|
ПРИГЛАШЕНИЕ
Я познакомился с ней много лет назад, когда впервые пришёл в её дом. Она открыла мне дверь, и я на секунду замер: я должен был встретиться здесь с двадцатилетней девушкой, а эта женщина, хоть и была весьма привлекательной, выглядела несколько старше.
- Галина Михайловна, - представилась она, протягивая руку.
- Борис Владимирович, - ответил я.
- Вера, это к тебе, - сказала она.
- Одну секундочку, мама, я сейчас, - раздался из комнаты приятный девичий голос, и почти тот час же оттуда вышла Вера. Впоследствии она стала моей женой, но в тот момент глазки у меня разбежались...
Потом я жил в доме Галины Михайловны девять лет и хорошо узнал все стороны её характера. Конечно, я иногда бывал недоволен своей тёщей, но в такие моменты я вспоминал, кому Вера обязана своим появлением на свет. Галина Михайловна не только родила, но в очень тяжёлых условиях вырастила, воспитала и до конца жизни продолжала воспитывать мою жену. После её нравоучений Вера уже не замечала моих недостатков и даже иногда жаловалась мне на мать:
- Как только у неё язык поворачивается так со мной разговаривать, ведь мне 20 лет... 25... 30...
После 30 Вера перестала называть свой возраст.
- Моей дочери уже 7 лет, - говорила она, - 9 лет... 11...
Когда дочери исполнилось двенадцать, Вера решила вырваться из-под опеки матери, и мы уехали в Америку, но через год Галина Михайловна последовала за нами и, хотя теперь она жила отдельно, взаимоотношения её с Верой остались прежними, да и сама она не изменилась. Она с такой же лёгкостью заводила друзей и с таким же удовольствием их принимала. У неё был удивительный талант и на то и на другое, а её кулинарные способности расцвели в Америке пышным цветом. Однажды мы с женой оказались в её квартире, когда её не было дома. Телефон там ни на минуту не замолкал, а когда жена снимала трубку, звонившие радостно говорили: "Привет, Галочка".
- Это Верочка, её дочь, - поправляла моя жена, что ничуть не охлаждало их энтузиазма.
В тот день мы узнали много интересного о жизни русских эмигрантов старшего поколения, а по дороге домой Вера сказала:
- Моя мать родилась под счастливой звездой, всё у неё получается: и друзей у неё больше чем у меня и готовит она вкуснее и здоровье у неё тьфу-тьфу-тьфу.
На протяжении долгого времени всё именно так и было, но через тридцать лет Галина Михайловна упала и сломала ногу. Её поместили в госпиталь, и врач сказал, что состояние не опасное, но встать с постели она уже не сможет.
- А если вы сделаете мне операцию? - спросила тёща.
- В вашем возрасте операция может быть летальной, а вероятность того, что вы снова будете ходить не больше десяти процентов.
- Ну что ты думаешь? - спросила меня Галина Михайловна, когда врач ушёл.
- Десять процентов это мало, - осторожно ответил я.
Несколькими энергичными фразами она доходчиво объяснила мне, как сильно я ошибаюсь и как невысоко она ценит моё мнение, а потом уже спокойнее добавила:
- Для тебя может и мало, а я без движения жить не смогу. Что это! И жить не живешь, и умирать не умираешь. Нет уж, я буду оперироваться.
- Но вам 93 года!
- Поэтому последнее время я и не ходила к врачам, мои все уже давно все умерли. Я бы и теперь не пошла, это соседи меня убедили, а по дороге в больницу я ногу и сломала.
После операции я приехал навестить тёщу, однако в палате её не было. Медсестра сказала, что она занимается лечебной гимнастикой, а мне лучше подождать здесь, потому что люди обычно очень переживают, глядя, как физиотерапевты мучают их близких. Но я ответил, что посмотрю на это с удовольствием.
Галина Михайловна, превозмогая боль, делала всё, что ей говорил врач. Через три дня она уже ходила с вокером, через неделю с палочкой, а через две недели опять начала воспитывать мою жену.
- Ну как она может, - привычно возмущалась Вера, - у меня уже внуку три года... четыре... пять.
А недавно моя жена пришла после встречи с Галиной Михайловной ужасно расстроенная.
- Ты знаешь, - сказала она, - мать впервые за много лет не учила меня жить, это плохой знак.
И действительно на следующий день Галина Михайловна умерла. Её поминки будут у неё на квартире. И хотя мы с женой не смогли приготовить такие блюда, какие сделала бы она, но я уверен, что дух её порадуется, когда увидит всех вас там, где она принимала гостей, когда была жива, там, где всегда было вкусно и весело.
© Владимир Владмели, 2011-2012.
© Сетевая Словесность, 2011-2012.
НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" Евгения (Дженни) Перова: Элизабет [Элизабет думает о бабочках. Они красивые и хрупкие. Бабочки пролетают четыре тысячи километров, чтобы заняться любовью. Через океан...] Владимир Савич: Русский день [- Поехали. - Сказал командир (синяя униформа, лысина, тщательно бритый волевой подбородок) авиалайнера и щелкнул тумблером. Натужно загудели моторы. Аэроплан...] Валерий Пайков: Раб божий [К вопросу о причинах смерти российского императора Александра I.] Владимир Орданский: На перекрестке Комсомольской и Фастфудной [На перекрестке Комсомольской и Фастфудной, / как раз за памятником Бродскому, / я встретил вас, раскосо-рыже-безрассудную, / такую плотскую...] Андрей Прокофьев: Избранные места из дневника ТП за год [Проснулась, умылась, нарядилась и пошла... УКРАШАТЬ СОБОЙ МИР!!!)))) И это отнюдь не нескромно. Потому что, как у Чехова, "все должны быть прекрасны во...] Андрей Прокофьев: Слезы стула [Пьеса инспирирована стенограммой дискуссионного круглого стола...] Юлия Тельпук: Использованный адреналин [из концов окрылённых лопастей / сопряжённый с твоим и моим / вылетает наружу и лопается / использованный адреналин...] Саша Митрофанов: Привычка к геометрии [ты не сходишь с ума это просто системный сбой / это как заглянувший в конец книги читатель / но рука нашаривает сама собой / выключатель] Читайте также: Вячеслав Баширов: Бормотание | Александр Белых: Соблазнение Ницше | Алиса Касиляускайте: Побег | Илья Криштул: Четыре рассказа | Тимофей Маляренко: Шнобелевская премия | Анатолий Николин: Рассказы | Таня Скарынкина: Ворошить голубую траву | Варвара Смолина: Нерадужная форель | Раиса Шиллимат: Одна история - война одна | Никита Янев: Адреналин | Павел Брычков: Знакомый незнакомец или В поисках героя | Андрей Бычков: Светозарное | Из австрийской поэзии | Артем Лесов: Хорошие дни | Наталья Прохладова-Темносветова: Стихотворения
