Овчинников Олег. Эронические грустишья.
Ты сказала: "Напиши сто стихов,
Вот тогда мы, может быть, будем вместе."
Знаешь, мне ведь хватит мыслей и слов...
Но откуда я возьму столько рифм?
Все очень просто, а я ищу сложности,
Надежды дружбы сменяются ненужностью.
И потому я один после хора пошлости
Любовь к тебе заменяю любовью к наружности...
Моя голова пуста.
Допустим, что все неспроста.
Надеюсь, ты вспомнишь места.
В которых бы я не уста
л. Пока я считаю до ста,
Прежде чем прыгнуть с моста...
Утро, вечер.
День, ночь.
Годы ветер
Уносит прочь.
Север, Юг.
Запад, Восток.
Замкнут круг,
Я - одинок.
Зима, лето.
Осень, весна.
Скажи, где ты?
Ты мне нужна.
Не пишите на Дельфи стихов,
Их потом не поймет компилятор.
Он ругнется на них "G P Fault"
Он тупее чем тот Терминатор...
И пока не пришел модератор,
Я закончу сонет про хорьков.
Сонет про хорьков:
Хорьки похожи на людей.
Ну те же ушки, те же глазки.
К ним подхожу с большой опаской.
Им часто не хватает ласки
Но ласка бегает быстрей...
Хорьки похожи на людей.
Ты обещала мне свои стихи.
Ты завещала мне свои духи.
Ты говорила, что смешны мои хорьки.
И ты могла бы...
Но погибла.
От тоски.
Но не по мне.
По мне бы -
Лучше уж от СПИДа...
Все живые погибли давно.
Я не спал в эту ночь и все слышал
Я могу снять об этом кино,
Но зачем??? Ведь, как сказано выше,
Все живые погибли давно.
Ты так загадочно красива,
Глаза без дна, душа без грима,
И эта лишняя слеза...
Я все же отвожу глаза.
Уже не больно, но тоскливо.
Медовый месяц проходит мимо...
Мне уже многое пофигу,
Мне уже многим не стать.
Пусть я негоден для пострига,
Но есть пока, что обрезать...
Движенья учтивы,
Слог полон галантности.
Сегодня мой дом -
Дом толерантности...
В пятый раз в эту пропасть,
В сотый раз в эту сложность,
Где кончается робость -
Там начинается пошлость.
В третий раз в эту прорубь,
Снова страх промахнуться,
Ведь всего три движенья -
И ни за что не вернуться.
Снова бритвой по венам,
Снова голые стены,
Обнаженные мысли
С легким запахом тлена.
Второй раз в одну реку,
Снова располовинен,
Но всего три движенья -
И вот ты снова невинен.
Довлеет над следственностью
Понятие причинности.
С тоскою ностальгирую
По презумпции невинности...
Глаза словно очи
И лоб как чело...
Но разве ты хочешь,
Чтоб мне повезло?
Из тесного мозга -
На чистый лист.
Я все-таки бывший
Гибиционист.
Двое выходят из лифта,
Что-то несут в клеенке.
Я очень хочу ошибиться,
Но, видно, опять расчлененка...
Начинается путь в твоем направлении,
А кончается снова в шестом отделении...
Таланта не хватило на двустишье...
В кокаиновом бреду пьяного психа
Я с трудом различаю стремление к норме.
Я, наверно, уйду, пусть тебе станет тихо,
Все равно - я же вижу - ты сегодня не в форме...
Смолкают нелепые ссоры,
Когда наступает беда.
Ты знаешь, я мог двигать горы,
Я только не знал - куда...
Боюсь, что поздно ставить копирайт...
Когда Рафаэль вдохновленный
Пречистой Девы лик священный
Умом и сердцем побеждал,
Невольной ласки ожидал,
Молил и требовал признанья,
Подслушал сердца первый стук,
Преследовал любовь - и вдруг
Добился тайного свиданья,
Тогда, пустых не тратя слез,
В душе я клятву произнес:
Не буду бриться никогда,
Моя седая борода
Пускай парит над головами,
Покуда вертится Земля -
Кого-то там тра-ля-ля-ля,
Ведь я, увы, больна не Вами...
Ну вот и докатились до двустиший.
Надеюсь, до верлибра не дойдет?
Брови нелепо очерчены,
Глазки наивно подсвечены.
В очередь, в очередь, в очередь,
Милые, милые женщины...
От забот мирских устав,
Наш прапор вызубрил устав...
Мне нравится, что вы больны не мною.
Точнее - что больны не от меня.
А менингит - не хуже геморроя,
Он просто реже. В этом вся фигня.
Ты меня не любишь, не жалеешь,
Разве я немного не того?
И волной удушливой краснеешь,
Лишь одной рукою взяв его...
Мы все умрем, ты - раньше, я - гораздо...
С полуулыбкой, не всерьез,
Без боли, слез и укоризны
Я повторяю свой вопрос:
Зачем меня вернули к жизни?
Я - Иисус и не Христос...
Шрамы на запястий поверхностях тыльных,
Лоб, рассеченный саперной лопатой...
Милая, не плачь, это просто стигматы.
Многие вернулись совсем святыми...
Банально, как само четверостишье...
Не чиркай алчно спичками при мне.
Я не волнуюсь, будет все в порядке.
Стихи, ты знаешь, не горят в огне.
Мои же - и в воде утонут вряд ли...
Не спрашивай, по ком молчим,
О чем тоскую.
На то четырнадцать причин...
Тебе какую?
Ты так отстраненно и чуждо молчишь,
Сделаем шаг на пути к интимности.
Я буду звать тебя просто Малыш.
Только, пожалуйста, без взаимности...
Малыш и Карлсон, день чудесный!
Еще ты дремлешь, друг прелестный,
Окстись, красавица, окстись!
Открой сомкнуты негой взоры,
Пора нам смазывать моторы
И в чушь прекрасную нестись...
И лишь беззубый был способен так влюбиться...
Меня, этот мир, искусство не спать,
Треп нефильтрованный, полный дебильности,
Все, что могу - я могу тебе дать,
Кроме, быть может, комфортной стабильности...
Ты поверь, я хочу немногого,
Ты пойми, я прошу нечастого.
Я не стану кружить тебе голову,
Что все будет, мол, долго и счастливо...
В чужих стихах черпая вдохновение,
Бравируя ненужным графоманством,
Займусь бессонным я стихосложением,
А если нужно - беспробудным пьянством...
Семнадцатый стих в эту ночь,
Так можно не стать поэтом.
Пожалуйста, хватит об этом,
Ты вряд ли сумеешь помочь.
И то, что могло стать ответом,
Уйдет беззастенчиво прочь,
Укрытое белым беретом...
Растем: сегодня не был я с тремя...
Тогда я лежал на понтоне,
Смотрел на фонтан меж платанов
И думал слегка о Платоне
Мыслью лениво-пространной:
За плато-фазу твою эротическую,
Знаешь, тебя уважаю, как брата.
Но зачем ты придумал любовь платоническую?
Лучше б родился ты этим...
Сократом.
Когда весною сходят синяки...
Не забывай меня, губя,
Не обобщай меня, грубя,
Да, и еще, прошу тебя -
Не искусай меня, любя...
Нам часто будет становиться пусто,
Нам часто будет становиться грустно,
Но знаешь, что мне более обидно?
Нам никогда уже не станет стыдно...
Так тяжело тебя будить.
Наивен, слаб, томим, волнуем...
Ну ладно, спи уж, так и быть.
Быть может завтра -
ПАТАНЦУЕМ?
И что мне делать дальше? Как мне пить?
Я говорил, что я тебя хочу?
Прости, темно, я, верно, обознался.
А может это просто я шучу.
А может это... Тапочек порвался.
Давно бы так! Прощай, прости, лечу...
Ты правда хочешь только закурить?
Прости, боюсь понять тебя превратно...
Прости уж, если раз очаровал...
Ты помнишь, я снял тебя по-английски?
Мое "I can happened" звучало убойно.
Ни до, ни после, ни разу в жизни
Я так не владел языком и тобою...
С изменением ситуации
Изменяются концепции.
Был я мастером концентрации,
Стал я мастером контрацепции...
Ты сказала: Это довод.
Я заметил: Грубой силы.
Ты пыталась дать мне повод.
Я не взял - мне было мило...
Ну какой же я, к черту, Есенин?
Я не смог написать ста стихов...
Не Есенин. И даже не Ленин,
Я морально еще не готов,
Но уверен, что менее ценен...
Я не Ленин, не Светин, не Олин,
Не Наташин, не Танин, не Тонин,
И вообще, я не сильно достоин...
Путь к тебе.
Не по трупам - по живым телам,
Когда сердце рвется пополам,
Когда хочется напиться в хлам...
Путь к тебе.
Просто где-то слишком нежная кожа,
Просто кто-то на три года моложе,
А вот эта - чуть старше, но все же...
Путь в тебе.
Не зову, не жду, не сплю, не прощаюсь,
На три шага влево - и возвращаюсь,
Оттого все это я называю
Путь к тебе.
Просто жалко, что чернила кончаю...