Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



ЧЕТЫРЕ  СТИХОТВОРЕНИЯ





      * * *

      Мне маки в зеркало, любовь - ушли-глаза.
      Привет, болезнь, сезонная удача.
      Моя пчелой-пчела. Цветы-гроза.
      Гроза-цветы. - Сверкает, а не плачет.
      Моя любезно-синяя-очей.
      Не глубже слёз, не меньше слёз, не меньше,
      А больше слёз, на озеро-ручей.
      Заря, как хоровод из жёлтых женщин.
      Моя улыбка, радость - не твоя.
      Мой милый, я тебя, не знаю - плакать,
      Иль деревом свои качать дрова,
      Иль шастать, как песчаная собака.
      Мой человек, мой ум, печали друг,
      А радости любовник, темноока.
      Сераль, сарай, сурьма, соринка, круг-
      Звезда, печаль-мечта, восток востока.
      Пчела пчелы, мак, бедная губа.
      Цветы цветов. Гроза - по дома стенке,
      По дома стенке. А сверкает - вся в тебя,
      Пока ты - солнце. Я - гуляю на коленках.

      _^_




      * * *

      за калужской заставой на траур вороны седы.
      витрины дворов, где мольеры включают дрова.
      там каждую ночь смерть стоит, продавая цветы,
      ведь кто-то, играя, роняет под ноги слова.
      он знает доходную волю ворон и бродяг.
      он шлёпает по утрамбованным тропкам, где яма
      полна фонарей и скулу подперевших собак.
      и думает он описать похожденья своей Рамаяны.
      он даже придумал все эти слога для богов,
      лишённых того, что раздельно на члены и ропщет.
      бог слогом любым над отсутствием бога хохочет.
      но он их придумал, и кинул их в кучу стихов.
      он стал человеком, сознал, что есть смерть и цветы,
      и глупая жизнь. эта улица ниточкой рвётся.
      и больше не в мочь. здесь уже ничему не живётся.
      у праха домов лёгкий воздух рассыпался в дым.

      _^_




      * * *

      Нужда знать меру да моря.
      Любовь и пламя. Лоб-любовь
      Як синева, гляни-горят
      Седые горы облаков.
      Как будто синий-синий храм.
      Светлеет. Жаркий плавит шар
      На скользком противне куски,
      А те растаять не спешат.
      Серп бледный, месяц - хрусталя.
      Миг махом сам его смахнул.
      Дом - многоглазая скала,
      Где ветер синий и слепой
      На крыше дёргает струну.
      Где боги с проводов толпой
      Глядят в послушную страну,
      Где капли брошенным гвоздям
      Подобны, врезавшись в песок.
      И крепким словом по ногам
      Ползёт ручей лучей ожог.
      А под ногами спит листва.
      На камне косточка взойдёт.
      Иуда, синь да голова.
      Лишь синий ветер, небосвод.
      Кто нас, конечно, наебёт,
      Так грустно грубые слова
      Сказав, он только камень бьёт,
      И тихнет косточка, жива.
      Она - оружие миров.
      Вот встретились, разбили чан
      Небес. Нас - нет. Не я, не ты,
      А этой косточки - свеча.
      Судьба наелась вечным днём.
      Я тучи вечера встречал.
      Они присели над окном,
      Нарост их целый вдаль умчал.

      Нет, ветер, я не твой пастух.
      Свободный карусельный вождь,
      Дожди срывающий в цвету,
      Впираясь в молний хоровод,
      Ты за верстой несешь версту.
      Седая ель, трамвайный ус.
      Хрусталь смуглеющих звонков,
      Что бьются в сумеречный куст,
      Что плачет восковой горе
      О хилой хватке позвонков,
      О звёздном волосе в коре.

      _^_




      * * *

      здесь жил паша, здесь боря плавал,
      а там всем знакомый гостил всем знакомый.
      заботливо лесом баюкала слава,
      полями огромного русского дома.
      все стали дверями, хрустальною связкой.
      на ухо нанизанной сказкой, покоем.
      в то время полоски рифмованных знаков,
      как шторы, кипели языческим морем.
      нет, паша не русский, и боря, в итоге.
      как боги они, что поверили в греков,
      что саше шептали в деревне, как боги.
      а саша - прекраснейший из человеков!
      да и поэт он не самый забитый.
      ещё есть серёжа и прочих навалом.
      а паша и боря за ними убиты
      в империи мрачной, красивой подвалах.

      _^_



© Вадим Банников, 2011-2018.
© Сетевая Словесность, публикация, 2011-2018.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Татьяна Шереметева: Шелковый шепот желаний [И решил Томас отправиться в морское путешествие. Жизнь на корабле особенная: там нет забот - все они оставлены на берегу, там можно думать только об удовольствиях...] Макс Неволошин: Подстава для Кэролайн [Кэролайн из тех барышень, которых хочется утешить или защитить от чего-нибудь. Желательно, обняв за плечи...] Ирина Кадочникова: "Отчего, неизреченный боже, ты меня покинул на меня..." (О творческой биографии Алексея Сомова) [Эссе Ирины Кадочниковой о творчестве поэта Алексея Сомова получило первое место в конкурсе "Уйти. Остаться. Жить" на лучшее эссе о рано ушедшем молодом...] Сергей Комлев: Чтобы жизнь после смерти оставалась легка [Так хотелось вина, чепухи, / много сдобы да бабу пуховую. / Но мне выдано - полночь, стихи. / И сережка зачем-то ольховая...] Виктория Кольцевая: Картинки с выставки [Давай останемся в реальности, / в эфире, / надвое расколотом. / Везде чума, / мой милый Августин, / и всюду шнапс дороже золота...] Сергей Сутулов-Катеринич: Мартовская Ида [Года и годы обитания в этой растреклятой и распрекрасной паутине подарили мне массу встреч...] Михаил Ковсан: Скользкий путь в гору [Ставни захлопывались. Свет выключался. Дверь закрывалась. И тьма стремилась меня поглотить. Я всматривался в щелочки ставень. Я вслушивался в звуки за...] Олег Демидов: Фатум, залёгший на дно (О книге Юрия Кублановского "Долгая переправа: 2001-2017") [К юбилею Юрия Кублановского вышла книга избранных стихотворений "Долгая переправа". В неё вошли тексты, написанные в XXI веке. В преддверии восьмого десятка...] Александра Шевченко: Не то чтобы модерно [...ходят утаптывая круги в снегу / хлопают рукавицами по бокам / в небе над ними зреет луна-чека / /дернем/ а сам-то можешь /и сам могу/...] Ал Пантелят: Игры закончились [что делать нам / когда мы уже собрали / свои стадионы...]
Словесность