Даниэль Гер
Е-mail
ICQ-5508519
* * *
Ты мне спой о чем-нибудь о давнем,
Прикрываясь крыльями ресниц,
Спой про тройку и резные ставни,
Бубенцы и дали без границ.
Иль не пой, уж лучше бы не надо -
Отгорела старая свеча,
Вспоминать о прошлом не отрада,
Как и о теперешнем молчать.
Ведь в моём сегодняшнем забитом
И людьми и бытом непокое-
Мне смешно грустить о том забытом
Времени, что было не такое.
Нет уж, пой, топи в тоске случайной
Горевую будничность событий;
Открывая сердцу изначальный
Путь к простой прозрачности наитий.
Ты мне пой о чём-нибудь о давнем,
Прикрываясь крыльями ресниц,
Пой про тройку и резные ставни,
Бубенцы и дали без границ.
* * *
Ты рисуешь свой мир на картоне из
мрака,
Ты используешь путеводитель для
света,
Ночь ложится, как брошенная собака,
На пустую арену ушедшего лета.
Скоро будет зима, и озябшие руки
Будут вешать игрушки и трогать
иголки,
И в надежде на праздник вокзальные
звуки
Будут, падая в снег, как цветные
осколки.
Скоро будет зима,
Словно белая лошадь
Она влажную морду нам вложит в
ладони;
Среди тысячи снов, и плохих, и
хороших,
Это время, как будто эскиз на
картоне.
* * *
И тем не менее - зима,
Застыло блюдо с манной кашей,
Листаю пыльные тома,
Слегка одолевает кашель.
В сугробы вдавлены дома,
День выбелен, но не раскрашен,
У продавщицы нос расквашен...
И тем не менее - зима.
И тем не менее - река
Уже покрылась лунной коркой,
Квартира кажется каморкой,
Повсюду давят облака,
Снега поднялись,как стога...
С пустыми мыслями о быте,
О бытие и общепите
Гляжу, как день до боли бел.
Так болен мир!
Так рвутся нити!
Так нестерпимо много дел!
Трамвай, набрав полдневной прыти,
Увозит два вагона тел...
Я слышу, как смеются дети,
И кажется - схожу с ума;
И тем не менее - зима
Скользит в серебрянной карете.
* * *
И тем не менее - зима.
Застыло блюдо с манной кашей,
Соседский кот сошел с ума,
Став неожиданно папашей.
И вот уж четверо котят
Бегут по снегу,как хотят.
Один свалился кверху пузом,
Не справившись с подобным грузом,
Второй бежит поднявши хвост,
За ним другие в полный рост.
А сторож Бабочкин простужен,
Ему сегодня очень нужен
Стакан парного молока
И чья-то теплая рука,
Он,может, был бы чьим-то мужем-
Да не берёт никто пока.
К тому же нынче воскресенье
И беспричинное веселье
Имеет массовый размах,
На прочих нагоняя страх.
Одни приветствуя свободу
По снегу бродят босиком,
Другие лепят снежный ком
И славят матушку-природу.
Короче - все сошли с ума!
И тем не менее - зима...
* * *
Ночь пришла - молчаливая женщина,
В небо вскинула траурный плат.
Жизнь ещё на мгновенье уменьшена,
Стало больше обид и утрат.
Мы идем за своими потерями,
Мы забыли дорогу назад,
Никогда и ни в чем не уверены -
Смерть и нам заглянула в глаза.
Мы судьбою навеки прикованы
К своему кораблю и к рулю,
Мы гордимся своими оковами,
Мы боимся ответить - "Люблю!"
То, что было, то с небылью смешано.
В то, что будет, смелее иди,
Ведь не всё ещё тьмой занавешено,
Может что-нибудь есть впереди.
* * *
(впечатление от картины Питера
Брейгеля "Охотники на снегу")
Весёлый висельник, отставив кружку
пива,
Раскланявшись лениво,
Вышел прочь,
Туда,где черносливом зрела ночь,
И время ветви расставляло криво.
Да так и не дошёл до наших дней.
Насытив брюхо дюжиной свиней
Трактирщик безмятежно спал один-
Жена не помещалась на кровати,
И нос его, как город Амстердам,
Рассветом озаряясь ещё с ночи,
Храпел и раздувался что есть мочи,
Окрестных завораживая дам.
А солнце,словно алый Алладин,
Над морем плыло в шелковом халате.
Вот показался парусник вдали,
Да так и скрылся там за облаками.
Вот женщина красивыми руками
Белье стирает, стоя на мели.
И та ушла.
Но лет не веря бегу,
Охотники всё движутся по снегу,
Их жёны ждут и дети их здоровы,
И только небо в сумрачной пыли.
* * *
(с бесконечным почтением-
Иосифу Бродскому...)
Сегодня день окрашен в синий цвет,
В нём много льда, да только снега
нет
И каждый третий временем простужен.
И если кто-то здесь кому-то нужен,
То это только виноватый бред
Прохожего, глядящегося в лужи.
В столовых запах жареных котлет;
А улицы становятся всё уже.
Но если шире - это даже хуже,
Уже не знаешь, где оставить след.
Среди бесцветных снов, бесцельных
бед,
Сегодня завтрак - запоздалый ужин,
И если кто-то спит, то не разбужен,
Ведь за столом всегда кого-то нет.
И лишь октябрь стужей перегружен.
* * *
Я хочу, чтобы было тепло,
Или чтобы замёрзло стекло,
Создавая подобие Рая
В этих стенках от края до края.
Я хочу,чтобы не было мглы,
Чтобы были тупыми углы.
И пускай мои рифмы банальны -
В этом нет ни вины, ни игры.
Я хочу, чтобы было не жаль
Уходить и довериться шагу.
Вот и всё. Только снег, словно сталь,
Вырастает, не тая, в бумагу.
* * *
Запах мыла восторженно вмят
в белизну полотенца,
Через контур огня
в сумрак тянутся белые нити,
Утро зимнего дня,
как рожденье святого младенца,
Бел и наг, он встаёт из заснеженных
простынь - и видит:
Старый лекарь, кряхтя,
сединою крыльца озадачен,
Осторожно ступая,
трясёт он своей сединою,
И слезятся глаза,
и пенсне никуда не годится -
Помутнели стекляшки,
а снег так и валит стеною.
Вот девица ведёт на прогулку
мохнатого шпица,
Он глядит, улыбаясь,
дивится причудам природы.
Вот мальчишка хлопушку достал
наподобие шприца -
Напугать хочет кошку
сомнительной пегой породы.
Белый голубь из рук гимназистки
ест хлебную мякоть,
И по мокрому снегу,
имея такую отвагу,
Лошадь тащит телегу,
отдавшись нелепому бегу...
Старый лекарь спешит,
но мешает противная слякоть,
Или годы мешают
привычному быстрому шагу...
* * *
Часовщик отдыхает и дворник почил
при дворе.
И стоят, не осёдланы, мётлы,
И вздыхает метель, и шарманка
молчит,
И шарманщик во сне пожимает плечами
-
Должно быть со стужи.
Над ним же упругие дятлы
распростёрлись крылами
Под куполом ночи,
Носами держась за стволы.
Только что-то не спится,
Но выронив спицы,
Спит колдунья-зима.
И уже не придёт та, что ждёт за
холмом,
И фонарщик забыл погасить фонари,
Это что же творится!
Вот бездельники все!
Вот я встану - тогда поглядим...
* * *
Налетели ветры,
засвистели,
полиняла неба синева,
под ногами льдинки захрустели
и убрались окна в кружева,
а дома манят теплом постели...
без влюблённых парки опустели,
и над телом мёртвой карусели
фонаря склонилась голова.
* * *
На бумаге стынут галочки,
Знать, не время для наитий.
Поскакал бы я на палочке -
Да,боюсь, не хватит прыти.
Без меня играют в салочки
Под луной в ночи русалочки.
Вперемешку с чьими криками
звоном денежки катилось:
- Не дозвались, да накликали.
Посерело. Замутилось.
Кто и что из дыма выкроил?
То луну туманы выкрали.
Ивы свесились в ручьи,
Под водою ветви - плети.
Ивы, чьи вы?
- Да ничьи.
Ивы, можете ответить?
Это чьи следы?
- Да мало ль чьи.
Может даже и русалочьи.
* * *
Пусть будет краток мой покой,
Пусть будет мой покой утрачен.
Ничьей немыслимой рукой
Не будет мир переиначен.
И то,что зрело на корнях,
Уже уносится ветрами.
Один зачат, другой зачах,
А мир застрял в оконной раме.
Ложись туда, где мягок мрак,
И просыпайся там, где будят.
Аминь, друзья, да будет так,
Как больше никогда не будет.
* * *
И луна - одна,
И как вымер - мир.
И беда - без дна,
И туман - без дыр.
Неба белизна
Надо льдом седым,
Ни ветров, ни сна -
Только сизый дым.
Только бритвы край
По картону дня -
Торопливый Рай
На краю огня.
* * *
И это, очевидно, то, что есть.
И это, очевидно, то, что - я.
И под ногами ржавая земля,
И небо,неживое, словно жесть,
И небо, голубое, словно дым,
Глядящее на этот долгий век.
Что нужно вам, и что не нужно им?
Решайте, господа!
Да будет свет!
Россия-Украина-США-Израиль.
1985-1996