Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность





ПЛЕННИК  "РУССКОГО  ВРЕМЕНИ"

Рецензия на книгу Д.Добродеева "Архив и другие истории"
(М.: Олимп-ППП, 1993)


Если представить современную литературу в виде географической карты, то будет на ней несколько материков (два или три), с десяток островов крупных и множество маленьких и мельчайших, то всплывающих, исчезающих в зыбком, неустойчивом океане-море. Вот изрезанный волнами, весь в трещинах и цветах остров Саши Соколова, вот вулкан Владимира Сорокина, подходить к которому слишком быстро опасно. (А то вдруг кажется, что это и не вулкан вовсе, а готовая к старту космическая ракета.) Вот и другие, чьи имена на этой карте: Борис Кудряков, Виктор Соснора, Иван Оганов... Только перечисление немалое место займет, и любой, и каждый дополнит этот список, и у любого, и у каждого своя карта, а на моей появился новый утес, красивый и прочный. И рядом с ним написано: Дмитрий Добродеев.

Впервые рассказы Добродеева появились в периодике пару лет назад, мелькнули, застряли в памяти и легли там среди других - "неплохо написанных". И вот - книга. Несколько десятков рассказов. Самый длинный - страниц на десять. Самый короткий - на полстранички. В авторском предисловии сказано: "Идея неуничтожимого многовариантного времени - притягивала меня своей демонической безысходностью". Очень красиво, но вариации на тему "русского времени", России, как воронки, затягивающей, поглощающей любого и любое - уже были, уже написаны, переписаны, навязли в зубах, и ничего нового к сказанному предшественниками и современниками Добродеев не добавил. Гибнет в революционной России поклонник де Сада, социалист и атеист барон Ленорман ("Русский пирог"), и гибнет в петровской России инженер Бертран Перри (Андрей Платонов, "Епифанские шлюзы"); превращается в Антона Сепатарина как-то забредший в Россию рыцарь Странствующего ордена Антонио Септуарий ("На земле Московии"), и всегда матушка-Русь принимала иноземцев и не отпускала - вспомним хотя бы хрестоматийного Карла Ивановича (Лев Толстой, "Детство"). Все повторяется, кружится, топчется на одном месте - как в рассказах Добродеева ("Отстойник", "Люберцы", "Боярин Орша"). Случилось странное - писатель Добродеев оказался персонажем собственной прозы - варьируя раз за разом одну и ту же мысль, одну и ту же идею, он стал пленником "русского времени", которое и есть главный герой его рассказов.

Проигрывая, пытаясь быть философом и мистиком, Добродеев выигрывает в другом. Он - рассказчик, только рассказчик, но - блестящий. Почти все его тексты основаны на динамичном, жестком сюжете, и при этом они предельно лаконичны, сжаты. Добродеев умеет вложить в две-три фразы содержание, занимающее у другого две-три страницы, а то и больше. Порой упругость прозы достигает предела, и в строку врывается стихотворный размер: "В подъезде гулко, одиноко. Просторный лифт везет его на 5-й. Он отпирает дверь и входит". ("Война окончена"). Лучшие рассказы напоминают статуэтки, вырезанные из цельного куска дерева - ни одной лишней детали, ни одного случайного движения резца. За точность, за лаконизм, за умение "рассказать историю" Добродееву прощаешь и ложную многозначительность, и вымученный мистицизм, и унылую политизированность, доставшуюся ему в наследство от 80-х годов, когда и писалась книга.

С уверенностью можно утверждать, что писатель Дмитрий Добродеев - неожиданный, противоречивый, непохожий на других - существует, а его рассказы "Я убил Орлицкого", "Ежовка", "Агент Овчаренко", "Ключ забвения" и некоторые другие - войдут, по моему глубокому убеждению, во все будущие антологии рассказа.


"Независимая газета" от 4.06.94.



          О второй книге Дмитрия Добродеева ("Рассказы об испорченных сердцах") я писал уже не по собственной инициативе, а по просьбе издателя, Александра Михайлова. Рецензия (см. ниже) была опубликована в журнале "Знамя", и в ней я несколько покривил душой - ничего не сказал о крайне неудачном названии сборника, вызывающим ненужные и смешные гастрономические ассоциации, хотя в целом сборник был хорош. Наибольший же успех принесла Добродееву повесть "Возвращение в Союз", в 1996 году попавшая в шорт-лист Букеровской премии.

          Повесть была неудачная, почти провальная - по сути те же самые рассказы, на скорую руку соединенные в единое повествование. Жюри премии, надо полагать, привлекли радикальный антикоммунизм повести, ее решительное отталкивание от реалистической традиции и смелость сексуальных сцен, привлекли настолько, что Добродееву простили и фактическое отсутствие композиции, и сомнительные с точки зрения вкуса эпизоды. Тем не менее, нет никаких оснований объявлять Добродеева законченным графоманом, как это сделала в "Русском журнале" Аделаида Метелкина. И еще более странным выглядит мнение критика Александра Архангельского, считающего Добродеева эпигоном Владимира Сорокина. На каком основании? Из-за двух-трех описаний (включая описание совокупления с кобылой)? Тогда все писатели, пишущие о "первой любви" - эпигоны Тургенева, все пишущие о войне - эпигоны Толстого... Но до аргументации Архангельский не опускается, налепил ярлык - и все.



Некоторые рецензии и статьи
1992-2000 гг.




© Андрей Урицкий, 1994-2022.
© Сетевая Словесность, 2002-2022.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Михаил Ковсан: Чужие сны [Будет фейерверк: радужно весёлое многоцветье, набухающие на чёрном фоне неземные цветы, яркие нити, небо с землёй единящие...] Анна Нуждина: Литературный туризм. О модели организации стихотворения Вадима Муратханова "Путешествие" [...в наше время клипового мышления именно литературный туризм способен сосредоточить на себе истинное внимание аудитории. Это принципиально новая техника...] Александр Попов (Гинзберг): Детские стихи для читателей всех возрастов [...Но за Кругом за Полярным / Дом замшелый в землю врос: / Там живёт непопулярный - / Настоящий Дед Мороз!..] Илья Будницкий: Заморозок [И все слова, как осенью листва, / Сошли с небес и стали покрывалом, / И я ищу не с музыкой родства, / Не с общечеловеческим хоралом...] Владимир Бененсон: День, когда убили Джона Леннона [...Несмотря на сытый желудок и правильное содержание алкоголя в крови, спать не хотелось, и воспоминания о тех шести месяцах службы под Наро-Фоминском...] Надя Делаланд, Подборка стихов по материалам курса стихотерапии "Транс-формация" [Делаландия - пространство, в котором можно заниматься поэзией, живописью, музыкой, психологией, даже танцами... В общем, всеми видами искусства, только...] Наталия Прилепо: Лодка [Это твой маленький мир. Здесь твои порядки: / Дерево не обидь, не убей жука. / Розовым вспыхнул шиповник, и что-то сладкое / Медленно зреет в прозрачных...] Борис Фабрикант: Стихотворения [Пробел в пространстве залатать стихами, / заштопать строчкой, подбирая цвет, / не наглухо, чтоб облака мехами / дышали вслух и пропускали свет....]
Словесность