: Асимптоты [Что ты там делаешь в вашей сплошной грязи? / Властным безумием втопчут - и кто заметит? / Умные люди уходят из-под грозы, / Я поднимаю Россию, и...]
Словесность