Словесность

[ Оглавление ]




КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



КИБЕР-АБСУРД  С  ЭЛЕМЕНТАМИ  ЕДИНОБОРСТВА


 



      PANDEMONIUM

      Благослови мой ротор, Артемида!
      В бескрайних джунглях штата Вашингтон,
      Где в воздухе снуют эвфемериды,
      Живёт среди ветвей летучий слон.
      Тяжёлый рёв свод неба сотрясает,
      И мрачный океан под ним бурлит,
      И монстры на поверхность выплывают,
      Когда он за добычей в Кёльн летит.
      Не дай же мне пропасть среди развалин
      С базукой электрической моей,
      А выведи на место, где, печален,
      Гуляет слон в тени густых аллей.
      Средь буйства дикой зелени кислотной
      Он ставит ног алмазных острия.
      И толпы юркой нечисти животной
      Несутся прочь, о помощи моля.
      Поют его подвижные суставы,
      Вводя в экстаз молоденьких лисиц,
      И капает слеза порою в травы
      С небрежно позолоченных ресниц.
      Он полон тайн. Давно уплыли в Лету
      Счастливые далёкие века,
      Когда раджа впрягал его в карету,
      И улетал к луне сквозь облака.
      Я - мёртвый воин клана Стратосферы.
      Электродрель стучит в моей груди.
      И отблеск электрической пантеры
      Дорогу освещает впереди.
      Я смазал мёдом дуло у базуки,
      Чтоб ядрам было легче выползать.
      И рядом с царством гномов шестируких
      Засел слона в засаде поджидать.
      Обратно время мутное бежало
      Среди спиралевидных сикомор.
      И ветра дуновенье усыпляло
      Мой медленно вращающийся взор.
      Вдруг в чёрном небе, там, где брёл Меркурий
      Со свитой восхищённых биссектрис,
      Тяжёлый воздух вздулся, как пред бурей,
      Подобно складкам бархатных кулис,
      И вышел слон во всём великолепьи,
      В пурпуре ниспадающих шелков,
      В голландской шляпе прошлого столетья,
      Увешанный брикетами часов.
      В прозрачном лбу, ход мыслей ускоряя,
      Вращались миллионы шестерней.
      И, кровь к его деталям поставляя,
      В груди скрипели тысячи поршней.
      Раздался гром оваций повсеместно.
      Слон каменной горой ко мне шагал.
      И вышел я с базукой трёхотверстной.
      И стал ещё сильней оваций шквал.
      Мы кланялись торжественно друг другу,
      Учтиво притупив кинжалы глаз,
      Прохаживались медленно по кругу,
      Вводя замерших зрителей в экстаз.
      И вот я на курок нажал старинный,
      Тяжёлое ядро вкатилось в ствол.
      И, тягой напитавшись реактивной,
      Взлетело вверх, наполнив громом дол.
      Оно летело средь миров небесных,
      Тревожа отдыхающих богов,
      Что плыли в облаках своих чудесных
      Вдали от утомительных пиров.
      Вдруг смолкло всё. На миг погасло солнце,
      И взрыв потряс морковные поля.
      Огромный слон на части раскололся.
      Лишь мирный атом, в воздухе паря,
      С орбитами безумных электронов
      Остался над обломками мерцать.
      И я движеньем пальцев многотонных
      Сорвал его. Долг атома - блистать
      В комплекте электронной диадемы
      У нашего могучего царя,
      Транслируя генкод его системы
      Доселе в неподвластные края.

      _^_




      * * *

      Презренные! Падите на колени
      Согласно мной указанным осям!
      Почувствуйте, как грозное давленье
      От печени вздымается к бровям!
      Реальности разъяв эвфемериды,
      Я занял электрический престол!
      От Китежа до самой Атлантиды
      Ходами атомарными прошёл.
      Я поражу вас мощностью мышленья.
      Сотру архивы мизерных умов.
      И логикой высокого давленья
      Очищу рты от путаницы слов!
      Пусть в этой тишине благословенной,
      Коль уж молчать не в силах вы порой,
      Альтернативой лжи самозабвенной
      Из уст разверстых будет слышен вой.
      Смотрите же покорными глазами
      За горизонт, где плавится озон,
      Где вместо солнца я встаю над вами,
      В руке вздымая синхрофазотрон!

      _^_




      * * *

      В ягодку любой электросхемы
      Я ныряю глазом красоты.
      Отсоединив кусочек вены,
      Нацепив голландские усы.
      Это что над винтиком кружится?
      Ведьма или синхрофазотрон?
      Через миг в стерильное корытце
      Мы положим новый Celeron.
      Побегут по нервам электроны.
      Испарится влага с микросхем.
      И дыханье нового дракона
      Обновит архив мифологем.

      _^_




      * * *

      Посмотри молотком в электрический суп
      из окна тонконогого глаза.
      Я к твоей голове прислоняю не вдруг
      октября хитроумную вазу.
      Я люблю трансформатор меж диких лесов,
      стрекозы раздвижную улыбку.
      Только умер в кармане моём птицелов,
      напугав бородатую рыбку.

      _^_




      * * *

      Взошла луна над блинчиком лесов,
      Коробочкой ума едва прикрыта.
      И бреет сны летающих коров
      Ихтиозавр небесного корыта.
      Как я люблю твой синхрофазотрон,
      Дыханье электрической газеты.
      Я в небо улетаю с трёх сторон,
      Когда чулки на шестерни надеты.
      Пускай в полях утробный рёв ума
      Массирует волков слепые рыла,
      Покамест не взрывается луна
      Пучком электрочайников бескрылых.

      _^_




      * * *

      как тот патрон
      в зубах из пыли нервной и приятной
      натянутой как нерв канатоходца
      что непричастен к непричастности в ответе
      из комаров постыдной пустоты
      а тот что годен к призраку иному
      не делал и не делает вчера

      _^_




      ОЗИРИС

      Гудела розовая нефть
      В его десятитонном сердце.
      Когда ногой ступал на твердь,
      То начинало всё вертеться.
      Кричали "хватит!" доктора,
      Когда он, вскрыв себе грудину,
      Оттуда доставал невинно
      Тяжёлый синхрофазотрон.
      И рожь клубилась с двух сторон.
      К нему кузнечики тянулись.
      Их спины тоненькие гнулись
      И, щёлкнув, крылья из-под них,
      Новорождённые, стреляли.
      И в тот же миг они взлетали,
      Любви к земле не сохранив.
      И вот, далёко, из-за гор,
      Ведя тяжёлый бой с тенями,
      Блестя латунными лучами,
      Всходило ввысь "FATAL ERROR".

      _^_




      ЗАДУМЧИВЫЙ  ГЛАДИАТОР

      Я выезжаю на лошадке
      В центральный круг под облака.
      Ударил гонг зелёный, краткий.
      К мечу поехала рука.
      Выходит лев на трёх пружинах.
      Его желудочки свистят.
      В глазах задумчивых и длинных
      Зрачки воинственно гремят.
      Лишь проколов нежнейший остров
      Мясной груди копьём из льда,
      Смогу потом крушить и остов
      Психопатического льва.

      _^_




      * * *

      Вот я прижал тебя к камину,
      прекраснолицый Оффенбах,
      как заводную балерину
      с противным писком на губах.
      Прижал и жму ещё сильнее.
      Мертвеют кончики усов...
      Твой писк становится грубее,
      переходя в утробный рёв.
      Трещит хребет, синеют губы...
      Скопился в печени фреон...
      Чик трак! Сверкнули белым зубы!
      И выпал синхрофазотрон.
      Беспрекословною царицей
      упал ты на пол голубой.
      Мелькнули призрачные лица,
      член обнажился золотой.
      Как вздох оркестра перед бурей,
      передо мною воздух плыл.
      Как будто кто-то сладкой пулей
      меня как-следует убил.
      А ты, красивый, побеждённый,
      на плитах каменных лежал,
      из колбы сердца повреждённой,
      мерцая, счастьем истекал.

      _^_




      ЛОЦМАН  ВРЕМЁН

      Измерив краем дольки апельсина
      Горизонтальный рёв координат,
      Я проложу маршрут для цеппелина
      Сквозь толщу неба, отзвуков и дат.
      Мой капитан! Готовы к покоренью
      Каверны взлёта, высь и красота!
      Мирьяды сил дрожат от нетерпенья
      Воздействовать на лопасти винта!
      Осталось лишь крутнуть рычаг по стрелке.
      Минуты друг о друга заскрипят.
      И демоны из газовой горелки
      В техническую полость полетят.
      Чреду событий цеппелин раздвинет,
      Рванётся сквозь расчётов хрупкий слой
      И меж берёз у озера застынет
      Готическим собором под Москвой.

      _^_




      ДЕМОН

      Когда на горле вдруг разбухнут вены
      От злобы неожиданной на мир,
      И ярость слепо в каменную стену
      Вобьёт кулак, взболтав подкожный жир,
      Ты встретишь в переулке незнакомца:
      Весёлый взгляд, обычный бодрый вид
      Для жителя тех мест, где светит солнце,
      И жизнь чредою радостной бежит.
      Пройдёт он мимо быстрою походкой,
      Довольный деловитостью своей,
      Неся в руках портфель или коробку,
      Бросая тень при свете фонарей.
      И вдруг увидишь, как за ним по снегу
      Волочатся два чёрные крыла!
      Они видны в игре теней и света.
      Названья им - ничто и пустота.

      _^_




      * * *

      Кто жарит бабочек - безумен.
      Изгибы чудного крыла
      Не для того, чтоб ели люди
      Его контрфорс и зеркала.
      Когда летит она печально
      В солёном воздухе густом,
      Узор струится нереальный
      За ней волшебным чередом.
      Но лишь укроет чуткий город
      Небес ночная тишина,
      Она под скрипок тихий ропот
      К столу нам будет подана.
      Стихи исполнит поэтесса
      О бедном рыцаре одном,
      Что уберёг себя от стресса
      Одним лишь бабочки крылом...
      И разом челюсти вонзятся,
      И долго хруст ея костей
      В столовой будет раздаваться
      Под крики радостных гостей.
      Кто жарит бабочек - безумен.
      Изгибы чудного крыла
      Не для того, чтоб ели люди
      Его контрфорс и зеркала.

      _^_




      * * *

      Сквозь мясо электрического утра
      Пущу стрелу в летучего слона.
      Он рухнет у подножья Брахмапутры,
      Раскинув серебристые крыла.
      И чёрный мёд лица его из глаза
      Я буду пить, пока искрят винты,
      Цистерны наполняя до отказа
      Раствором стопроцентной красоты.

      _^_




      АСТРОМОН

      Приехал что и в гномик я профессор.
      Но это в господине два ума.
      Гроза морей, неистовый агрессор,
      Комод и царь небесного холма.
      Сегодня рот в метро приедет мама.
      Я только центр и лобзик почему
      Все острия готического храма
      Показывают ветер на луну.
      Для зелени комет приходит утро
      Сквозь мясо отдыхать, и нет ночей,
      Когда автомобилей Брахмапутра
      Выходит на асфальт из пузырей.
      Суставы льва исследуют корыто,
      Заполненное звёздами тайги,
      Но тайна дней от истины закрыта
      Электротьмой, где тают сапоги.
      Назад, лучи мясного телескопа!
      В конце концов, наука - это дом.
      Пусть видит удивлённая Европа
      Взлёт утренних фотонов под углом.
      Очистим шнек, утыканный винтами
      В проёмах для банановых лучей.
      И встанет обновлённое над нами
      Электросолнце - мамонт наших дней!

      _^_




      РЫЦАРЬ  ЗАКАТА

      Взмыл на коне контрольный рыцарь лун
      Отлаживать закат в противофазе.
      Сквозь шлем сиял его чудесный ум.
      И нимфы с неба падали в экстазе.
      Завидев это, бронзовый дракон
      Взревел мотором челюсти подвижной
      И выпустил огромный электрон
      Из пасти, опалив часть рощи ближней.
      Дымящий рыцарь пал тотчас в траву.
      Креветки разбежались по ущельям.
      Но тут же он вскочил назло врагу,
      Поднял коня, и нимфы с восхищеньем
      Взлетали к небу, крыльями треща,
      Когда, легко вращая шестернями,
      Изогнутыми трубами дымя,
      Он ехал на дракона под парами.
      И вот настиг он грозного врага!
      Разъём копья вошёл в разъём под сердцем.
      И, выпав из стального желобка,
      Железный шар в поддоне завертелся.
      Усталый рыцарь, взяв железный шар,
      Тотчас к небесной поднялся машине.
      Он вставил шар туда, откуда пар
      Хлестал из повреждённой глади синей.
      Край горизонта быстро потемнел.
      Зажёгся полог звёзд у Андромеды.
      Там рыцарь среди нимф своих летел
      На пир богов по случаю победы.

      _^_




      * * *

      Выл рукавей под гномиков ходьбы,
      Изрезал низ, кто выл и едет много.
      Что сил и рог родимые умы
      За грудью перевёрнутого рога.
      Но едет рук серьёзный котлован,
      Прокалывая ум тончайшей спицей.
      Кричи бровям, злокозненный султан!
      Мы принимаем ум за единицу!

      _^_




      * * *

      Не праздник ум, но кеды отворите
      В механику вращательных сердец.
      Над бубликом просверливая литий,
      Дыши туда, где воздуха дворец
      Пьёт время из пылающего сада,
      Позвякивая зубом о тюльпан,
      Когда король рубил домкратом гада
      И ехал по причёсанным горам,
      Освобождая сложные деревни
      От рыцарей в хрустальных сапогах,
      И грозных туч старинные шестерни
      Нам пели о поверженных врагах.

      _^_




      * * *

      Мой лоб кричал сквозь мраморное время.
      Летели мыслей чёрствые куски.
      Горгульи слов, покинувшие темя,
      Вонзали в воздух снежные клыки.
      И сердце, из грудной взывая клетки,
      Кратчайший путь указывало им
      К разрыву в облаках, где натрий едкий
      Летел, ветрами хладными гоним.

      _^_




      * * *

      Хохот - природы ужимка,
      Лысых ступеней квадрат.
      Это же мяса волынка,
      Больше, чем лобзик и гад.
      Только карманный фонарик
      Света пустил пузыри.
      В нём электрический карлик
      Дует в шарманку зари.

      _^_




      * * *

      Я жил в одной из трепетных долин,
      В алмазном доме в тысячу карат.
      Там ехал из груди за мёдом джинн
      В короне, что создал речной сульфат.
      Мы пили кровь разумных мотыльков.
      Она валила с ног сильней вина.
      В огонь мы клали звёзды вместо дров.
      И с хохотом светила нам луна.

      _^_




      * * *

      Ты словом да лицо мое раздел.
      Как ясен звук, с которым столько лет
      Полночный ветер в мальчика дудел
      Тюремными улыбками сквозь нет.
      И я бегу по собственной спине.
      Тебе, тебе, мой маленький отец,
      Под шум волос на память обо мне
      Я подарю пучок моих сердец.

      _^_




      * * *

      В холодный лес вонзаясь, не дыши.
      Цени слюду изысканых растений.
      Застывшую синичку окружи
      Синонимом своих столпотворений.
      Лес полумёртв. Отравлены поля
      Апрельской высотой полубезумья.
      Цари лесов, назначьте же меня
      Ответственным за хохот в полнолунье!

      _^_




      * * *

      Поёт ли день за лысым морем,
      Омлет - великий сумрак мой.
      Дуди, кораблик, на просторе
      Полифонической трубой.
      Стремленье рыб в комод печальный
      Питает весь подкожный мир.
      О, я убийца театральный,
      На четверть сотканный из лир.

      _^_




      * * *

      Взошёл средь неб комбайн прекраснорогий.
      Запела африканская душа.
      И, в землю уперев покрепче ноги,
      Я выстрелил из лука, чуть дыша.
      Вращая золотыми шестернями
      Под тявканье встревоженных лисиц,
      Моя стрела летела над полями
      Сквозь толщу раздвигающихся лиц.
      За речкой пели сонные гармошки.
      Глаз бронтозавра вылез из ковра.
      Я ехал за добычей по дорожке
      Туда, где выла в небе пустота.
      А там, на дне зияющей воронки,
      Во времени, закрученном в спираль,
      Лежал царь SOLOMON в прозрачной плёнке.
      Вокруг мерцал расплавленный хрусталь.
      Поодаль, разломившись, умирала
      Моя кумулятивная стрела.
      И маслом купоросным истекала
      На землю из пробитого крыла.
      Настало время циркулями биться.
      Ко мне подъехал грозный SOLOMON.
      Его гиперболические лица
      Смотрели на меня с двухсот сторон.
      Я вытащил базуку золотую,
      Издав свой кувыркающийся рык,
      И, в дуло положив стальную пулю,
      Нажал курка брильянтовый язык.
      Торжественно музыка заиграла,
      И пуля в цель, вращаясь, уплыла.
      И взрыв потряс оранжевые скалы,
      И наземь опрокинуло врага.
      Теперь я сам плыву средь неб высоко
      И свет струю в четырнадцать сторон.
      В моей руке сияет одиноко
      Осколок солнца - синхрофазотрон.

      _^_




      * * *

      Под сень раблезианских стрептококков
      Манит кайман злокозненных аллей.
      Там стульями смеялся Сумароков,
      И люди говорили из ноздрей.
      Приятен сок из панциря вороны,
      А скрипку положили на комод.
      Так пусть смеются синхрофазотроны,
      Внезапно покидающие рот!

      _^_




      * * *

      Бабочка царевна
      Сверлится в окно.
      И жужжит напевно
      Тонкое сверло.

      Скоро в несуразный
      Домик мой влетит,
      Хоботок алмазный
      В сердце мне вонзит.

      Горько скажет солнце:
      Умер зверобой.
      Бабочка в оконце
      Выпорхнет домой.

      А в прозрачном брюшке,
      Окислом дыша,
      Мёртвого героя
      Будет плыть душа!

      _^_




      * * *

      При взгляде на тромбон певица вяла,
      Вращая ножик рта из слова мёд.
      И родинки, играя, удаляла,
      Когда из глаз на печень капал йод:
      Приди, целуй, как только не захочешь,
      Металл вагины трепетной моей!
      Иль ты соски ума в грудь неба прочишь,
      А небо марсианское левей?

      _^_




      * * *

      Когда взойдёт на небо пылесос,
      Всосав миры из леса контрабасов,
      Встряхнёт Бетховен платиной волос,
      Освобождая лоб от фантомасов.
      Он поцелует в зеркало себя,
      Чтоб снизить нарастание ошибки,
      И, палочкой отточенной крутя,
      Проколет две раздувшиеся скрипки.
      Из них польётся море белых рук,
      Где тонут изумлённые рояли,
      И оплетёт лбы слушателей звук
      Растеньями изысканной печали.
      Всё это на мгновенье расцветёт,
      Нальётся соком до предельной массы
      И, лопнув, в серой дымке пропадёт.
      И к нам на лбы вернутся фантомасы.

      _^_




      * * *

      Но синий рот в тёте-мальчике скрипит
      Мясом от ума в квартире.
      За прелестью стены в соседях
      Килограмм арбуза. Антрекот.
      Зато печаль уедет в сумерки на хлебе.
      Просто так февраль. И прочный кот
      Наверное в уме из Монте-Карло
      Уже лицо мохнатенькое сбрил.

      _^_




      * * *

      О розовое небо укололся,
      Влажнея, электрический пират.
      Там царь Кощей с Юпитером боролся,
      А сам упал в чувствительный Евфрат.
      Над пирогом своей мужской синицы
      Он воздух птеродактилями ел,
      А те, свои крутящиеся лица
      Обмакивали в гроз шумящий мел.

      _^_




      * * *

      Я помню дождь, где крысы из души
      В себя электрозебрами стреляли.
      Но в тот же миг летучие моржи
      Внезапно Тверь в уме завоевали.
      И мечет сквозь небесный купорос
      Проекциями грозных стрел Амура,
      Над головою вскинув пылесос,
      Им в глотки грозный царь Бонавентура!

      _^_




      АПРЕЛЬСКИЕ  МАЛЬЧИКИ

      Что если дверь? Укусит воздух руку,
      И мальчик потечёт за отворот,
      Используя древнейшую науку
      Смыкать за головою сложный рот.
      Второй же мальчик, что пошёл направо,
      В нелепую сумятицу меня,
      Отрежет локоть в Лондоне лукаво
      И вставит грудь в начало сентября.

      _^_




      * * *

      Крылатый лев, сегодня очень слева
      Сияет в небе мультиборода.
      Из брови подстрелила королева
      На ужин португальские слова.
      Ах, не дразни слонов моей кареты.
      Приди на завтрак, а в сенях сундук.
      Мой верный раб приветствуется это.
      Ты мой комод единственный и друг!

      _^_




      * * *

      Чтоб нет за полкой ночь в будильник
      Три пылесоса, но каблук.
      А это - брови холодильник,
      И голос матери тук тук.
      Заеду в пьяницы, не спорю,
      И дверь - зелёная руда.
      А так - в космическое море
      Мы опрокинуты всегда.

      _^_




      * * *

      Смотри - кричит наоборот
      Твой треугольный мальчик-рот.
      А раньше - крепкие сосуды
      И губ хрустальных изумруды
      Вмещали хохот головы,
      Центральный царь небес увы.
      И сон карман в привет направо,
      Сердцам корней беспечных слава
      Из плексигласа с бородой,
      А вы качали головой,
      От изумруда на морковь.
      И выбегает мальчик - бровь
      Сквозь изумрудные сосуды
      Топча зелёных мыслей груды
      В ответ на мальчика и рот
      Сквозь чёрный лоб наоборот!

      _^_




      * * *

      А сбоку шаль. Закусывай умом
      С парадом гнома, проткнутого взглядом
      Из чёрной табакерки за углом,
      Покрытым наспех муравьиным ядом.
      Над царством дождь. Два солнца и комод.
      Стуча высокоточными мечами,
      Царь Полифем и рыцарь Водород
      Вращают золотыми шестернями.
      Погибнуть им под парусом из льда
      В иных морях энергодефицита.
      Лишь гордо их седая борода
      Останется торчать из антрацита.

      _^_




      * * *

      Ревел медведь и мясо над картинкой.
      Украли цирк, но радостен магнит.
      Упорно притворяясь невидимкой,
      Сидит на звёздах космос-инвалид.
      Слон не пройдёт, но по своим же бивням
      Он едет в барокамеру ума.
      Омытое плутониевым ливнем,
      Кидайте утром яблоко в сома.

      _^_




      ЗВЕЗДОЧЁТ

      В дыхание ночных китайских ваз
      Впишу меркурианский контрабас,
      И, там, где больно, встретится хурма,
      Красивая, как мятная тюрьма.
      Зороастрийки нежный локоток
      Воткну себе в сияющий висок.
      О, да, мой нежный друг, целуй протез.
      Он из металла, падшего с небес!
      Крестьянин-пеликан встаёт с утра,
      Чтобы примкнуть коровам их рога.
      Усни, автоматический малыш.
      Твой контрабас поёт под сенью крыш.
      И движется китайская луна
      В светодиодах оптоволокна.

      _^_




      * * *

      Борись, как лев, средь куколок минут,
      Всё умирая выше и левей.
      Счищай с деревьев ложечкой мазут,
      Поросший головами егерей!
      Приди к нам электрической волной
      Из крошечной зимы, товарищ бред.
      Сам рыцарь Ночь к нам едет чуть живой,
      И временем горит его жилет!

      _^_




      * * *

      Как за карман в ответ перед фугасом
      Я думал в мясо гвоздики минут.
      И целый мир небесным контрабасом
      Играл в душе торжественный мазут.
      Но шестерни висков сместились влево.
      С разбега в двух артистов и комод,
      Я ставлю над Камбоджей королеву.
      В ней сердце льва стучит наоборот!

      _^_




      * * *

      За коброй у виска я думал в мясо
      И что-то справа розовым купить,
      Как бог астрономического часа,
      Продать виски и лесенкой забыть.
      Так поцелуйте в спины двух прохожих,
      Крича енотовидное ура,
      Когда часы приедут к вам сквозь кожу
      В пенсне и чёрной шляпе до утра.

      _^_




      * * *

      Подуй в комод, и Оффенбах
      Придёт на склоне дня.
      К луне с улыбкой на губах
      Привяжет он коня.
      А Грильдрик злой приятным львом
      Выстреливает в сеть.
      И скачет, скачет напролом,
      Чтоб розовым гореть!

      _^_




      * * *

      Гюнтер справа входит Дроссельмейер.
      Зеркало раздваивает их.
      Стрелка рта показывает север.
      Но редуктор вздрогнул и затих.
      Шестернями сжатая стальными,
      Брызнула в бокал с шампанским ртуть.
      Выпьем же за годы удалые,
      Наступив ногой себе на грудь!

      _^_




      * * *

      Мы, рыцари, живём на потолке.
      Нам чужд презренный пол с его князьями.
      Вращая золотыми шестернями,
      Мы движем время в каждом уголке.
      Порой дракон взлетает с пола к нам
      И злобно мечет синхрофазотроны,
      Но мы, взметнув мечей двуострых сонмы,
      Их разрубаем ровно пополам.
      Сам Фортинбрас тогда летит на бой.
      И конь его, увитый проводами,
      Высвечивает мощными глазами
      Дракона со стеклянной бородой.
      Тот пышет льдом и золотом углей.
      Горит, смеясь, кольчуга Фортинбраса.
      Но вот массивный корпус контрабаса
      Врезается дракону меж бровей!
      И застывают стрелки на часах,
      И с диким рёвом движутся обратно,
      Привычный ход превысив многократно,
      И обращают чудище во прах.
      Так каждый миг даём врагу урок.
      Пусть враг ревёт, сражённый контрабасом!
      Мы во главе с отважным Фортинбрасом
      Наш белый охраняем потолок!

      _^_




      * * *

      Уныл сангвиник бродит меж собою,
      Казня аминокислый пылесос,
      Отчётливые бантики ногою
      Завязывая в воздухе из грёз.
      Кто постепенно дышит на портрете,
      Плюёт во тьму хрустальной стрекозой,
      Тот умирал на каменной планете,
      Гуляя в голом виде меж собой.

      _^_




      * * *

      двух нерп малиновых прощать
      у сыра острый знак
      порой на дудочке играть
      как вырванный дурак
      у розы мёртвый пифагор
      но речь его тонка
      в его кармане схема гор
      и косточка сурка

      _^_




      * * *

      Мы встретились, молекулы воруя.
      С дубов легчайших падал купорос.
      Меж нами хрустнул творог поцелуя,
      И заработал губ твоих насос.
      Ты в сердце по-китайски целовала.
      И в трубочках сосудов горловых
      С прочувствованным бульканьем бежала
      Чреда из поцелуев голубых.

      _^_




      * * *

      Секвойи ждут полезного султана.
      Султан идёт космический в горах.
      А к нам несут убитого барана
      Всегда с тюрьмой улыбки на устах.
      Но это перевёрнутый кондуктор,
      Тюрьма надежд и просто апельсин.
      Вращая гальванический редуктор,
      Мы можем слушать рёв его турбин.

      _^_




      * * *

      Где мой квадратный пистолет?
      Реви, мой концертик, реви.
      Пронзая мясо лет,
      Пищат электрожуравли.
      Поцелуй мне бока, господин, господин,
      Отрезвляющим богом лучей.
      Но не врёт, или с криком налим
      Мы сожмём переростки мечей.

      _^_




      ПРОТИВОФУНКЦИИ

      Через усекновение,
      Через комбайн
      И величины противофункции
      Великолепия своего
      К косинусу от страха высоты
      Неприемлемого решения
      И шага назад от великолепия своего.
      При центральных противоосях
      Сечения озадаченности
      Перед вынесением приговора
      Интеграционной службе подключения
      За единицу от половины квадратного корня
      Микроавтобуса и великолепия своего.

      _^_




      * * *

      Младенец льва, как чёрный треугольник
      В квадрате джунглей медленно растёт.
      Спиралевидный лев терзает небо
      В глазах енотовидной стрекозы.
      И синие чулки у пистолета,
      Как мясо неба, вышедшего вдруг
      На мраморном пределе скоростей
      Стреляют из окружности природы.

      _^_




      СОЛЬВЕЙГ

      Не жди электронного мужа домой.
      Он канул в волнах проводов.
      В объятьях программы задорной, младой
      Он спит среди ярких цветов.
      Вокруг электричество мерно гудит.
      Колышатся волны любви.
      Его электронное тело летит
      Далёко от бренной земли.
      Скрываются в космосе сонмы наяд.
      Он будет их грозным царём.
      Чуть сдвинет на градус свой пристальный взгляд -
      Пред ним упадут все ничком.
      И в космосе есть золотая звезда,
      К которой, спустя много лет,
      Быть может, пристанет, пройдя облака,
      Его серебристый скелет.

      _^_




      * * *

      Сонмы негативных новостей,
      В грозный рёв свернувшись мускулисто,
      В лабиринтах транспортных сетей
      Ловят молодых веб-серфингистов.
      Информационная среда
      Их обломки жадно поглощает.
      Верный конь несёт меня туда,
      И мой меч неоновый сверкает.
      Плоскость монитора разрублю.
      Развернутся гаснущие строки,
      И ударят в голову мою
      Информационные потоки.
      Кольцами оптических сетей
      Зверь охватит стан мой благородный
      Так, что панцирь древних королей
      Сразу станет рухлядью негодной.
      И, мелькая чередою лиц
      Президентов медиа-культуры,
      Он вонзит известья, словно шприц,
      В бок моей стальной мускулатуры.
      И приблизит мертвенный оскал...
      Но неимоверной силой воли
      Цифровой воткну в него кинжал,
      Что разложит чудище на доли.
      И рассыплет раненый дракон
      В воздухе, насыщенном озоном,
      Свой тяжёлый синхрофазотрон,
      Испарившись в небе электронном.
      И в реке, где время вспять течёт,
      Древний мальчик, собирая камни,
      Снова с удивлением найдёт
      Краешек компьютерной детали.

      _^_




      * * *

      Едет рыцарь на клубнике
      Покорять Святой Омлет.
      И шипят на длинной пике
      Сто четырнадцать котлет.
      Через горы и арбузы
      Дальний путь его лежит.
      За плечами аркебуза.
      В чемодане динамит.
      Светел взгляд его туманный.
      Кудри белые гудят.
      Правый глаз его стеклянный
      Повернулся прямо в ад.
      Рано утром на рассвете
      Показался град-Омлет.
      Рыцарь наш из тёмной клети
      Боевой достал букет.
      Грянул гром! Картофель свищет.
      Сыпет соль из мрачных туч.
      О, растительная пища!
      Как же натиск твой могуч!
      Через шквал цветной капусты,
      Сквозь банановый заслон
      Он грядёт, махая люстрой,
      В сад, где зреет патиссон.
      Берегись, гнездо разврата!
      Бухнул в грядке динамит!
      И врага нашла расплата.
      Патиссон в земле лежит.
      И теперь гремят салюты,
      И ликует весь Омлет!
      Правит бал наш рыцарь лютый
      На престоле из котлет.

      _^_




      РЫЦАРЬ  ВРЕМЁН

      Обвил ты время кольцами своими
      И пьёшь его дымящуюся кровь.
      И сходят из-за этого в могилы,
      И вера, и надежда, и любовь.
      Твой грозный рёв, воинственный и дикий
      В пространствах вековых распределён
      На бесконечность волн равновеликих,
      Которые расходятся кругом.
      И каждый век, и каждую минуту
      К тебе на дерзкий вызов я гряду,
      Пронзить твой зоб, секундами надутый
      Моей шкалой латунной на скаку.
      А после боя, рея над полями
      На протяженьи множества веков
      Я сеять буду щедрыми горстями
      Бессмертие для тысячи миров.

      _^_




      * * *

      Угол дома мягок треугольный.
      Розовые тётеньки в саду.
      А кузнечик, рыцарь бронебойный,
      Дует в электронную дуду.
      И в ответ на зов его протяжный
      Из ячеек дрогнувшей травы
      Жук ползёт пятнадцатиэтажный
      Со сверлом могучей головы.
      Вьются нимфы над его мотором
      В бесконечном ужасе своём.
      Вянут листья под угрюмым взором.
      В памяти программа - стать царём.
      Пышет пар от перенапряженья
      В трубах обогрева бороды.
      Он шагает без предупрежденья
      По янтарным жителям травы.
      Тонкий меч кузнечик вынимает,
      Трепеща в прыжке своём, летит
      И гиганту голову срубает.
      Сыпется из раны лазурит.
      Нимфы, умирая от испуга,
      Разлетелись в разные кусты.
      Мечется остов жука по кругу.
      Брызжет соком короб головы.
      И дробится многими мирами,
      И мерцает синяя роса.
      И восходят луны над горами,
      И летит ночная стрекоза.
      И сто тысяч раз кузнечик лунный
      В мириадах солнечных миров
      Дует мириадом губ латунных
      В головы засушенных жуков.

      _^_



© Сергей Зхус, 2010-2016.
© Сетевая Словесность, 2010-2016.





 
 

И такая современная проза - проза.
ОБЪЯВЛЕНИЯ

НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Александр Костюнин: Ингушетия (Дневник поездки) [Благородные черты, кодекс чести Эздел для ингушей, как нечто, само собой разумеющееся. Как воздух! Бесцветный, без запаха, невесомый... То, что он целебный...] Ольга Балла: Поэтика черновика (О книге Александра Маркова "Пальмы Сиона: 42 этюда об экфрасисе в поэзии") [Самым ложным шагом в отношении текстов сборника было бы видеть в них часть академического дискурса и предъявлять к ним соответствующие требования...] Александр Корамыслов: Мысль изреченная - есть ложка... [...сверну журнал - и выйду в свет. / но тот ещё страшней-смешнее. / и счастья в здешней жизни - нет. / и Бог с ним. с нами Бог. и с нею.] Георгий Яропольский (1958-2015): Амбидекстр [Снег шуршит, словно "ша" в слове "финиш". / Над метафорой кружится снег. / Этот занавес ты не раздвинешь, / мой безумный, возлюбленный век...] Олег Копытов: Письмо ветерану [На этом месте, в самом конце, убористый, красивый почерк начала письма превращался в каракули...] Ирина Фещенко-Скворцова: Диалектика формы в поэзии [Нам представляется, что из всех видов художественного творчества, именно в поэзии впервые началось изучение соотношения формы и содержания произведения...] Александр М. Кобринский: В стороне от беллетристики (О Хазарском Каганате) [...для нас в озаглавленной теме интерес представляют только тождественности. Прежде всего, коснемся родственных элементов рунического письма, которым...] Григорий Горнов: Над тёмным районом твоим [Как всегда одет не по погоде, / С филигранной точностью остришь. / А на подвесном путепроводе / Разминулись Ласточка и Стриж...]
Словесность