ЛИНОР ГОРАЛИК Мертвые песни. I Утро того же дня. Помещение две на две Мысли. Насечка окон на светлой пустой стене. Звук образует полость, как заяц в густой траве, И неприятен так же, как мушка в сухом вине. Утренний хруст газет, с этим запахом тиражей, Утренний променад - по ступенькам - в машину - в блок - В лифт. За стеклом плывут контуры этажей. Редкое чувство: пол дальше, чем потолок. Полдень того же дня. Вялая кутерьма. Каждый строчит в гроссбух, каждый несет листок. Если открыть глаза - кажется, что зима, Если закрыть глаза - кажется , что восток: Шелест купюр и рук, крики усталых рикш, Мухи, потенье, зной, - словом, гнилой базар. "Скоро, терпи, терпи!" - сам себе говоришь И забываешь вмиг , что сам себе сказал. Вечер того же дня. Свет аварийных ламп, Нервных машин гудки, крик телепередач, Похоть блестящих губ города типа "вамп" - Хочешь - беги, кричи, хочешь - сиди и плачь... Выключи верхний свет, ключ поверни в замке, Вымой лопаты рук, кошке накрой на стол. Все порошки за раз раствори в молоке. Прежде, чем лечь в постель, выведи: "Я ушел." II Благодаря фонарям, за деревьями виден лес, Каждые три сосны - лабиринт. Минотавр внутри. Хвои (не то костей?) хруст. Небосвод белес. Думай, что крики птиц - скрип выходной двери. Благодаря естеству (Память? Рефлекс, инстинкт?) Ты продерешь свой путь в дебрях колючих лоз. Зрение, чуткость, нюх, - ты не пропустишь Стикс, - Что еще никому, впрочем, не довелось... III То ли такая блажь, то ли и вправду смерть, - Черт его разберет, - то-то он здесь в чести. Каждый теперь горазд много чего посметь, - Тот, кто сумел принять мысль о конце пути. Нет никаких котлов, серы, кусков огня, Воплей, стенаний, вил, жути мучимых тел. Собственно, мир как мир. Хочешь - дерзай, меняй. Я бы его любил, если бы захотел. IV Утро того же дня. Все, как оставил сам: Тапки , будильник "Мир", кошка, комод, матрас. Так же со стен глядят лики журнальных дам С глянцевой кожей рыб, - чай, не последний раз.. Что же, живи, трудись, пялься в столбцы газет, Письма пиши в жилтрест, копии их храня. Слушай, как по ночам адски шумит клозет. Полдень того же дня. Вечер того же дня... *** Назовем это временем суток. Положим, "день". Обозначим словами "кровать","подзеркальник","кресло" Группу крупных предметов. Пометим понятьем "пресно" Слабый привкус во рту. Сгруппируем за шторой тень, Окрестим "непонятным" наличие нас внутри, Облегчив себе труд расстановки дальнейших меток. Сговорившись о терминах, делим на 8 клеток Все пространство, и в них группируем часы по три. Этим способом сутки мы можем построить так, Чтобы нам не казалось впоследствии, что пропущен Нами был в этой комнате некий полезный знак, Или некий делитель ошибочно был опущен. Получая впоследствии тонкий суммарный смысл Происшедших событий, мы сможем свести анализ Елипоиды прошлого, врезанной в нас, как мыс, К тем погрешностям, в коих мы сами себе сознались. *** Рисоваться в короткой мантии,не скрывающей башмаков, Говорить дочерям обиженно: "Ну конечно, тебе решать". Не стыдиться шутить со слугами, но считать их за дураков, И ходить по балконам с тросточкой, и министрам корпеть мешать. Заглянуть к королеве; фрейлину похвалить за цветущий вид; Посмотреть на морщин проталинки,грустно вспомнить, какой была Когда время неслось, как конница, когда сам он был боевит, когда юбки носили женщины, а не эти колокола... До обеда бродить аллеями, на поклоны кивать в ответ, Фантазировать, что на старости отойдешь от суетных дел И уйдешь в монастырь; и хмуриться, представляя , как много лет Будут грызться зятья и пакостить, за имперский борясь удел. Загрузивши живот индейкою (подгоревшей - а что с них взять?) Задремать, огорченно думая, что опять переел в обед, - И не знать, как, войдя, дыхание затаят лейб-медик и зять, И как выдохнут с облегчением, убедившись, что пульса не *** Живопись То, что казалось белым, Утром вполне серО. Башня, как парабеллум, Утру теснит бедро. Площадь бесполой шяпой Давит его виски. Город шершавой лапой Рвет его на куски. То, что казалось черным, Нынче меняет цвет. Кажется рассеченным, Но поглощает свет. Серо-зеленой гаммой Выписан грязный порт. Рынка пейзаж за рамой, Сытный, как натюрморт. То, что казалось синим - Небо, вода, стекло, Голуби, воздух, иней - Нынче белым-бело. Кисти о грудь палитры Бьются, как волны в брег. Холст - словно поле битвы, - Розовое сквозь снег. То, что казалось красным, Высохнув, обрело Бурый оттенок - ясно, Что на него нашло. Бывший трухлявой шторкой, Жгут на запястье толст... Бурой покрытый коркой, Белым замотан холст. То, что казалось желтым, Звякает в кошельках. Мягкое , стало жестким, В виллах, камнях, шелках,- Все , что несет отраду, Тешит любую блажь, Под голоса и взгляды Вязкие, как гуашь. Линии не прижиться, Линия морщит лоб. Каждый мазок ложится, Словно солдат в окоп. Каждое лыко - в строку, Каждая пуля - в лоб, Каждый рисунок - к сроку, Если назначен срок. ...Если умерить дерзость, Можно , потратив час, Изобразить не мерзость, Но пастораль анфас: Пятна прибрежной рощи, Церкви седой иглу, Серый корявый рощерк В нижнем правом углу. * * * Пришла, уселась в кресло под навес, Схватила чашку , повертела в пальцах, Сказала, словно вышила на пяльцах: "Я остаюсь, не выгонишь, балбес?" Прогнулась к сумке, сзади, на ковре, Порылась в ней, достала зажигалку, И,глядая в небо, как глядят в шпаргалку, Сказала: "Что за мерзость на дворе!" Услышав, как закапала вода, В глубоком кресле повернулась круто И отразилась в зеркале, как будто Вовек не выходила никуда. * * * Лене Делицыну - с благодарностью I Этот чайник - ты видишь? - я купил в позапрошлом месяце Марте. Сейчас февраль.Полуснег , полудождь за рамами. Время несется вскачь, хозяин квартиры бесится, Требует денег вперед. Я пишу, волочусь за дамами (Крем , папильотки ОТТУДА, дешевый лосьон), третирую Местного пса (Я безжалостен. Он еще будет шелковый). Все еще не звоню, но по часу в день репетирую: Твой телефонный голос, и как что-то в трубке щелкает. II Не хочу показаться скучным, но нет новостей. Посуда С третьего дня не мыта, бумаги на тумбе - свалкой. Город в окне и птицы. Чувство такого чуда, Словно я сам летаю там беззаботной галкой. Бросить все это к черту - все эти письма, мысли, Обзавестись писюхой лет двадцати. Побриться (Бороду). Город в раме, и провода повисли Так, словно их узору больше не повториться. III "Этот чайник - ты видишь? - я купил в позапрошлом месяце Марте. Сейчас февраль." И, наткнувшись на эти строки, Ты приподымешь бровь, и , глядя в лист, переместишься С кресла на старый диван, и подумаешь - как же сроки Скомканы скудостью быта, томлением, спешкой, скукой. И подойдешь к окну, и будешь следить за птицей. Птица кружит, кричит, и ходики вторят с мукой, Так , словно их словесам больше не повториться. В духе времени Слабое дитя цивилизации, Без удобств не стою ничего. Зубочистка и канализация - Символы уюта моего. Есть у нас на все легитимация, Не стыжусь себя я повторять, - Отпарвлять нужду в канализацию, Зубочисткой в зубях ковырять. Ласково урчит канализация, Зубочиста щелкает, бела... Если б не бояться деградации, Я бы в этой позе и жила...