А. Гридин (quandr@cityline.ru or andrewsg@orc.ru)
***
В каком-то волшебном круге
Стояли два человека,
Стояли два человека
Прижавшись друг к другу.
В каком-то волшебном круге
Музыка тихо играла,
И тихо шуршали листья,
А больше ни звука.
Они о чем-то шептались,
Но слов не было слышно,
Ее светлая радость,
Его чистые мысли.
Он как река на равнине,
Она - прибрежные травы.
Он дождь с неба
В ее ручей синий.
В каком-то волшебном круге
Два человека знали,
Что круг все меньше и меньше
И тише и тише звуки.
Два человека знали:
Нет времени плакать.
Они смеялись и пели,
Глазами только прощались.
Счастья вам, дети деревьев,
Музыки, ласки дождя.
Ждущие пусть дождутся,
Но вам ждать нельзя.
Деревья как старые слуги
Оденут вас в желтые листья
В тесном волшебном круге
В маленьком круге жизни.
***
Упругий шест в моих руках,
Вода каналов ловит страх
Дворцов.
И в небе Марс, и в мире - Марс.
Единый бог в полночный час
Засов.
Мой брат как Брут, а я немой,
Мой ангел - Люцифер ночной
Воды.
И в небе рай, и в воду рай,
А по бокам собачий лай
И дым.
Звезде упасть судьбой дано,
Вопрос куда решен давно
Не мной.
Но в мире ночь, а в небе - пир,
определенно этот мир
Больной.
В такое время я люблю
Всех, с кем давно не состою
В родстве.
Упругий шест в моих руках.
И там, где раньше правил страх,
Рассвет.
***
Есть несколько слов,
Заверенных тобой.
Вынужденный молчать,
Я ставлю чай.
Какой это вольный плен -
Ждать твоего звонка,
Забыв семизначный код,
Семь цифр или семь нот.
Время уходит в ночь,
Темнеют твои глаза,
Но так далеко-далеко,
За линией смены дат.
Что Пенза, что Вашингтон -
Пространство искажено.
Не километры, а дни
Мешают остаться одним.
***
Туфли держа в руке босиком
На влажном полу оставляя следы,
Забыв сигареты, боясь насекомых,
По краю покоя и темноты,
Она вышла во двор,
Давно уж не веря себе самой,
Словно удачливый утренний вор,
Она возвращалась домой.
Вдоль Чистых прудов, лебедей разбудив,
По лужам, в которых застыл телеграф,
И башенный кран, стрелу опустив,
Склонялся над ней как уставший жираф.
Мимо Манежа, сквозь Арбат,
Под арку, двором, в переулок хромой
Шла, улыбаясь, не глядя назад,
Она возвращалась домой.
Ступени узнали ее шаги,
На стенах буквы знакомых слов,
Здесь жили ее враги,
Но чаще была здесь любовь.
А в комнате плюшевый Дональд Дак,
И старые постеры Адамо,
Все также как прежде и все не так,
Она возвращалась домой.
***
Грустную песню на память хотел бы я спеть,
Изящества в ней не желаю иметь -
Уж видно природа,
Поскольку всегда нашим чувством мешают слова
И жертвы любви, и слабость родства,
И сила свободы.
Дорога на поле выходит, как устье реки.
Пьянеть от простора, тонуть от тоски,
Любить это небо
Что вы ощутили бы, видя последний рассвет?
Возможно как знать ваш автопортрет
Желаннее хлеба.
Что нам в подарок у этого вечера взять?
И чем отплатить - любовь не отнять
И ненависть тоже.
Так выпьем, друзья на поминках надежды вина,
Цветами придет и младенцем она,
Но только чуть позже.
***
Звенящее солнце карнизов,
Испачкана зимняя гжель.
Идет хрустально-капризна
Женщина-женьшень.
Шанель остается в Париже,
Шумен парижский день.
Идет по шуршащим крышам
Женщина-женьшень.
Желтый цветок безличен.
Несущая пепел в руках,
Женьшеневая Беатриче
Улыбкой не скроет страх.
Идет, ощущая шепот,
Царственнейшая тень.
Кого же все-таки ждешь ты,
Женщина-женьшень?
***
Боже мой, какие дали
Не охватит верный глаз!
Небеса каких италий
Не подарят мне экстаз!
Ни наследником, ни вором
Я не въеду на Бродвей.
Лучше кончить с этим вздором,
Воспарив крылатым взором
Над крыльцом твоих бровей.
Чуждых веяний гаранты
Так близки моим слогам,
Как фрегаты с контрабандой
Черноморским берегам.
Братьев по неразуменью
Недосуг искать впотьмах.
Лучше спрячусь за мигренью,
Прошлое предам забвенью
И останусь во грехах.
Не дарован дух скитальца,
Никого я не гоню.
Просто слишком редко пальцы
Прикасаются к огню.
Я уеду от базара,
Вопреки судьбе самой,
Я пойду на дым пожара,
И, дай бог, еще не старый,
Попаду к себе домой.
***
Тягуче-тягуче, подобно волынке
Тяжелые тучки плывут на картинке,
Пожухлая травка и мертвые птички,
Бездомная шавка в погоне за бричкой.
И медленно тянется к небу дорога.
Во всем понедельник и дует немного.
Банальный сюжет и бездарные краски,
А хочется, хочется сказки.
Поэтому люди глядят на картины,
Где пышные груди чисты и невинны,
А стоит на миг посмотреть чуть-чуть выше:
В пустые глаза, на припудренный прыщик.
Такая девица стыда не боится,
Хоть хочет за принца, но вроде не львица,
Банальный сюжет и бездарные краски,
А хочется, хочется ласки.
Когда-нибудь на гору влезет бульдозер,
И проповедь грянет в отборнейшей прозе:
Любите друг друга, как две шестеренки,
Братишки-людишки, сестренки-буренки.
Тогда-то и вспомню, кусая манжеты,
Про милые сердцу былые сюжеты,
Про то, как тягуче, подобно волынке
Тяжелые тучки плывут на картинке.
***
Я жду того, кто черной тенью
Прошелестит над этим светом,
Таким беспомощным, раздетым
С рожденья.
Мне не дано быть фаворитом
Твоих колонн и подземелий,
Поскольку скромным подмастерьем
Воспитан.
И, не найдя покоя дома,
В глаза попутчиков дорожных
Смотреть я буду осторожно,
Искомо.
И пусть в создании прекрасном
Не даст мне бог увидеть слезы,
Иначе все слова и позы
Напрасны.
Не верю следу никакому,
Но только кажется все чаще:
Все то, что с нами будет дальше
Знакомо.
***
Когда неспокойно на душе,
Когда я твердо знаю - пора,
Надо делать дело. Игра
Остается в прошлом. Уже
Я немного опоздал, огня
Не хватает на мост, любить,
Но не быть богачом,
простить,
Оставшись не причем.
Я ждал, когда снова зима убьет
Все о чем я мечтал. Зачем
Я не выбрал покой? Зачем
Я на грани, где свет и тьма
Правят в царстве теней,
Где умирает надежда?
Но ничто не вечно под луной,
И все торопятся сойти
На параллельные пути,
Что остаются за спиной.
И горе тем, кто не посмел,
И счастье - потерявшим сон.
Наверно лишь один закон
Подарит нам одна из стрел,
Навеки принесенных в наш
Забытый богом светлый мир.
Пока я совсем не мудр, но знать,
Что изменится все легко
Даже если ты юн, веков
Не носивший груз, и сутр
Не читав никогда, смотреть
И смеяться над тем, что ждет
Впереди я учусь; тот лжет,
Кто владеет правдой. Вода
Смоет наши следы
Там, где воскреснет надежда.
***
Мой огонек на конце спички
светит,
Когда на всем свете
Горят только свечи.
И вечер,
Вечер у печки,
Вечность
в нашей сторожке,
И я осторожно
кладу свои руки на плечи.
Ты обернешься ко мне,
Ты не заметишь окна.
В этой безумной стране
Ты не одна.
Я налью тебе чай,
Брошу собаке кость.
Ну, а теперь, включай
"Юнону и Авось".
Майская ночь
Шепчет так тихо,
Трусиха,
Я тоже читал Экзюпери,
И я знаю, это не прихоть
Верить
Во все, что позвало
войти в эти двери,
Смотри
Ты обернешься ко мне,
Ты не заметишь окна.
В этой безумной стране
Ты не одна.
Я налью тебе чай,
Брошу собаке кость.
Ну, а теперь, включай
"Юнону и Авось".
***
В водопаде твоих волос
Голос разума - мертвый голос,
И журчит, журчит баркарола
В водопаде твоих волос.
Капля музыки по щеке
На счастливые смехом губы.
Словно флейта исчезнет в трубах,
Капля музыки на щеке.
Я поверю твоим глазам,
Я забуду ненужный голос,
И пускай звучит баркарола,
Незабытого сна слеза.
Радость будет лишь в мире грез,
А на памяти грусть туманом.
Мне наверно не быть капитаном
В водопаде твоих волос.
***
Из нашего рояля лезут мыши,
Дребезжит струна земного счастья.
И мы не лучше и не ближе,
Мы все находимся во власти
Татарской песни черных клавиш.
Нам стрелы вместо слов даны природой,
Нам радостью раздетыми в сугробе.
Полями наши огороды,
Морями - реки, руки - боги.
И как пожары светятся восходы.
Рубашка на груди давно по ниткам,
Кресты гнут буйну голову в ненастье.
И наша страсть к спиртным напиткам
Убила остальные страсти,
Но это буржуазный пережиток
Мы любим гипс, мы очень любим мрамор.
Осталось ими выложить дороги.
Как приговор, кардиограмма
За грязнокухонные склоки,
За смерть немногих и упрямых.
***
На закате этой ночи
Боль в лопатках станет тише.
И прорвутся сквозь рубашку
Два морщинистых крыла.
Не умея наслаждаться
Тихой радостью полета,
Я пройдусь по коридору
Гордой поступью орла.
А в душе меж тем окрепнет
Безоглядная решимость.
Я пойму, что это небо
Стало ближе мне чуть-чуть.
Распахну окно на кухне,
Поднимусь на подоконник,
Покурив перед дорогой,
Я отправлюсь в дальний путь.
И хирург, забыв больного,
Будет вслед смотреть угрюмо.
Диссертацией крылатой
Помашу ему с небес.
Военком с тяжелым сердцем
В мусор выкинет повестку,
Где написано, что призван
Я на службу в ВВС.
Только пусть никто не плачет,
И не радуется также.
Все на свете очень сложно,
Все на свете неспроста,
Вот когда отсохнут крылья,
Как обычно звездной ночью,
У меня возникнет ниже
Ощущение хвоста.
***
Французы, славяне, индейцы -
Надежды и веры рабы.
Я слишком богат, чтоб надеяться
На лишний подарок судьбы.
Играть по ночам на бубне,
Смотреть когда бубен стих.
Синдром утонувшего в буднях,
Мечта всех спасенных из них
Тройка, семерка и дама -
Формула тихих детей
Чокнутого Авраама,
Одной из его затей.
Из трех выбираю я сына,
Он все-таки не промолчал.
Немыслимая Палестина
На кухне моей по ночам.