Тоска сожмет рукою душной
Угрюмую гортань весла:
Вода взглянула равнодушно
И гулкой рыбой вглубь ушла.
А утром в поднебесье город,
Мой бледный Бостон неродной,
Плыл, позабытый между створок
Огромной ракушки стальной.
Поверхность глянцевитая воды
В туманном детстве, средь полыни рослой,
Да выгнет отраженье резеды
Над озером, как память выгнет после.
Пусть мальчик бледных незабудок рой
Мне принесет на лет моих вершине,
А в старости пускай живет со мной
Слепая роза в золотом кувшине.
По стозвонной осенней стыни
Этот город лилов и мглист,
Здесь на снег ослепительно-синий
Так доверчиво падает лист.
Люди ждут, чтобы ветер очнулся,
Прокутивший все золото вод,
И под собственным весом качнулся
Медным колоколом небосвод.
Бесцельно, словно капелька воды,
Вокруг себя пространства не сминая
И самое себя не понимая,
Идет, и осыпаются сады
В ответ на листопад или полет
Запястий, плеч...
...Как смерть, она идет,
Медлительная, будто ненароком;
Но знанием измучен лоб и рот
О чем-то маленьком или далеком.
Точнее мне ее не угадать,
Зато наверно знаю, что случится:
Как колыхнется узкая ключица,
Как клен обронит сон и благодать.
Всю ночь буран, и не видать ни зги, и
О-боги-кто склоняется к плечу.
Домашнюю, зеленую зажги и
На всякий случай припаси свечу.
На руку сядет бог-ты-мой двукрылый,
И дрогнет в озарении рука.
Чернильница созрела и застыла,
Застыла в ожидании прыжка.
В углу маячит чур-меня двурогий,
Молчит и ждет давно. Не все ль равно?
Махни судьбе, стоящей на пороге,
Протри очки и погляди в окно.
Черный король
В серую ночь
Сердце
Выкрал
В царство свое.
Сердце, не рвись!
(Вдарь по струнам!)
В роще повис,
(Рвись пополам!)
В кронах повис
Лай-да-не-свист,
Шум-да-не-гам.
С черным дуплом
Дерево там.
Только не глянь.
Нет, погоди.
Тронь, да не тронь.
Глянь, да не глянь.
Глянь. Пропади.
Будет твой конь
Рад впереди.
Жизнь впереди!
Смерть впереди!
Так пустота
Скачет в груди.
Бездна: гляди.
...Плачь - да не плачь.
Так - да не так.
То король треф
Тройку червей
Сводит с ума.
Адажио
(из трио-сонаты И.С. Баха для двух флейт и клавесина)
С.С., которая была одета
в белое на концерте
- Се - мой единственный голос, от всех иных - отрекаюсь! -
И флейта врастает в меня по правилам панов и нимф.
- Слушай: плывет корабль, и черен на нем парус,
И волны бегут попарно, и бездна бледна под ним! -
Ответишь спокойно: - Вижу над водами парус черный,
А вслед за ним - парус верный, белей, чем прибрежный мел,
Белей, чем под солнцем - хлопок, под полной луною - волны,
Под звездами - иглы снега: как совесть моя, бел!
Но я воскликну: - Земля! - И выдохнешь: - Не успеем! -
И, белый в белом тумане, корабль исчезнет навек.
И, марш свой прервав попарный, всхлипнет рябь над Эгеем,
Сомкнется и разомкнется, и мерный продолжит бег.
.........................................................
Тысячелетья! Где вы? Одною тягучей трелью
Выскользнули из губ, из запоздалых рук.
Вздохнув, по обычаю нимф опять становлюсь свирелью,
И ты в разговор со мной вступаешь, очнувшись вдруг.
- На белый парус Изольды глядит другая Изольда,
Мерно бегущим волнам тщетно велит стоять.
Смотрит вдоль тени от башни, что ей построила боль, да
Белейшей отводит рукою черную лгущую прядь.
Под долгую, черную трель твой корабль исчезает в тумане.
Так только время гудит да жертву свою сторожит.
- Скорей! Сын печалей, Тристан, изнемогает в обмане.
- Поздно! Тристан, брат печалей, уже бездыханный лежит.
По душе, как по снегу, все утро тянулись следы.
Их потом замело, но все тело осталось седое,
Как русалочье: в мелких жемчужинах блеклой воды.
Се - преддверье зимы, как беды; знак прощаться с водою:
Ранить певчим веслом напоследок живую волну,
Пока чувствует, а не замкнулась, тупея, немея,
Чтоб всю зиму сипеть в ледяном самодельном плену
Да из проруби зыркать, убийцына глаза чернее.
Что-то в городе будет сегодня не то и не так:
Словно если б на площади синяя рюмка стояла
Выше шпилей, и люди шли мимо, и в чьих-то руках
Полотенце мохнатое долго ее протирало.
Так радостей мало осталось -
Ждать снега, как тополя -
Давно так не разрешалась
От времени
тяжко
Земля;
Да эта зеленая ересь -
Стоять (будто мир свеж и вещ!),
Во что-то конкретное вперясь,
Глазами массируя "вежчь".
Ты ночью проснулся и джунгли увидел, - и жидкий
Их воздух, и смачную зелень, - а все оттого,
Что лучик фонарный пронзил жалюзи и прожилки
Лианы-монстеры чертил на стене пред тобой.
Как чудо огромно в момент зарожденья, - покуда
Несешь, как челнок в гобелен, свою нить в торжество! -
И ты, словно утлый челнок, захлебнувшийся чудом,
Очнулся на дне и почувствовал тяжесть его.
Но время проходит и призрачный купол взрывает -
Недолго же ты пролежал, пораженный, на дне!
Ты держишь бокал, и вчерашнее чудо всплывает
Среди мириад пузырьков в золотистом вине.
- Скажи мне, что на душе у тебя? - Молчание:
Черное и гладкое, как вода,
Похожая уже не на слово "печальныя",
Но на слово "всегда".
- Скажи мне, что душит тебя? - Океан молчания,
Мои берега принял в дар океан-зрачок.
От уходящей под воду пристани хочет отчалить
Затонувший челнок...
Когда ты уйдешь - пусть падают листья,
Пусть золотом льются из черного неба,
А я буду помнить до первого снега -
Червонный траур недолго длится.
Стану забывчивей дерева в роще...
Улыбнусь - уж не вспомнить! Уйду туда,
Где все - еще пустынней и проще,
Чем желтые листья на глади пруда.
А думалось - поодиночке
Мы не прожили бы и дня...
И две невиданные строчки
Внезапно выбрали меня.
Ах, как легко они родились,
С каким трудом ложились в стих!
...С тех пор я сильно изменилась,
И больше не было таких.
Увидать тебя воочью
И уснуть.
Будешь пить сегодня ночью
Млечный путь.
Жить острей и несвободней:
Жизнь - одна!
Если будешь пить сегодня -
Пей до дна.
Смерть кругами ходит близко,
Рук полна.
Скоро выплюнет ириску
В мир луна.
В эту ночь считают звезды,
Листья жгут.
Пей осенний звездный воздух,
Дымный брют.
Тучи месяц обгоняют
В два скачка.
Небеса себя роняют
Вглубь зрачка.
И обжитый небесами
Купол - пуст:
Небеса ныряют сами
В недра чувств.
Смерть кругами ходит близко.
Ты испил?
Пой же в гулкий купол из по-
Следних сил!
И пока до снов вчерашних
Даль видна,
Ешь предутреннее брашно,
Пей до дна.
(Бродят люди в треуголках,
Это - сны.
Руки их от наших колких
Глаз красны.
Ходит, ходит смерть кругами,
Нам верна.
И звезда одна над нами.
Пей до дна.)
Бостон
Не город, а битва драконов:
кирпичного с серым.
Лимонные бабочки гинкго
садятся на красный асфальт.
Ты видел его золотым,
и синим, и пьяным, и шумным?
И мед, и желток, и духи
струились из окон его?
Нет, ты не видал ничего:
то - лишь уступка его небезумным.
Телефон-автомат
(сочинено в три года)
Трубка далеко от дома,
Телефон на улице.
Фонтан голосов летит.
Голос мятый,
Неизвестно какого цвета.
Мира Кон
Конкурс русской сетевой литературы
АРТ-ТЕНЕТА 1997
(Архив)