Словесность

[ Оглавление ]




КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность



КУХОННАЯ  ЭПОПЕЯ


 



      КОРАБЛИК

      в полупустой бутылке глупо плещется репутация
      копией тех корабликов, что готовы идти ко дну.
      он в кирпичном камбузе, чуть покачиваясь, вдруг удастся и
      сможет от кольта горлышко в горло дрябленькое воткнуть.

      память забита бабами, их капризами заколочена.
      он приоткрыт, как дверка, и не решается обратиться.
      ставит чужие подписи под доносами в уголочек на-
      деясь на публикацию вновь написанных им петиций.

      вот и ответ редактора: не наверстать упущенного,
      да и давно скончался уж некогда юн верстальщик.
      он разжигает рукописи под мостом. сингапур, женева,
      иногда львов бубнят ему на ходу, и он дальше

      перебирает пальцами города, как раньше счеты.
      вряд ли уж так он требователен, вряд ли чудак - разборчив.
      скоро он остановится, скажет: да неуже... да что ты!-
      станет себе, как вкопанный - рядом стоит заборчик,

      гонит с плеча кукушку стая земных ворон.
      самое время порассуждать о надежде.
      вряд ли виновен в чем-то он - просто приговорен.
      это не звезды манят нас - это земля не держит.

      _^_




      ИГРА  В  КОСТИ

      употребляет работу систематически с девяти и до шести,
      хлещет дозами лошадиными, чтобы до головокружения.
      о существовании жизни узнаёт из роликов в интернет сети,
      или когда сидит
      под окном,
      ко лбу приставленном, словно дуло оно ружейное.

      жизнь ему прошлое, хотя изношено, суёт упакованным, как настоящее,
      ночью в окна стучит непрошена, нервы звонкие теребя,
      размножается в битом зеркале, дышит шторами, часто в ящике
      произносит устами диктора: я забыла давно тебя.

      он много курит в бездонной комнате
      (ну так он борется с её запахом),
      но только легкие - далеко не те
      и цель борьбы, так сказать, не та.
      и ум колеблется, кренясь к западу -
      он уточняет: куда вы клоните?-
      и жизнь уходит в окно непонята,
      неприкасаема,
      мол занята.

      он кости вытряхивает из мешка,
      но выпадает опять семь бед.
      и тут он срывается, ломится в шкаф,
      требуя выдать
      другой
      скелет.

      _^_




      СОБАЧКУ  ЗВАЛИ  КАФКА

      фасад её дома измазал стихами
      на века,
      как писатель наскальной живописи.
      стою,
      любуюсь,
      как кровь стекает
      с кисти любимой, вырванной из сустава,
      как помазок плешивый. прости-
      те, да вот
      лежит на моей руке,
      а раньше любила махать "к ноге".

      рядом собачка лакает лужицу.
      кстати странно,
      неужели вкусно?
      на ветку гляжу: ну как вам служится,
      голова не кружится?
      не хотели - любви,
      так служите искусству.

      до гроба преданный
      вами,
      стоящий в порядке бреда, на
      стену кладу словами:
      увы
      земле не предана.

      труп висит над землей, как в небе,
      будто проточен ветрами.
      а я
      в её гробу - нелепей
      автопортрета
      в цинковой раме.

      _^_




      ОЧНАЯ  СТАВКА

      она вышивает крестиком купола на его лопатке:
      десять лет замужества строго ласкового режима.
      она подшивает к делу все прогулы и все зарплатки,
      думает - всё исполнила, всё с достоинством совершила.

      у него рога на затылке закручены в форме ручек.
      рот на замке, слегка приоткрыт, чтобы не был совсем в накладе.
      он надут, как баул, тяжелословен, мол не приручен,
      будучи разновидностью невесомой ручной клади.

      она его научает азбуке быта, борьбы с усталостью,
      правилам пунктуации неудач, что вообще не
      изучаются. потерпи вот чуть-чуть осталось, -
      шепчет и он моргает, словно вдруг пришло сообщение.

      вместе сидят на кухне, на очной ставке.
      вечером по традиции в лица вглядываясь допоздна.
      он - беспокойная мина. она - как в танке,
      целится в него глазом, чтоб он снова её не узнал.

      _^_




      ГНЕЗДЫШКО

      сумка висит на шее, сука висит на шее.
      в сумке детёныш, в зубах капуста.
      нет ничего милее временных отношений, -
      честно сказать, -
      кто б вырвал крест из пустого пуза.

      однажды поджарил блин, выпил второй стакан.
      вдруг на блину проступили кордоны держав.
      я подливаю повидла густой океан;
      вилкой, пунктиром черчу побега
      план.гиканье не сдержав,
      милая вдруг подошла и целует в веко,
      с ней подошла опека.

      градом вода барабанит из крана.
      она - раздета и дышит грозно.
      в комнате заперт детёныш - рано
      слушать дыхание взрослых.

      спустя полчаса дрожу, как в ознобе,
      вдруг извергаюсь букетом лилий, а
      план побега сорван - снова
      блин доедает милая.

      снова под краном топлю предателя,
      мну его мягкую плоть;
      в зарослях яйца скрылись старательно -
      надо бы прополоть.

      вот оно гнёздышко семьянина,
      свито усилием дамских пальцев.
      вот и голубушка смотрит ранимо,
      мол не она отсидела мне яйца.

      уйду,
      сбегу
      к себе подобным
      на форум,
      в блоги,
      к черту в клетку.
      пусть град из крана, да хоть потоп, на
      всё плюю и рву в сердцах
      от пота мокрую жилетку.

      горы свернул на рабочем столе "виндовса",
      сжал прошлогоднее солнце, бросил в "корзину".
      видимо больше свершений уже не предвидится.
      что же, уйду
      спать -
      устал
      сильно.

      _^_




      ПОЖИЗНЕННОЕ

      в сердце человека - четыре камеры (в разделе "наука" гласит статья).
      в моем просторно, и чисто кстати, - займешь любую (они пусты).
      можешь роптать без устали сколько угодно, а бог судья.
      я что ль тебя приговаривал? - я с удовольствием бы отпустил.

      будешь играть на клапанах, стенки царапать благими матами.
      долго глядеть на огонь и быструю алую, воду.
      мне говорили - ты умная, вроде.
      что же стоишь? - уматывай.

      _^_




      ТАК  ЖЕ  ДЕЛАЛИ  МНОГИЕ

      вечер, вино, догоревшие свечи, вместо скатерти - карта города;
      в правой руке - указка, в левой - включенный таймер.
      десять секунд на правду, слышишь, милая?- без укора так, -
      где, с кем? говори, скорее - надо успеть отдохнуть на татами.
      с тем, в кино, как в том романе, - отчеканила из-за ворота.
      таймер сбился, запнулся, замер,
      как бы всем отмеряя поровну.

      рано, синхронно встали, сели к переговорам.
      быстро сгребаю жалость, чтобы стало сложней наступить.
      встал, застегнул ширинку - она опустила ворот.
      взгляды падали на пол, переговоры ушли в тупик.

      она подбирает фразы, ноты, шифры, помаду к лаку;
      часто меняет стойку, тему, ну и разменивается по мелочам;
      чуть удерживает меня за руку, а глазами пускает влагу.
      сумерки прочь уходят, как бы тень за собой влача.

      кто-то варит что-то в турке на общей кухне.
      сказанное перевариваю, закипаю по аналогии.
      перемешает пряди мне, я пригублю щеку, и
      так, чтоб никто кроме нас. так,
      как делали многие.

      _^_




      КАК  ТОЛЬКО  -  ТАК  СРАЗУ

      жара. река легла на дно,
      как ты тогда, легла и просит,
      чтоб я вошел в нее в одной
      животной маске, сбросив проседь.

      стервозность властная при ней:
      поглубже хочет, чтоб с разбега,
      чтоб ты услышала на дне
      шальное хлюпанье у брега.

      я трусь щекою между сосен,
      гляжу в раздвинутое небо
      и жду, когда меня попросят
      войти туда, где долго не был.

      _^_




      ПИСЬМО

      девка - обычный объект режимный, только по пропускам:
      имя, фамилия, должность баланс на счете.
      когда вынимаешь кредитку - глаза говорят "впускать";
      а утречком вытрешь ноги у выхода, спросишь "че те?".

      бывает, истратив, до капельки личный кредит доверия,
      жду начисления премий, прочих там привилегий.
      тогда стою с ромашками где-то в твоем преддверии
      тру безуспешно ноги, оттекшие мну колени.

      тогда мне прекрасно пишется, слышится вновь колыбельная,
      что-то по типу катарсиса, знаешь, рождаюсь заново.
      так си стою, надев белье, наше белье постельное.
      помнишь вон то со снежинками? - ещё называла саваном.

      мне в нем совсем не холодно, в холле ни чуть не душно.
      чувствую, на мобильном твоего не нащупать пульса.
      в очередь на регистрацию сжались грехи в бреду, но
      приём закончился, значит, их всех отпустят.

      о не один останусь. вместе со мной условности,
      непримиримые крайности "поздно" и "слишком рано".
      знаю, тебе, родная, на мужчин не везло, но льстит
      даже, признай, улыбаешься, читая меня с экрана.

      _^_




      ДЕТСКИЙ  САД

      на обоях - лани
      мчатся медленно в направлении окна,
      причем годами,
      прям как я.
      за это время на моей постели вырастали
      Лилии, Розочки, Светочки и так далее.
      а я - нет:
      эта спальня для меня одновременно детская и кабинет;
      но более здесь не цветы растут -
      в этом детском саду
      множатся мягкие буераки,
      возле которых на корточках сидят страхи,
      отпускают бороды.
      тебя пропустят если только ты устал,
      или упоротый.
      а когда собирается воспитательский состав
      и объявляет тихий ужас,
      то все обнимаются
      и дружат.

      _^_




© Андрей Яворский, 2011-2016.
© Сетевая Словесность, публикация, 2011-2016.





 
 

Лучшая конструкция ворот в Киеве.

www.thermoline.com.ua

ОБЪЯВЛЕНИЯ

НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Владислав Кураш: Айда в Америку: и Навеки с Парижем: Рассказы [Париж большой, места всем хватит. Кто работать не хочет, тот бухает и попрошайничает, нелегалы на стройках вкалывают, беженцы воруют, а девочки на панели...] Иван Стариков: Послание с другого берега (О книге Яна Каплинского "Белые бабочки ночи" - Таллинн: Kite, 2014) [Поэт касается неосязаемого и улавливает вневременное, делая это своим особым и малопривычным для русскоязычного читателя способом...] Владислав Пеньков: Снежный век [Даже если смысла в этом нет, / музыка присутствует и плачет. / И плывёт её закатный свет / над твоей вселенской неудачей.] Мария Закрученко: Чувство соприсутствия (О книге: Уйти. Остаться. Жить. Антология литературных чтений "Они ушли. Они остались" (2012 – 2016). Сост. Б.О. Кутенков, Е.В. Семёнова, И.Б. Медведева, В.В. Коркунов. – М.: ЛитГост, 2016) [Почему всегда так интересует история умершего человека? Ушедшие манят к себе странной тайной, в которой постыдно признаться: как, зачем, и... что там...] Алексей Ланцов: Сейм в Порвоо, или как присоединяли Финляндию к России ["Намерение мое при устройстве Финляндии состояло в том, чтобы дать народу сему бытие политическое, чтобы он считался не порабощенным России, но привязанным...]
Словесность