МИХАИЛ ВЛАДИМИРОВ В ВАГОНЕ (Рассказ) Вошла, задевая волочившейся по полу сумкой за двери, заплёванные стены и ноги копошившихся среди своего барахла пассажиров. Сзади, сопя носом, тащился Колька. - Племянничек! Места оказались почти что у самого входа. Хорошо ещё, что купе - не плацкарт! Спасибо сеструхе, молодец, Танька, купила всё таки. Плюхнулась на лавку, отдышалась немного. Вроде и выпила самую малость: с Танюхой прощалась, ну с девками там, а голова кругом идёт. - Расселся чего, уродище,- это Кольке она,- вставай, вещи распихать надо. Только распихала, села, вздохнула свободно, как снова вставай-подымайся. Сосед! Молодой, вроде так, ничего себе, тоже барахлишко своё под лавки рассувал. Боже, Боже, какая тоска. Что же делать? Ведь ехать-то долго. День, и ночь ещё. Со скуки подохнуть. Волком взвыть. Ох, картишки-то не взяла, а ведь талдычил всё Колька про них. Вот и поехали. Перед самым отходом прибежала соседка ещё. Оказалась учительницей со стажем. У-у! Рожа постная. Скоро в гроб ей пора, а туда же ещё, молодится! Пропадать что ли нам от тоски из-за неё? Или с этим язык почесать? - Слушай, звать тебя как? - Ты, Вадик, случаем не из этих самых - ну из тех, которые деньги лопатами гребут и мешками собирают? Ах, вот как! Ну, так я и думала. - А что, жалеть их что ли, деньги эти самые? - Тьфу! - Мы вчера - с Колькой вон - из гостей возвращались, дак троллейбус, падла, из-под самого носа ушёл. Ну так что, ждать нам что ли? Или пёхом я три остановки потопаю? Ну, тормознули "шестёрку", подскочили за парочку тонн. Да какие тут деньги? Ведь вечно: тому дай, этому дай... Ты, Колька, сколько математику за экзамен в тот раз заплатил? - Вот то-то! - Что? Вы не брали ни с детей, ни с родителей, Анна Григорьевна? Авторитет, говорите, большой? Да кто же вам даст! А вот вам, Вадик, часто давать приходилось? - Колбаски вот возьмите, огурчика. - Мы? Конечно же, будем! Вот только Колька не будет. Нельзя, он у меня ещё маленький. - Что? - Нет, ни фига! Никаких чуть-чуть. Ну разве на самое донышко. Так, попробовать. Ой, как я люблю это самое! Вот недавно... - Кем работаю? Ай, и не всё ли равно, кем работаю, Вадик! - Диспетчером работаю. По лифтам. Сутки - дежурство, трое гуляешь. Ой, да ну ты что...! Ха-ха-ха. - Ты, Коля, не слушай! Тебе такие вещи знать не положено. - Мало ли что у вас там в школе ещё рассказывают. Вот, поди, лучше, кипятку набери. - Чего тут не уметь? Там у проводницы спросишь! Ах, теперь такие дети пошли, Анна Григорьевна! Как вы в школе со всеми справляетесь? - Ой, да ну бросьте! - Вадик, ты в какие рестораны больше всего ходить любишь? - Мне самую капельку. - Где это мы едем? - Ну ты что, сейчас и Колька придёт! Колька и вправду пришёл, притащил кипяток. Принялись пить чай. - Огурца? Как? На что он похож? - Ну, вы скажете Анна Григорьевна! Вадик, будемте с вами на ты. Что? Давно? А я и не заметила! - Брудершафт! - Ой, щекотно! - Берите, вот курочка. - Что мне нравится? - Нежность и ласка! - Ну зачем же, милейшая Анна Григорьевна, всё сводить на постель? Вот была я в том месяце в Эрмитаже... Там одна есть такая картина... - Нет, не та! - Не совсем уж и голая!.. У неё там такая повязочка... - Груди? - Фи, Вадик, фи. И ведь всё таки здесь же ребёнок! - Не такое слыхал? - Что? Какие картинки? Вот я за ухо живо тебя! - Да, пожалуйста, Анна Григорьевна, и берите капусту. Здесь отличный бисквит и котлеты из лучшего мяса. И не бойтесь, я их приготовила только вчера. - Ай! Вадик, вы уронили котлету на брюки. - Да, конечно, на ты. Вчера вечером по телевизору говорили... Вы знаете, там такая есть передача. Такое, не при детях будь сказано, показали на днях... - Что? Куда ты ходил? Да ведь это же гадость! Порнография! Как тебя пропустили? - Как, откуда я знаю? - Может быть, и смотрела. Вот это уж дело моё! - Что? Попробовать? С кем, не с тобой ли? Ух, противный мальчишка! От горшка два вершка, а туда же! Вот сейчас тебе Вадик задаст! - Что? Случайно? Нечаянно? Больше не будет? Ну, так и быть, извиню ради первого раза. - Лезь на полку и спи! И чтоб до утра больше рта не раскрыл! - Вадик, милый, ну что ж это, а? - Нет, немножечко только, не то я совсем опьянею. - Руки положила на стол, голову - на руки щекой, и на Вадика - глазом. - Ох, я пьяная, да! Анна Григорьевна, конфетку хотите? - Ничего себе, сколько натикало таймов уже! - В поезде время то тянется, то вовсе его не заметно. Пожалуй, я буду ложиться. Там свободно? - Пойду, прогуляюсь. Вернулась в халатике. Анна Григорьевна двинулась в те же места. Боже, Боже, какая смертельная скука! Вадик поднялся, прошёлся два раза по узкой клетушке купе и примостился на краешке дивана, рядом. Говорили о чём-то. Возвратилась Анна Григорьевна и с оханьем улеглась на свою полку. Поворочалась, пошебуршилась и отвернулась к стене. Вадик придвинулся ближе. Наклонился. Ткнулся губами в лицо. Прогонять и отталкивать не было сил. Вот ведь стыд-то! В вагоне! А Колька? А эта? - "Вадик",- горячо зашептала ему что-то, попыталась освободиться и откинулась бессильно... Анна Григорьевна с нескрываемым интересом наблюдала за сценой; с верхней полки свешивалась растрёпанная Колькина голова; сквозь неплотно закрытую дверь заглядывала с любопытством коровообразная проводница. * * * Проснулась в шесть. Вспомнила сразу. Вадик мирно посапывал на своей полке. Рот у него был приоткрыт, и во всём облике проглядывала какая-то наивная щенячья глупость. Болело, кажется, всё тело. Кошмар, кошмар! Ну что за ерунда? Скоро что ли Коряжма? Выходить! Да не видел ли Колька? Господи, ну зачем же всё это, к чему? Что за жизнь? Кому нужна такая жизнь? - Вставай! Да вставай же! Выходим! - А-а-а... Ну как оно прошло? - Гад, гад, гад! И ещё что-то - шёпотом. Закричала, заплакала б в голос, если бы не те двое. Вытащила из багажного ящика сумку и, размазывая по щекам слёзы, потащилась к выходу.