Теплоход дал гудок и, развернувшись носом против течения, бодро пошел к пристани. Антон стоял на нижней палубе у бортика и курил, наблюдая как приближается берег, как запрыгали на волне возле причала остроносые лодки, как у дебаркадера началась суета среди продавцов огурцов, помидоров, ягод и нехитрой зелени - обычных даров русского огорода и леса. По бортовому радио дали объявление о стоянке, и на нижнюю палубу из кают стали стекаться пассажиры.
- Раньше здесь Вам не приходилось бывать? - спросил у Антона Григорий Яковлевич, крупный пожилой мужчина, путешествующий с женой в первом классе. За время круиза Антон несколько раз играл с ним в шахматы, пару раз даже выпил с ним по рюмке коньяка в ресторане теплохода.
- Нет, никогда здесь раньше не был.
- Забавный городок. Старинный купеческий, с красивыми церквами, с роскошным парком. Я был здесь два года назад. У них в парке тогда работал потрясающий аттракцион, назывался "Волшебный замок" или что-то вроде. Это нечто абсолютно оригинальное, нигде ничего подобного я не встречал. Ни у нас, ни за границей. Один лабиринт чего стоит! До сих пор, как вспомню, так мурашки по коже. Интересно, работает ли он сейчас? Стоянка три часа, можно было бы сходить на разведку.
"Надо бы Нину вытащить в город прогуляться, хотя бы в этот роскошный парк или в этот потрясающий аттракцион",- решил Антон и пошел в свою каюту за женой. Парк начинался почти от самой пристани. Вдоль крутого берега реки шла дорожка, обсаженная могучими дубами и вязами, по сторонам дорожки стояли скамейки, выкрашенные в зеленый цвет. Где-то впереди за деревьями играла музыка.
- Хочу мороженого,- сказала Нина.
- Да вряд ли где здесь торгуют мороженым,- возразил Антон.
Мимо проходила какая-то женщина средних лет с хозяйственной сумкой в руках, по виду учительница или библиотекарша. Она, видимо, слышала разговор Антона с женой, потому что, приветливо улыбнувшись, спросила: - Вы туристы, с парохода?
- Да туристы. Можно нас и так назвать,- откликнулся Антон.
- Так идите к павильону, вот туда.- Она показала рукой в том направлении, откуда доносилась музыка.- Там торгуют мороженым, вином, шампанским. А рядом с павильоном - аттракцион, нигде такого больше нет, только в нашем городе. Впечатление на всю оставшуюся жизнь.
Женщина пошла своей дорогой дальше, а Антон с женой повернули на звуки танго. Павильон - выкрашенная в белый цвет забегаловка - ничем не отличался от заведений подобного рода, разве что громкоговорителем на фронтоне, из которого непрерывно лилась музыка. Несмотря на распахнутые окна в павильоне было душно, по столикам ползали мухи, в углу за столиком, заставленном бутылками и закусками приятно проводила время группа местных парней. Мороженого в продаже почему-то не оказалось. "Еще не привезли",- объяснила буфетчица.
Немного раздосадованные неудачей с мороженым, Антон и Нина пошли через асфальтированную площадку к аттракциону - нелепого вида деревянному зданию, оббитому выкрашенными в различные цвета досками, в котором почему-то все окна были разных форм и размеров и располагались на разных уровнях, так что нельзя было с уверенностью сказать, сколько всего этажей в этом здании - два или три. Над входом в здание висела цветная, правда изрядно полинявшая полотняная вывеска:
Около входной двери висело грозное объявление:
Купив при входе билеты у пожилой, грузной женщины, с сонным видом сидевшей за столом с табличкой "Дежурный администратор", Антон и Нина были "допущены в аттракцион. На табличке у входа в первый зал было написано:
Этот зал представлял собой довольно просторную комнату с зашторенными окнами, на оштукатуренных стенах которой были развешаны большие, в три четверти человеческого роста зеркала, "Как в комнате смеха",- подумалось Антону. Из другой мебели в комнате почти ничего не было, только вдоль одной стены стояло несколько канцелярского вида стульев. В зале было прохладно, тихо, мирно. Человек пять посетителей - все пассажиры с их теплохода - ходили от зеркала к зеркалу, негромко переговариваясь друг с другом.
Антон и Нина подошли к одному из зеркал. На табличке рядом с зеркалом было написано:
- Как это - заглянуть в прошлое?- спросила Нина.
- Сейчас узнаем,- отозвался Антон. Они посмотрели в зеркало, но кроме своих отражений ничего интересного там не увидели.
Антон подошел к администратору.
- Я хочу у Вас спросить. Вон у того зеркала табличка, что оно позволяет заглянуть в прошлое. Это в каком смысле?
- Вы, наверное, мало смотрели,- равнодушно отозвалась женщина.- Вы посмотрите еще. И не отводите взгляд. Тогда сами увидите.
"Бред какой-то",- подумал Антон, задетый равнодушным тоном женщины-администратора. Он взял Нину под руку, и они снова подошли к зеркалу. Смотрели минуты две, и вдруг Нина ойкнула.
- Что ты?- не понял Антон.
- Смотри, какая на мне юбка,- прошептала Нина.
Антон посмотрел на юбку жены, потом перевел взгляд на отражение жены в зеркале. То, что он увидел в зеркале, поразило его. Рядом с ним стояла, несомненно его жена, но так не похожая на сегодняшнюю, озабоченную и поблекшую женщину, а прежняя, какой Нина была ну, наверное, лет десять или пятнадцать назад - загорелая, подтянутая, веселая. И юбка на ней была не белая, а красная. Он вспомнил - такая юбка была у Нины, когда они отдыхали в сочинском пансионате. Тогда Витальке было года три. А сам он... Неужели он когда-то был таким? Такой лихой, такой бесшабашный? Он еще раз посмотрел на жену. Та, закусив губу, впилась взглядом в свое отражение, и странное было у нее выражение лица.
- Ой!- опять негромко вскрикнула Нина.
- Что "ой"?- спросил Антон.
- Она мне подмигивает! - Нина протянула руку к зеркалу. Увы, в зеркале что-то дрогнуло, и Антон снова увидел отражение себя и Нины - немного растерянных, уже не первой молодости людей.
- Давай постоим здесь еще,- попросила Нина.
- Нет, давай лучше побыстрей все осмотрим, и если останется время, то подойдем сюда еще раз,- возразил Антон. Супруги молча перешли к соседнему зеркалу. Табличка у волшебного зеркала гласила:
Антон уставился на свое отражение и очень скоро почувствовал себя не в своей тарелке. На него из зеркала смотрел несомненно он сам, но лет этак на двадцать старше. Пожилой человек благообразной внешности, с седой бородкой, с венчиком седых волос вокруг головы, разглядывал его самого и Нину насмешливыми глазами. Антон машинально ощупал левой ладонью свой подбородок, и его постаревший двойник тотчас повторил его движение, но с какой-то едва уловимой задержкой во времени. Антон подмигнул своему отображению, и пожилой Антон в ответ дважды подмигнул ему и Нине. Что интересно, отметил про себя Антон, Нина выглядит в зеркале как обычно, а меня зеркало состарило на двадцать лет.
- Мне это не нравится,- прошептала Нина.- Пойдем отсюда!
Антон оглянулся. В зале никого, кроме них, не было. Откуда-то из глубины строения доносились голоса немногочисленных посетителей аттракциона. Антон и Нина поспешили в соседний зал. Проходя мимо зеркала в тяжелой чугунной раме, Антон прочитал табличку:
- А не перенестись ли нам в другую обстановку?- спросил Антон у жены. Та в ответ только помотала головой.
Следующий зал назывался "Сад". Он представлял собой небольшую комнату с зашторенными окнами, оклеенную фотообоями с изображением цветущих деревьев. Посередине комнаты стояло несколько деревянных скамеек и небольшой стол. Посетителей и в этом зале уже не было - наверное, все перешли в другие помещения.
- Ну и что здесь волшебного?- спросила Нина.
- Наверное, надо сесть на эти скамейки,- ответил Антон.
Супруги присели на одну из скамеек. Антон прикрыл ладонью глаза. В то же самое мгновенье он почувствовал, как на него пахнул ветерок, несущий аромат цветущих яблонь и он явственно услышал знакомый с детства звук пролетающего мимо шмеля. Он открыл глаза и снова очутился в убогой комнатке с дивным названием "Сад".
- Закрой глаза,- прошептал Антон жене. Та послушно закрыла оба глаза.
- Что слышишь? - спросил Антон.
- Как будто кукушка где-то кукует,- ответила Нина.
- А чем пахнет?
- Цветами,- ответила жена и открыла глаза. - Ой!- воскликнула она.- Я ведь только что чувствовала, как солнце светило мне прямо в лицо!
- Ну, чудеса! - сказал Антон. - Однако надо поторапливаться. Смотри, как мы отстали от остальных!
При входе в следующий зал висела табличка:
Это была небольшая комната с зашторенными окнами. Стены комнаты были обиты тканью темно-красного цвета, на стенах висело несколько картин различного размера в покрытых темным лаком рамах.
- О чем будем вспоминать?- пошутил Антон, разглядывая первую картину, на которой кистью неизвестного художника была изображена пожилая женщина, сидящая в плетеном кресле на фоне цветущей сирени. Лицо у женщины было строгое, печальное, взгляд внимательный, глубокий. "Как у моей матери",- подумалось Антону, и он глубоко вздохнул. - "Давно я у нее не был. Надо бы написать ей письмо, послать последние фотографии. Все собираюсь, да никак времени не выберу. Экая я свинья! Вот возьму, и сегодня же обязательно напишу!"- решил Антон и перешел к другой картине. Эта картина изображала бытовую сцену. Молодая женщина что-то строго выговаривала своему сыну, а тот насупившись смотрел в сторону, прямо на зрителя. Черты лица женщины, поворот головы и вся ее поза показались Антону странно знакомыми. Да, несомненно, эта женщина на картине была похожа на Тамару - его веселую подругу лет этак шесть назад. Да, а этому мальчику на картине лет пять. Вполне мог бы быть его сыном. Вот он смотрит в упор своим вопрошающим взглядом, как будто хочет спросить: "А где мой папа?".
Краска стыда залила лицо Антона, и он смущенно оглянулся, как будто Нина могла прочесть его мысли. Нина стояла в двух шагах от него, разглядывая огромную картину, изображающую пару влюбленных. Почувствовав на себе взгляд Антона, она оглянулась, и быстро отвела глаза в сторону, словно пытаясь скрыть от Антона свои мысли и чувства. Антон почувствовал что-то вроде чувства жалости к жене.
- Мы все отстаем, все никак не догоним остальных посетителей. Наверное, нам следует поторопиться,- сказал Антон, чтобы как-то сгладить возникшую неловкость. Жена торопливо кивнула, и они поспешили в соседнюю комнату, откуда доносились голоса и удивленные восклицания. Эта комната называлась "Зал нуль-транспортировки".
- А что это означает - нуль-транспортировка? - спросила Нина, беря мужа под руку.
- Это из научной фантастики, - ответил Антон.- Означает мгновенный перескок тела из одной точки пространства в другую. Или переход в другой мир, в другую реальность.
- Хочу в другую реальность, - сказала Нина.
Антон посмотрел на жену, но ничего не сказал. В комнате несколько человек толпились около столика, на котором стояла массивная шкатулка. Табличка рядом со шкатулкой гласила:
- Ну и что будет? - спросила Нина.
Ей ответил грузный мужчина в спортивном костюме, похожий на Бывалого из кинокомедии про трех проходимцев. Это был один из пассажиров теплохода.
- А то и будет, что ничего не будет. Все исчезает, понимаете, непонятно куда. Вот у меня брелок и коробок спичек тю-тю, а вот этот товарищ, понимаете, и пять рублей не пожалел. Тоже тю-тю. Я этот ящик простучал - стенки сплошные, без потайного дна. Безобразие самое натуральное!
- Интересно,- сказал Антон.- Исчезает-то известно куда - в подпространство. Здесь же написано.
- Вы эти шутки бросьте,- вспылил мужчина. - Я Вам не мальчик, в технике все-таки немного понимаю. Типичное жульничество, вот это что такое!
- Ну-ка, я попробую,- сказал Антон. Он пошарил по карманам, вынул из кошелька горсть мелочи и положил на дно шкатулки. Закрыл шкатулку крышкой, которая висела на шкатулке на бронзовых петлях, и выждал несколько секунд. Все молча смотрели на него. Антон откинул крышку - в шкатулке было пусто.
- Что я Вам говорил! - радостно завопил "Бывалый". - Убедились?
- Нина, посмотри у себя в сумочке, найди что-нибудь, чего не жалко, - обратился Антон к жене. Та порылась в сумочке и протянула Антону карандашик помады.
- Чудеса,- сказал Антон, когда и помада исчезла туда же, куда и мелочь.- А катушки с нитками у тебя случайно нет?
- Нет.
- Ну ладно. Попробую иначе.
Антон вырвал из записной книжки листок, оторвал от него полоску, листок опустил в шкатулку, а полоску сложил пополам и навесил на стенку шкатулки. Закрыл крышку, выждал 5 секунд, открыл крышку - листок исчез, а полоска осталась.
- Чудеса,- опять сказал Антон.- Что бы здесь еще придумать? Что-нибудь тяжелое положить, фунта этак на два? Булыжничек бы сюда небольшой!
- Пойдем дальше,- сказала Нина.- Время идет, а мы еще не все осмотрели.
- Ну ладно,- нехотя согласился Антон, и двинулся к выходу вслед за другими посетителями аттракциона. Но тут его внимание привлек массивный дубовый шкаф с резными дверцами за ограждением из красного шелкового шнура. На шкафе была прикреплена табличка:
- Двести сорок фунтов - это почти сто килограмм. Ну вот сейчас я раскрою их фокусы с исчезновением,- сказал Антон.
- Каким это образом? - спросила Нина.
- Очень просто. Заберусь в этот шкаф и посмотрю, что будет.
- Не смей этого делать! - взволнованно выкрикнула Нина.
- Не смей мне говорить "не смей", - в тон ей ответил Антон.
Не обращая внимания на жену и смотрительницу, мирно дремлющую на стуле у выхода из зала, Антон перешагнул символическое заграждение, открыл дверцы шкафа и забрался вовнутрь. Закрывая дверцы, он услышал испуганный возглас жены: "Антон, вернись! Я тебя очень прошу!".
Антон ожидал чего угодно - что под ним вдруг зашатается или провалится пол, что чья-то зловещая рука вдруг схватит его в темноте за уши или за волосы - это ему очень кстати вспомнился аттракцион "Пещера", где в дни студенческой молодости он пережил с одной своей однокурсницей (ее звали, кажется, Катей) довольно забавное приключение, или что случится еще что-нибудь непонятное, тревожное и страшное, но с ним ровным счетом ничего не произошло. Выждав несколько секунд, он приотворил дверцы шкафа. Комната была пуста. В комнате не было видно ни жены, ни смотрительницы. Из коридора доносились чьи-то голоса, и Антон быстро вылез из шкафа и поспешил туда. Увы! Коридор тоже оказался пуст. Как будто бы в соседнем зале слышалось какое-то движение. Когда он выбегал в коридор, ему на мгновение показалось, что у соседней двери мелькнула чья-то тень, но когда он вошел в комнату, то оказалось, что и там никого нет. "Куда это они все подевались? И где же Нина?"- с непонятной тревогой подумалось Антону. Он огляделся. В комнате, по размерам довольно большой, было тесно. Она вся была загромождена старинного вида мебелью - стульями, креслами, комодами, какими-то кушетками на изогнутых ножках, на стенах комнаты было понавешено черт-те что, на окне висели тяжелые фиолетового цвета шторы. Антон подошел к шторам и отвел край шторы в сторону, но то, что он обнаружил, неприятно поразило Антона - за шторами не было никакого окна! Голая стена, больше ничего.
За спиной Антона раздался легкий шорох, Антон обернулся и увидел, что в расположении мебели произошли некоторые изменения. Несколько стульев оказались выдвинутыми на середину комнаты, около двери непонятно как очутилось массивное кресло с резными подлокотниками, обтянутое кроваво-бордовым плюшем. Вид у этого кресла был какой-то неприятный, какой-то хищный, если такое определение применимо к неодушевленному предмету. Чем больше смотрел на него Антон, тем больше это кресло ему не нравилось, от кресла определенно исходила какая-то угроза, а самое главное - то, что это кресло загораживало выход из комнаты. Антон сделал осторожный шаг по направлению к двери, потом еще один. Стоп! Все эти кресла, стулья совершенно явно тоже изменили свое положение, они перегруппировались, как стая бродячих собак перед нападением на выбранную ими жертву.
С правой стороны послышался деревянный скрип, и Антон боковым зрением увидел, что к нему толчками приближается, скользя по паркету, комод вишневого дерева. До двери Антону оставалось пройти четыре шага, и он решился на бросок. Не поворачивая головы, он внезапным движением схватил за спинку ближайший к нему стул, и хотя тот, словно живое существо, изо всех сил старался вывернуться из его руки, Антон, действуя захваченным стулом как палицей, пробил себе дорогу среди скопившихся стульев, ударом ноги отбросил в сторону двинувшееся было к нему кровавое кресло, развернулся, швырнул стул в эту готовую наброситься на него мебельную свору и выскочил за дверь с бешено колотившимся сердцем.
Он успел захлопнуть дверь и прижать ее плечом. На уровне глаз Антона оказалась табличка с надписью:
Антон не успел перевести дыхание - с той стороны двери послышались глухие удары, потом кто-то или что-то стало давить на дверь, и постепенно, миллиметр за миллиметром дверь стала отъезжать от косяка. Антона охватил панический страх. Он бросился бежать по коридору, боясь оглянуться, а сзади ему чудился неотступный деревянный стук чего-то тяжелого, грубого, страшного. Поворот, еще поворот, еще и еще один.
Антон влетел в какой-то закуток и остановился. Дальше был тупик. Тяжело дыша, Антон начал оглядываться по сторонам. Чем дольше он разглядывал помещение, в котором он очутился, тем больше он недоумевал. Его окружали серые шершавые стены, пол в помещении был из каменных плит, а потолок нависал над ним так, что он мог при желании достать до них рукой. В помещении было довольно светло, точнее сказать, был полумрак, но никаких источников света не было видно - казалось, что свет исходит прямо от стен. И еще - в помещении царила мертвая тишина. Словно в подземелье сюда не проникал ни один посторонний звук. Антон вытер лицо платком, достал сигарету, закурил. Он попытался вспомнить путь: по которому он попал в этот тупик. Кажется, сначала он повернул налево, потом снова налево а потом направо... Докурив сигарету, Антон бросил окурок на пол и растер его подошвой. Машинально взглянул на часы - стрелки показывали половину второго.
- Надо выбираться отсюда, а не то, неровен час, опоздаю на теплоход, - подумалось Антону. Это неожиданное воспоминание о теплоходе самому ему показалось столь неуместным, что он закашлялся нервным смехом. Антон пошел искать выход. Он прошел несколько развилок, но это, по-видимому, не приблизило его к выходу. Его по-прежнему окружали полумрак и серые угрюмые стены, по-прежнему никакие другие звуки, кроме его собственных шагов, не нарушали тишину этого странного лабиринта.
"Лабиринт - вот что это такое. Это о нем говорил что-то Григорий Яковлевич. Я каким-то образом попал в этот самый лабиринт", - подумал Антон. Он остановился. Было совершенно очевидно, что шагать наугад, неизвестно куда - не самая лучшая стратегия в его положении. Антон вспомнил, кажется, он читал об этом в детстве, что если в лабиринте все время вести одной рукой по стене, то непременно выйдешь к выходу. Дальше он пошел, на каждой развилке поворачивая налево. Подбадривая себя, он попытался даже насвистывать, но вскоре умолк. Ему стало не до свиста.
Совершенно определенно он уже несколько раз попадал в одно и то же место. Вот этот его же собственным каблуком раздавленный окурок "Кэмэла" уже пару раз попадался ему на глаза. Чтобы не было ошибки, он вырвал из блокнота листок бумаги, нарисовал на нем два креста и положил рядом с окурком. Постоял, покурил, поразмышлял, окурок бросил рядом с прежним и пошел в обратную сторону, т. е. поворачивая на развилках направо.
Что за наважденье! Через несколько минут он опять вышел к своим окуркам. Ошибки быть не могло, бумажка с крестами явно доказывала это. По всей логике этого не могло быть! Еще одна мысль вызывала у Антона недоумение - где в здании аттракциона мог находиться такой, по его представлению огромный лабиринт? Разве что под землей? Антон сделал еще одну попытку найти выход, держась правой стены, но опять вышел к своим окуркам.
- Только не паниковать! - сам себе приказал Антон.- Выход должен быть. Не бывает лабиринтов без выхода. И уж если Григорий Яковлевич сумел найти выход, то и он найдет его. Это только вопрос времени. Он взглянул на часы. До отхода теплохода оставался еще целый час. "Нина, наверное, уже поставила на уши администрацию аттракциона", - подумал Антон и ему опять стало смешно, когда он представил бурную реакцию Нины на исчезновение мужа.
- Так,- подумал Антон.- Я очевидно хожу по кругу. Влево я шел, поворачивая на развилках налево, а вправо - поворачивая направо. Теперь надо попробовать первый раз повернуть налево, а потом - все время направо.
Эта попытка, как и предыдущие, закончилась тем, что Антон снова вышел к своим окуркам.
- Интересно,- подумал Антон,- Григорий Яковлевич сам нашел выход или его спасли?
Антон набрал побольше воздуха в грудь и закричал во весь голос, сложив руки рупором: "Ого-го! Ого-го! Люди! ЛЮ-ДИ!!". Ответом Антону была могильная тишина.
- Надо записывать число развилок и поворотов. Может быть, тогда я сориентируюсь,- решил Антон. Он пошел вправо, потом повернул несколько раз налево, каждый поворот отмечая в записной книжке. Когда он снова вышел к своим окуркам, то на листке записной книжки у него было записано: П, Л, Л, Л, Л, Л, Л, Л, Л, Л, Л, Л.
- Одиннадцать левых поворотов! Ну и приключение! Ну и аттракцион! Вот так впечатления на всю жизнь! - сказал сам себе Антон.- Не иначе, как я с помощью нуль-транспортировки попал в другой мир. Здесь, наверное, земные законы природы и логики уже не имеют силы. Если выберусь отсюда, то будет о чем поразмышлять. Но как отсюда выбраться? Можно перебирать разные варианты прохождения лабиринта. Следующий, допустим, будет "П-П-Л-Л-...", потом "П-П-П-Л-Л-..." и так далее. Пусть мы имеем 12 развилок. Тогда число вариантов будет... Но ведь это огромное число! Даже если каждый вариант проходить за 5 минут, тогда, чтобы перебрать все эти варианты, и месяца может не хватить.
Антон вздохнул. Где он? Он взглянул на свои часы, потом поднес руку с часами к уху. Часы стояли. Этого можно было ожидать. Что значат часы и минуты в этом странном замкнутом мире? Как искать выход отсюда? Метод перебора явно не годится. Антон присел на корточки, прислонившись спиной к стене, достал из пачки последнюю сигарету и закурил. "Быть может это последняя сигарета в моей жизни",- мелькнула у него в голове невеселая мысль. "Если выберусь отсюда, то брошу курить", - решил про себя Антон.
Он закрыл глаза и попытался выхватить из потока сознания спасительное решение. "Остается последнее средство. Самое последнее. Обратиться с молитвой к Богу. В некоторых ситуациях это, как ни странно, помогает и безбожникам вроде меня. Вот и в прошлый раз, когда я попал в переплет, наверное, только мои да материны молитвы и помогли мне тогда выкарабкаться. Ведь шансов на удачный исход операции почти не было. Однако, слава Богу, остался жив и, как говорится, практически здоров. Даже выпивку врачи не стали категорически запрещать. Наверное, есть что-то такое, что выше нашего понимания, что определяет причинно-следственные связи в нашем мире. Это непознаваемую сущность мы называем Всевышним, Творцом, Господом, Богом. Как в том стихотворении?
Не узреть очами лик Господний,
Только в сердце обитает Он.
О Господи, помоги мне! Помоги мне выбраться отсюда, укажи мне путь!"
Антон весь сосредоточился на молитве, на обращении к Господу. Но у него вдруг нестерпимо зачесалась нога, и он открыл глаза. Только сейчас он обратил внимание, что каменный пол в лабиринте весь усыпан маленькими черными крапинками, и эти крапинки как будто двигались. Он присмотрелся. Оказывается это были мелкие муравьи - мельче домашних фараоновых. Антон начал их разглядывать и обнаружил, что среди муравьев встречаются и обычного размера и даже довольно крупные, настоящие великаны. Один из таких великанов взобрался на носок ботинка Антона, и вдруг быстро-быстро побежал к Антону под правую штанину. Антон завернул штанину и щелчком пальца сбил муравья, но тут же обнаружил еще одного, ползущего вверх по голени, поросшей редкими волосами.
"Так вот отчего нога чешется! Место неудачное, настоящий муравейник. Интересно знать, откуда здесь муравьи?"- подумал Антон и пересел на другое место, в пяти шагах от прежнего. Здесь вроде бы муравьев не было. Антон опять прикрыл глаза. Легкий шорох возле его ног вывел его из состояния дремы. Вдоль противоположной стены бежали две мышки. Антон вздрогнул от неожиданности и тут же с его плеча спрыгнула и шлепнулась о каменный пол жирная, с лоснящейся шкуркой и злобными глазками огромных размеров крыса.
Антона аж всего передернуло от отвращения. А из щели в стене уже лезли усатые крысиные морды. Антон замотал головой - и вдруг никаких крыс не стало. Мерзкие видения исчезли. Антон перевел дух. Но отдохнуть ему не довелось. Из щели снова показались мерзкие морды. Антон снова помотал головой - и снова крысы исчезли. Так повторилось несколько раз. Но тут из щели, которая уже стала довольно большой, выползло новое чудище. Довольно внушительных размеров - более метра в длину - хищное пресмыкающееся, быстро перебирая кривыми когтистыми лапами двинулось прямо на Антона. Тут Антон не выдержал. Он вскочил на ноги и изо всех ног помчался по коридору.
Антон завернул за угол и вдруг выскочил в освещенную солнцем комнату, в которой стояли группки людей, слышались разговоры и смех. Кто-то взял его за руку. Антон оглянулся - это была Нина.
- Антон, что с тобой? У тебя такой взъерошенный вид, словно за тобой черти гнались!
Антон провел рукой по глазам.
- Нет, ничего. Скажи, где мы находимся?
- Как это ГДЕ? Скажи лучше, куда это ты пропал? Я уже начала волноваться. Нам уже надо идти на теплоход.
- Да. Конечно. Теплоход.
Нина взяла Антона под руку и они двинулись к выходу.
- Минуточку!- окликнула их женщина-администратор.- Ваши вещи!
Антон остановился, в недоумении ворочая головой из стороны в сторону, а Нина подошла к столу администратора, где получила от сонной женщины красивый полиэтиленовый пакет.
- Ой, здесь моя помада, твоя мелочь...
- Пойдем отсюда быстрее.
Нина почувствовала, что Антон не в настроении, и замолчала. По дороге к пристани Антону нестерпимо хотелось курить, а еще больше - выпить. В каюте первым делом он достал из своего портфеля бутылку коньяка.
- Хочешь выпить?- спросил он Нину.
- Что ж, налей мне капельку.
Антон достал два стакана, плеснул на дно в Нинин стакан, а свой стакан наполнил больше, чем наполовину.
- За что пьем, за что тостуем?- спросила Нина.
- За возвращение, - ответил Антон и залпом опрокинул в горло янтарную жидкость. Коньяк немного его взбодрил, он выкурил сигарету и обратился к жене:
- Расскажи, что было после того, как я залез в шкаф?
- Да ничего не было. Ты закрыл изнутри дверцы, а я подошла к шкафу и открыла. Смотрю, ты исчез. Пошла к администратору. Та меня успокоила. Сказала, что ты сейчас появишься. Ну, я прождала тебя минут пять или десять. А потом ты откуда-то сбоку выскочил со взъерошенной головой и вот такими глазами. Где ты был все это время?
- Говоришь, минут пять-десять? Эх, жаль, я не догадался посмотреть время, когда мы вышли из этого проклятого аттракциона. Сколько сейчас на твоих?
Нина ответила, а Антон, машинально взглянув на свои часы, обнаружил, что они показывают то же самое время. Значит, снова пошли. Ну и дела!
- Нина, ты знаешь, я себя что-то неважно чувствую, я полежу немного. Я тебе потом кое-что расскажу.
Антон выпил еще полстакана коньяка, лег на диван и закрыл глаза. Ни о чем думать он не мог, да и не хотел, и в голове его был полный хаос. Нина пошла в салон смотреть очередную серию какого-то дурацкого телефильма, а Антон ... Антон ощущал себя так, словно он очнулся от наркоза после тяжелой операции. Да, приключение. На ровном месте... Антон потянулся за сигаретой, и тут он вспомнил, что он бросил курить, что он ведь дал зарок, когда искал выход из того проклятого лабиринта. Ну что ж, если дал зарок - надо выполнять. "Хорошо еще, что сгоряча не дал зарока не потреблять спиртные напитки",- усмехнулся Антон. Он плеснул в свой стакан еще немного коньяка, выпил, прислушался к сладостному ощущению растекания по телу огненной жидкости. "Жизнь все-таки прекрасна, хоть и непонятна. И непонятен смысл всего этого. Если есть Всевышний, Творец этого мира, то Ему одному и может быть доступен смысл бытия, а назначение человека - быть инструментом в руках Господних". Потом Антон лег на диван, поворочался несколько минут и незаметно заснул. Проснулся он от того, что почувствовал, что в каюте находится кто-то еще. Он открыл глаза. На диване напротив сидела Нина и смотрела на него каким-то странным, оценивающим взглядом.
- Как дела? Посмотрела сериал? - обратился к ней Антон.
- Посмотрела. Ну как, хорошо выспался?
- Да где там! Днем мне лучше не спать. Голова тяжелая, словно приставили чужую.
Нина помолчала, отвернувшись к окну каюты.
- Да, Нина! Совсем из головы вылетело, никак не могу вспомнить, как называется этот городок, где мы сегодня побродили?
- Антон!? Ты о чем? Мы сегодня на берег не сходили!
- Ну как же... Мы же с тобой гуляли по парку, посетили аттракцион, будь он неладен!
- Нет, Антон. Ты что-то путаешь. Ты полдня сегодня проспал. Выпил утром почти целую бутылку коньяка и лег спать. Даже обед проспал. Антон замотал головой, словно пытаясь отогнать наваждение.
- А теплоход делал остановки?
- Да, было две остановки по десять минут.
Антон закрыл ладонями глаза, пытаясь сосредоточиться.
- Значит, мы с тобой сегодня на берег не сходили?
- Да нет же.
- Значит я и не бросал курить, значит мне это просто приснилось. Пойду тогда покурю на палубу.
Что-то здесь явно было не так, но Антону не хотелось вступать в спор с женой. Он прошел на нижнюю палубу к носу теплохода и там закурил, облокотясь о бортик. Теплоход летел над зеленой прозрачной водой. Освещенный солнцем берег уплывал назад, пронзительно кричали чайки, прыгали на волне бакены, все было как обычно, и в то же время Антона не покидало ощущение какой-то искусственности, какой-то надуманности окружающей обстановки. Грузными шагами к нему приблизился Григорий Яковлевич, поздоровался, достал из кармана пачку сигарет и закурил, выпуская дым изо рта тонкой струйкой.
- Григорий Яковлевич! Я как раз хотел Вас спросить. Вы давеча мне рассказывали про аттракцион "Волшебный замок". Это где было?
- А, аттракцион. Да был такой. Это в Шуйске, мы сегодня проплывали мимо. Жаль, там не было стоянки. Городок, право, стоит того, чтобы его осмотреть. Красивые церкви, деревянные домики с резными наличниками, роскошный парк над рекой. По парку бродят козы с умными глазами. Полное очарование. По крайней мере так было несколько лет назад.
- А аттракцион?
- Был там в парке аттракцион. Совершенно потрясающий. Нарушал все законы природы. Или лучше сказать - наши представления о законах природы. Не знаю только, работает ли он сейчас. Вроде бы я слышал, что год назад этот аттракцион сгорел вместе со своим изобретателем, его, так сказать, творцом. Несчастный случай или поджог - поди разберись.
- А лабиринт?
- Да, рассказывали что-то непонятное, просто жуткое про лабиринт в аттракционе. Будто бы огромных размеров. С ловушками и западнями. Не знаю, не знаю, самому мне там побывать не довелось. Не понятно, где он в том здании мог разместиться. Разве что ... А позвольте узнать, почему это Вас интересует?
- Да так. Просто я еще с пионерского детства интересуюсь лабиринтами. Был такой журнал, может быть, помните, назывался "Юный техник". Так там в статье о лабиринтах утверждалось, что из любого лабиринта можно найти выход, надо только идти все время либо по правой стороне, либо по левой. Так сказать, следовать правилу правой или левой руки. А Вы как считаете, из любого лабиринта можно найти выход?
- Не знаю, не думал об этом.
Покурив, Антон и Григорий Яковлевич разошлись по своим каютам. Нина сидела на диване и читала книгу в цветной целлофанированной обложке. Антон знал эти книжечки - женские романы о роковой любви - и не мог понять, как Нина, женщина умная и самолюбивая, могла тратить время на чтение такой белиберды. На столике лежали "Известия", и Антон, не зная чем занять себя, взял газету в руки. По старой привычке опытного читателя он быстро пробежал глазами заголовки, потом с изумлением на лице начал читать одну статью за другой. Потом вдруг, словно что-то вспомнив, посмотрел выходные данные газеты.
- Нина, сегодня какое число? - хриплым голосом спросил он у жены.
- Двадцатое,- не отрываясь от книги, ответила Нина.
- А месяц какой?
- Июль,- ответила Нина и внимательно посмотрела на мужа.- Что с тобой? Ты себя плохо чувствуешь?
- У меня что-то в голове все перепуталось. Никак не мог вспомнить, какой сегодня день, месяц и год. Двадцатое июля, так?
- Ну да.
- А какого года?
- Антон, ты что, заболел?
- Нет, ты можешь просто ответить, какой сейчас у нас год?
- Ну, тысяча девятьсот восемьдесят девятый.
- Нашей эры?
- Антон, ты что, после коньяка в себя никак придти не можешь?
- Боже мой!- Антон обхватил руками голову и начал раскачиваться, словно в трансе.- Слушай, а ты моя жена?
- Антон!
- А дети у нас есть? Как их зовут?
- Антон! Мне вызвать врача?
- При чем здесь врач? Ты что думаешь, что я спятил? Никакой врач здесь не поможет. Не тот случай. Просто мне сейчас надо как следует выпить, а потом выспаться.
- Наверное, хватит тебе пить. Сегодня ты и так выпил почти целую бутылку коньяка. Допьешься так до белой горячки.
- Белая горячка, горячка белая. Кто больной? Я больной. Лев Маргаритович.
- Прекрати, Антон! Я тебя очень прошу.
- Ну ладно. Я все же прилягу.
- А на ужин ты что, не собираешься?
- Пожалуй, сегодня я ужинать не буду. Аппетит что-то совсем пропал.
Антон лежал на спине с открытыми глазами и размышлял о ситуации, в которую он попал. На соседнем диване спала жена, и Антону было слышно ее мерное дыхание. Жена! Может быть, его жена, а может быть - совсем чужая. Что же такое произошло?
Он непонятным образом перенесся из одного времени в другое, из 1987 в 1989 год. Что за странные события описаны в газете! Что за тон и какие имена! Академик Сахаров, диссидент и отщепенец - и вдруг народный депутат СССР! Гипотезу о том, что у него просто провал в памяти, что он мог внезапно забыть все события последних двух лет, Антон отмел как некорректную. Он перебрал в памяти фамилии , имена и отчества коллег по работе, вспомнил с два десятка его любимых пушкинских стихов - память работала четко, как хорошо отлаженная машина, и не давала никаких сбоев. И он ведь ясно помнил события сегодняшнего утра, помнил "старинный купеческий" городок и все свои приключения в том проклятом аттракционе.
Можно принять как гипотезу, что он попал в другой мир, другое пространство, где ход событий похож на события в его "первом" мире, но не идентичен им. Этот переход может быть как-то связан с его опрометчивым экспериментом со шкафом - этим так называемым нуль-транспортером и с его последующими блужданиями по лабиринту. Но это никак не вяжется с тем, что переход, если такой имел место, случился после аттракциона, уже на борту теплохода во время его сна после выпитого коньяка. Если такой переход произошел, то очень может статься, что его двойник из этого, его теперешнего мира очутился на его месте в его прежнем мире и тоже, может быть, чувствует себя не в своей тарелке.
Тот Антон, если верить словам Нины, был сильно не дурак выпить. А если он к тому же и бабник? Неизвестно, спит ли он сейчас на своей постели или лежит рядом с его Ниной? Обнимает ее, целует? Что он с ней сейчас делает? Он повернул голову и в полутьме каюты, освещаемой только светом через окно с палубы теплохода, попытался разглядеть выражение лица спящей на соседнем диване женщины. Спит как розовый ангел. Красивая женщина, ничего не скажешь. Во сне она выглядит даже лучше, чем днем. Мерзавец!
Антон заскрежетал зубами от приступа ревности и отчаяния. Хотелось завыть волком или броситься с борта теплохода вниз головой в холодную свинцовую воду. Или выпить чего-нибудь крепкого, да так, чтобы алкоголь горячей волной промчался по жилам, вспенил бы весь его мозг, обиталище страхов и химер. Коньяк! Антон вдруг вспомнил, что под столиком стоит его портфель с непочатой бутылкой грузинского коньяка. Он опустил руку, пошарил под столиком, нашел портфель, достал бутылку, свинтил пробку, зубами вытащил полиэтиленовую затычку, сел на постели и припал губами к горлышку.
Глоток, еще глоток, еще глоток и еще один. Антон перевел дыхание и снова сделал несколько глотков. Постепенно, миллиметр за миллиметром начало отступать отчаяние. Ничего, Бог не выдаст, свинья не съест. Руки, ноги целы, голова на месте. Поживем еще на белом свете, в этом ли мире, в прежнем ли - как Бог даст. Антон закрыл бутылку, поставил ее на столик и, с головой накрывшись одеялом, улегся спать.
Утром его разбудила жена.
- Антон, вставай, завтрак проспишь!
- Ох, который час?
- Половина десятого.
- А какое сегодня число?
- Двадцать первое июля.
- А какого года?
- Антон, ты снова за вчерашнее?
- Нина, тебе что, трудно просто ответить на простой вопрос?
- Ну ладно. Тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года. Какие еще будут вопросы?
- Восемьдесят седьмого?
- Ну какого же еще!!
- Нина, можно мне тебя поцеловать?
- Это что еще за нежности? - притворно сердясь спросила жена, но Антон уже обхватил ее своими руками и крепко прижал к груди.
- Пусти, от тебя коньяком разит! Пусти! Ты мне все платье помнешь!
Но притворное сопротивление жены становилось все слабее, слабее, слабее...
О обо всем, что было связано с аттракционом, можно было бы забыть - мало ли какая бредятина может померещиться человеку в состоянии сильного алкогольного опьянения? Такое объяснение можно было бы принять, если бы не одна маленькая деталь. Антон обнаружил на столике каюты записную книжку. Книжка была вся исписана, почерк несомненно был его, на первой странице книжки его рукой были написаны его фамилия, имя и отчество и дан номер его домашнего телефона - обычная предосторожность на случай потери книжки, а на второй странице книжки мелким шрифтом было напечатано: "П/О ВОСХОД. Разрешено в печать 20.01.89 г. Арт. 1571р. Тир. 100 тыс. экз. Цена 65 коп.".
Антон внимательно прочитал все записи в книжке, нашел много неизвестных для себя фамилий и непонятных сокращений. Попытки восстановить события вчерашнего дня путем осторожного расспроса жены внесли в душу Антона еще большую сумятицу. Нина на вопросы отвечала как-то неуверенно, путано, отговариваясь забывчивостью, словно пытаясь что-то скрыть от Антона. Все разговоры об аттракционе оканчивались ничем.
- Нина, ты вчера в аттракционе была в этой юбке?
- Я уже не помню, может быть, и в этой.
- Нина, а ты помнишь "Зал воспоминаний?"
- Ну что ты ко мне пристал, больше поговорить не о чем, как об этом дурацком балагане?
И Антон перестал расспрашивать жену.
Прошло несколько лет. Эти годы были очень неспокойными для Антона. Он ввязался в политику, был избран депутатом Моссовета, в октябре 1993 г. был слегка побит ОМОНом, после разгона Моссовета подался в бизнес, и теперь все у него как будто в порядке - и дома и на работе.
Прежде чем закончить повествование, следует, пожалуй, упомянуть об одном эпизоде, который случился летом 1988 года. Итак, летом 1988 г. Антон сумел выкроить пару дней для поездки в Шуйск.
Поездом он доехал до областного центра, а оттуда рейсовым автобусом за два с половиной часа добрался до Шуйска. От автобусной станции до городского парка пешком было двадцать минут ходу. Антон быстро прошагал по улицам городка, совсем не обращая внимания ни на ухоженные деревянные домики с резными наличниками, ни на опрятные церкви на взгорках. В парке он быстро нашел знакомый павильон, который ничуть не изменился за прошедший год - даже песенный репертуар остался прежним. Он взял у буфетчицы бутылку "Цинандали", нехитрую закуску и сел за столик у окна.
В одиннадцать часов утра в павильоне было пусто. Буфетчица, миловидная женщина средних лет, скучала за стойкой. Антон выпил полстакана вина и подошел к стойке.
- Я вот о чем хочу Вас спросить. Я был в Вашем городе год назад, тогда здесь работал такой аттракцион, назывался "Волшебный замок".- Антон сделал выжидающую паузу.
- Он и сейчас работает, от павильона через площадь, - охотно откликнулась буфетчица.
- Я слышал, что это что-то потрясающее,- полувопросительно произнес Антон.
- Приезжие да туристы говорят,- равнодушно ответила буфетчица.
- А он давно функционирует в Вашем городе?
- Года три, пожалуй, а может быть и пять,- ответила буфетчица.
- Мне говорили, что там есть какой-то лабиринт,- опять полувопросительно сказал Антон.
- Да, я слышала,- подтвердила женщина.- Там раз одна молодая пара приезжих из Москвы заблудилась, так еле их спасли. А у девушки потом тройня родилась.
- Это очень интересно. Я сотрудник журнала "Наука в СССР", мог бы написать статью о вашем аттракционе. С кем мне, по-Вашему, стоит поговорить?
- Наверное, с директором аттракциона. Только он немного странный. Не со всеми разговаривает. Наверное, из-за того, что хромой.
- Наверное и выпить любит, а?
- Да кто же сейчас не пьет? Из-за одной только антиалкогольной кампании сколько алкоголиков стало! Потому что пить стали всякую дрянь. Вот Вы, сразу видно, серьезный мужчина, взяли "Цинандали". А наши пьют все, что горит.
Антон отошел к своему столику, в задумчивости пожевал салат, выпил еще стакан вина. Потом заткнул пробкой бутылку, положил ее в портфель и вышел вон из павильона. Сел на лавке, недалеко от входа в павильон. Мимо прошла, таща за собой кусок веревки, белая коза с умными печальными глазами, за козой бежали, поочередно блея, два козленка. Полное очарование!
Антон просидел на скамейке полчаса или даже больше, когда мимо него, прихрамывая, прошел высокий сутулый человек, бросивший на Антона неприязненный взгляд.
- А, это и есть директор аттракциона,- догадался Антон. Он выждал несколько минут, затем вошел вслед за директором в здание.
- Я хотел бы переговорить с Вашим директором,- обратился Антон к женщине у входа.
- По коридору, первая дверь налево,- ответила та.
Антон подошел к двери, обитой черным дерматином, без стука открыл дверь. За столом, заваленном бумагами и папками, сидел тот самый человек.
- Здравствуйте! - сказал Антон.
- Здравствуйте.
- Я сотрудник журнала "Наука в СССР". Я хотел бы поговорить с Вами о Вашем аттракционе.
- Ваши документы, - сказал суровый человек за столом.
Антон протянул удостоверение Академии Наук. Директор внимательно изучил удостоверение, острым взглядом сверил фотографию с оригиналом и протянул документ обратно.
- Слушаю Вас.
- Я был в Вашем аттракционе в прошлом году. Он тогда произвел на меня фантастическое впечатление. Не могли бы Вы рассказать для читателей нашего журнала о физических, так сказать, механизмах аттракциона?
- Нет.
- Но почему?
- Это мой секрет.
Антон немного помолчал.
- Но Вы могли бы, не раскрывая секретов, механизмов и прочего, рассказать о, так сказать, смысле аттракциона? Для чего он, если Вы понимаете мой вопрос?
- Мог бы, но делать я этого не стану. Не вижу в этом необходимости и пользы.
Антон собрался с духом и сделал попытку обострить ситуацию. Быть может, так удастся немного разговорить этого неприступного человека?
- Я так полагаю, что этот аттракцион придумал очень талантливый человек, быть может, злой гений. Но Вы не производите впечатление такого человека, то есть я хочу сказать - человека незаурядного в творческом отношении, извините меня за откровенность. Вы здесь, скорее, выступаете в роли проводника, исполнителя чужой воли, чужой идеи. Я хотел бы встретиться с изобретателем аттракциона. Я думаю, что с ним я найду общий язык. Он не откажет мне в разговоре.
На директора было страшно смотреть. Его лицо исказилось гневом. Видно было, что он с трудом сдерживается, чтобы не запустить в посетителя чем-нибудь тяжелым, что попадется под руку.
- Ты! Ты, наглец! Пигмей! Кто ты такой, что ты сделал, что ты открыл, что сотворил, чтобы сметь так разговаривать со мной! Я Изобретатель! Я Творец! Это Я создал Этот Мир! Это Я модифицировал его по своим законам! Я творец этой реальности! Ты микроб передо Мной, инфузория духа, лишайник под Моими ногами. Вон отсюда, пока цел!
Антон встал. Разговаривать дальше с сумасшедшим не имело смысла. Уже у самой двери Антон обернулся. Мягко улыбаясь, выразительно постучал себя пальцем по лбу.
Антон сел на скамейке в саду, достал из портфеля бутылку "Цинандали", сделал несколько хороших глотков. Посидел, поразмышлял. На что он, собственно говоря, рассчитывал? Для чего он сюда приехал? Мимо, волоча за собой веревку, прошла коза с умными глазами. К скамейке подошли две молоденьких девушки, по виду школьницы-старшеклассницы, оглядели Антона и, хихикая, пошли дальше. Антон поднялся. Делать здесь было больше нечего. Он медленно побрел к автобусной станции. Его путь лежал мимо магазина хозяйственных товаров. Антон зашел в магазин. В отделе, торгующем лаками и красками, он, подчиняясь безотчетному порыву, спросил у продавца: "А керосина у вас, случайно, нет?"
- Керосина нет.
- Тогда, пожалуйста, мне две бутылки ацетона.
"Ацетон тоже хорошо горит",- подумал про себя Антон.
В ту ночь в городском парке случился пожар. Сгорел старый нелепый дом - аттракцион под названием "Волшебный замок". Среди обугленных стен были обнаружены обгорелые останки одного человека, по всей видимости, директора аттракциона, который имел привычку по ночам проводить в здании какие-то непонятные опыты. Ходили разговоры, что причиной пожара был поджог, но, как у нас водится, милиция не слишком усердствовала в розыске, и пожар списали на старую проводку.
Все теперь у Антона нормально, все не хуже, чем у людей. Работает он на хорошей должности в одной солидной коммерческой структуре. Занимается спортом, увлекается фотографией, пару раз в месяц со своей женой он ужинает в модном ресторане, хотя даже самый скромный ужин обходится там в хорошую (безумную, по утверждению Нины) сумму в рублях или в валюте. Но иногда вдруг кажется Антону, что мир, который окружает его - не настоящий, а воплощение одного из кошмаров сумасшедшего изобретателя. Он не может понять - этот город, в котором он живет, с омерзительной грязью и кучами мусора на улицах, с крутыми ребятами в шикарных иномарках, с нищими и калеками, собирающими милостыню в подземных переходах, с этими пьяными отвратительными мордами, с этими наглыми девицами, с циничной ложью градоправителей - он подлинный или нет? А эта женщина, что рядом с ним, с холодным взглядом и надменным голосом, так похожая и непохожая на прежнюю Нину - его ли это жена? И тогда накатывает на Антона невыразимая тоска, и возникает у него странное, забытое желание напиться до полного забытья, до ухода в другую реальность, в другой мир, напоминающий сон. В том мире по темной воде скользят белые теплоходы, над водой проносятся белые чайки, а люди в том мире - все красивые и счастливые. В том мире существует тихий русский городок с домиками в резных наличниках и старинными церквями, с роскошным парком над рекой, откуда днем разносятся щемящие душу звуки полузабытого танго.
23 сентября 1995 г.
31 августа в квартире Трехновых собрались гости. После обычной суматохи все уселись, наконец, в гостиной, за большим столом, уставленным закусками. В комнате густо пахло цветами - в вазах на столе, на пианино и на телевизоре стояли большие букеты цветов. Виновник торжества, белобрысый мальчик по имени Миша, одетый в белую рубашку с черной бабочкой, сидел по правую руку от отца. Рядом с Мишей вертелся на стуле Павлик, его двоюродный брат - ему было всего пять лет. Дядя Паша и тетя Галя, родители Павлика, сидели напротив Мишиных родителей. А напротив детей уселись тетя Оля и дедушка Григорий, хромой старик восьмидесяти с лишним лет, с орденскими планками на мятом пиджаке.
Мишин отец встал с рюмкой в руке, откашлялся и сказал:
- Сегодня в нашей семье очень торжественный день. Завтра - первое сентября, день знаний. И завтра первый раз в первый класс пойдет, так сказать, младший представитель нашей семьи, наш сын Михаил Васильевич Трехнов. Он теперь не просто мальчик, он теперь ученик 703-й школы города Москвы. Впереди у него долгая дорога по пути знаний. А знание - это сила. Учись, мой сын! Учись, сын, на одни пятерки и четверки, чтобы нам с матерью не пришлось за тебя краснеть. Да, Миша, наступает для тебя особая пора. Школьные годы чудесные! Недаром и песни сложены про школу, про первую учительницу. Вот я свою первую учительницу Галину Федоровну до сих пор помню. Ух, какая строгая была женщина! Если что не по ней - так сразу линейкой по рукам била. А то, бывало, и по голове. У нее такая специальная деревянная линейка была, она всегда с ней по классу ходила.
- А я свою первую учительницу тоже хорошо помню,- сказала задумчиво Мишина мама.- У нее еще прозвище было "Петр Первый". Потому что она была с усиками. Крупная такая была женщина, и голос бомбардирский. Как схватит за ухо - так не вырвешься! -- И Мишина мама машинально потерла ладонями свои уши.
- За ухо - это что!- вступил в разговор дядя Паша.- А у нас в первом классе учительница хулиганов топила.
- То есть, как это топила?- изумилась тетя Оля.
- А очень просто. У нас в классе кран с раковиной стоял. Так если кто расшалится на уроке, училка хватала его за шкирку - и к раковине. "Сейчас,- говорит,- тебя топить буду". И голову ученика - под кран. Осенью ли, зимой ли - под струю холодной воды. Некоторых, особо одаренных, за урок раза по три топила. Но мы, конечно, тоже в долгу не оставались. То кнопку ей на стул подложишь, то на кофточку чернилами капнешь. То крысу дохлую ей под стол подбросишь. Вот так-то. Когда все это было, а помнится, словно вчера. Да, такое не забывается. Ну, так я предлагаю поднять рюмки за наших первых учителей, за наших дорогих учительниц, за незабываемые школьные годы!
Взрослые тут стали чокаться, Миша с Павликом тоже начали чокаться, только не рюмками, а бокалами с фантой. А дедушка Григорий вытер ладонью рот, встал и постучал вилкой по тарелке.
- Вы позвольте и мне молвить слово. От старшего, так сказать, поколения. Я вот что хочу сказать Мише и всем вам. Ученье - свет, а неученых - тьма. Потому что забыли завет Ленина: "Учиться, учиться и учиться!". Для нас, комсомольцев тридцатых годов, главное дело было - учиться. Вот нас и учили. В ячейке учили, на рабфаке учили. Когда я в органах работал, там тоже, понятное дело, учили. "Болтун - находка для шпиона". Сколько лет прошло, а все помнится, даже лучше, чем вчерашний день. Вот как мы тогда учились! А потом, когда я из органов по ранению уволился, то мне опять же пришлось продолжить учебу. Вот учился я, учился и выучился на мясника. А мясник - это специальность на всю жизнь, очень нужная людям профессия, это вам не профессор какой-нибудь. И кормит эта профессия как надо. Так что тебе, Миша, есть, с кого брать пример. Надо, Миша, хорошо учиться, чтобы потом получить хорошую специальность, чтобы потом хорошо зарабатывать.
Дед Григорий сел, победно оглядев родственников за столом. Папа Миши встал с рюмкой в руке и сказал:
- Я так понимаю, что Григорий Иванович сказал тост. Следовательно, надо выпить за успешную учебу подрастающего поколения. Пусть берут пример со старшего поколения.
Все снова чокнулись рюмками и принялись закусывать.
- Пример примеру рознь,- возразил тут дядя Паша.- Хороший пример пусть берут, не жалко, а плохие примеры им брать не следует. Я вот как сейчас вспомню, как мы в школе шкодили, так волосы на голове дыбом встают. Особенно, когда чуть постарше стали, в классе так пятом-шестом. То им короткое замыкание устроишь, то классную доску чесноком натрешь. А как в старших классах химия началась - вот тут уж пошла настоящая потеха! Из нашатырного спирта и йода мы взрывчатку научились делать, да в классе по полу ее рассыпали. Ступишь на нее ногой - треск такой, словно дом разваливается. А то еще было - один наш второгодник кусочек натрия в унитаз в мужском туалете бросил. Вот шуму-то было! Даже пожарная машина приехала. У меня самого химия в школе была самым любимым предметом. Недаром, видать, потом мне два года на химии отработать пришлось. Особенно я практикум любил. Все эти колбы, пробирки, сосуды разные. Я и спирт, надо сказать, впервые на уроке химии в седьмом классе попробовал. Прямо из спиртовки на спор с корешом своим и хватанул. Денатурат в чистом виде. То-то потом шуму было! Родителя моего завуч в школу вызвал, так мой папаня потом мне ижицу прописал.
- Папа, а что значит денатурат?- спросил Павлик.
- А, это спирт такой, который пить нельзя, а то помрешь в один момент. Он весь синий, его алкаши незабудкой называют.
- Папа, а что такое ижица?- опять проявил любознательность Павлик.
- А это - когда детей ремнем по заднице учат,- ответил дядя Паша.- Меня мой папаня, царствие ему небесное, до девятого класса все больше ремнем учил. Это он называл "прописать ижицу". Ну что ж, за такое дело и выпить не грех. Предлагаю тост за родителей.
Взрослые снова потянулись чокаться.
- Ты, Паша, спирт в седьмом классе попробовал, а я курить начал в четвертом классе. Друзья в школьном туалете папироской угостили,- сказал Мишин папа.
Миша вертел головой во все стороны, стараясь не пропустить ни слова из взрослых рассказов.
- Курить - это что,- ответил дядя Паша.- Теперь в школах детишки наркотой балуются. С шестого класса уже либо травку курят, либо клей "Момент" нюхают. По мне-то - уж лучше пусть бы водку пили. Все пользы больше.
- Но все же в школе не одному плохому учат,- возразила Мишина мама.- Взять хотя бы иностранный язык. Без него сегодня - никуда. Даже секретарем-референтом не устроишься.
- Да, иностранный,- сказал папа.- Сейчас все больше английский требуется, сейчас без английского и русский-то не всегда поймешь. Идешь по улице - а всюду вывески: шоп, минимаркет, русское бистро, секс-салон и все такое. А я вот в школе немецкий язык учил. Айн, цвай, драй, фир. Пионирэн - что-то там такое - вир. Фюнф, зэкс, зибэн, ахт. Пионирэн штэен вахт. То есть, пионеры стоят на стреме. Доннэрвэттэр, руссиш шнапс! Ну скажи, откуда же мне знать, что "хот дог" - это значит сосиска в булке, а "фаст фуд" - просто забегаловка? Хорошо, хоть пиво и по-немецки и по-английски одинаково "биром" будет. Хоть тут можно разобраться, что к чему.
- А я тоже в школе немецкий язык учил,- обрадовано отозвался дядя Паша. - Как сейчас помню. Вас ист дас? Что это у вас такое? Или - кенст ду дас лянд? Это у нас такой пароль был. Значит - не пойти ли нам выпить пивка или чего покрепче? И отзыв. Дортхин, дортхин, во ди цитронэн блюен! Это значило - давай пойдем выпьем!
- Дортхин, дортхин,- отозвался папа.- Давай, наливай. У нас в классе тоже такой пароль был. Папа с дядей Пашей чокнулись, выпили, закусили.
- В пионерлагере тоже интересно было,- вспомнил дядя Паша.- Тоже по-разному шкодили. Друг другу лица зубной пастой ночью мазали. А в старшем отряде - о-го-го что было! Как к девчонкам в спальню заберешься!..
- Ах, ну что ты, Паша, такое говоришь! О таких вещах разве можно рассказывать при детях? - запротестовала, залившись пунцовым цветом, Мишина мама.
- А что?- сказал дядя Паша.- Все так и было. Сама, небось, в пионерлагере каникулы проводила, знаешь, о чем я хотел рассказать. Сейчас вот пионерии больше нет, пионерлагерей, значит, тоже нет, негде теперь мальчишкам-то и размяться, футбол погонять, подраться. С девочками опять же... Ну что ты, Галя, меня в бок пихаешь? Ну, ладно, молчу, молчу, молчу. О девочках за столом ни слова! Давайте, лучше примем по чуть-чуть в память о пионерском нашем детстве!
Тетя Оля слушала, слушала все эти разговоры за столом - и ее тоже потянуло на воспоминания.
- А у меня в школе любимым предметом была история. Учителем истории у нас сначала был мужчина. Кучерявенький весь такой. Наши девчонки многие были в него влюблены. Он на уроках все шуточки разные двусмысленные отпускал. Особенно доводил одного нашего мальчика по фамилии Козлов. Как он его только не называл! И Козлятиновым, и Козляткиным, и Козероговым, и Парнокопытовым. "Козлищев, прошу вас к доске!" "А что по этому вопросу может добавить товарищ Козлевич?" "Козлюхин, как, вы опять не выучили урока?" И все в этом роде. Козлов все это сносил, только улыбался нехорошо. Терпел, терпел, да однажды терпенье у него и лопнуло. Историк нам на уроке о революции пятого года рассказывал, о восстании на броненосце "Потемкин". Матросы взбунтовались, говорит, потому что их гнилой козлятиной накормили. А сам с усмешечкой на Козлова поглядывает. Наши дурочки хихикать начали, а Козлов тут встал, подошел поближе к историку, набрал слюны полный рот, да и плюнул. Прямо тому на пиджак. А потом из класса вышел и дверью хлопнул. Ну, его, конечно, за такой поступок из школы исключили. Историка того кучерявого в другую школу перевели, а к нам из параллельного класса толстую историчку прислали. Вот какая была история! Все за столом грустно замолкли, а Павлик захныкал.
Тетя Галя забеспокоилась:
- Ну что ты хнычешь, что ты ноешь, горе ты мое?
- Это все вы, мужики, своими дурацкими разговорами совсем мальчика расстроили,- повернулась тетя Галя к своему мужу.- Нет, чтобы что-нибудь приличное о школе рассказать!
- М-м-м,- гнусавил Павлик.- Не хочу в садик! Я тоже в школу хочу!
- Мал еще в школу,- с важностью ответил ему Миша и поправил свой галстук-бабочку.- Тебе до школы еще вырасти надо!
- Ну что ж,- сказал Мишин папа.- Предлагаю всем еще раз наполнить свои сосуды. Предлагаю выпить за наших дорогих учителей, которые многому чему нас научили, за химию и физику, за историю и географию, за русский язык и за литературу, за алгебру, геометрию и тригонометрию!
- Нет, Вася, так не годится,- возразил дядя Паша.- Так это дело не пойдет. Чтобы твой Миша в школе хорошо учился, за каждый предмет надо выпить отдельно. Отдельно за химию и физику. Отдельно за литературу и русский язык. Ты еще про физкультуру забыл.
- Ладно, давай выпьем за каждый предмет,- согласился Мишин папа. -- Это ты хорошо придумал. Да, чуть не забыл. Там еще были пение и рисование. А для разгона давайте выпьем все за крепкую школьную дружбу. Я вот с некоторыми своими однокашниками до сих пор дружу. Встречаемся иногда, вспоминаем школьные годы. Дортхин, дортхин! Во ди цитронэн блюен! Так что тебе, Миша, мы желаем больших успехов в учебе, много пятерок и четверок, а также всегда слушаться родителей. Они тебя плохому не научат. В школе, Миша, веди себя хорошо, девочек не обижай, с мальчишками не дерись. А если кто тебя будет задирать - бей сразу кулаком в нос. Как я тебя учил. Понятно? Ну, поехали!
Мишин папа и дядя Паша чокнулись рюмками.
- А еще у нас в школе предмет такой был - астрономия,- произнес дядя Паша.- Созвездия учили. Большая Медведица, Малая Медведица. Как сейчас помню. Малый Пес, Большой Пес, Золотая Рыбка, Райская Птичка, Столовая Гора.
- Ты, Паша, все это выдумываешь, наверно,- засмеялась тетя Галя.
- Ей-богу, не вру!- начал горячиться дядя Паша.- Так они все и назывались. У меня в школе по астрономии всегда одни пятерки были. Я все созвездия наизусть знал. Даже завуч удивлялась, откуда я все их помню. Малый Лев и просто Лев. Змея и Змееносец. Заяц и Волк. Орел и Ворон. Кит и Дельфин. Легко запомнить. Лисичка и Журавль. Муха и Скорпион. Стрела и Стрелец. Телескоп и Микроскоп. Циркуль и Треугольник. Весы и Часы. Секта и Сектант. Могу и еще вспомнить. Я предлагаю выпить всем за астрономию, за Большую Медведицу!
- Э-э, нет, Паша! Так это дело не пойдет,- заявил папа.- Почему это мы должны пить за Большую Медведицу? Малая Медведица ведь может тогда обидеться. И Золотая рыбка тоже. Я думаю, надо выпить за каждое созвездие отдельно. Сколько их всего?
- Всего их восемьдесят восемь, почти ровно сто.
- Да,- покачал головой папа.- Много. За один раз не осилишь. Здоровья не хватит. Ну, ничего. Ты, Паша, к нам почаще приезжай, будем постепенно все созвездия проходить. А Миша пускай на ус себе мотает, запоминает их названия.
- А еще у нас был предмет - анатомия и физиология,- с воодушевлением произнес дядя Паша.- На нем мы органы проходили.
Дедушка Григорий встрепенулся и поднял свою рюмку.
- Это другие органы, Григорий Иванович, - уточнил на всякий случай дядя Паша.- Но за них тоже выпить не грех, чтобы все органы, которые в организме, нормально работали. - Я так предлагаю, давай по порядку. Мы сначала должны все созвездия пройти, а потом уже перейдем к органам.
-- Сколько их у тебя?- поинтересовался Мишин папа.
- Много,- ответил, подумав, дядя Паша.- Давай, загибай пальцы. Органы пищеварения - это раз. Органы зрения и слуха - два. Обоняния и осязания - три. Орган речи - четыре. Полушария головного мозга - пять. Левое и правое. За каждое можно будет по отдельности выпить. Мозжечок - это шесть. Да, самый важный орган чуть не забыл. С ним будет семь. А еще скелет, череп и кости, плюсны и фаланги пальцев. А еще разные вакуоли, митохондрии и аппарат Гольджи. Если надо, то еще что-нибудь вспомню. В общем, органов хватит нам лет на десять, пока твой Миша школу не закончит.
- Вот видишь, как интересно,- сказал папа.- А я и не знал даже, что у тебя есть такой аппарат. Но как ты все это до сих пор помнишь?
- Это из-за кроссвордов,- гордо сказал дядя Паша.- Я кроссворды обожаю разгадывать, они память хорошо развивают.
Тут папа снова разлил по рюмкам водку и сказал:
- Я вот здесь думаю, как это все-таки здорово, что в детстве у каждого была школа! Это ведь вам не просто история с географией, это настоящая школа жизни. Есть теперь, что вспомнить, есть, за что выпить, есть, что рассказать подрастающему поколению. Ну, давайте еще по маленькой! За что будем пить?
- А пусть твой Миша тост скажет,- предложил дядя Паша.- Пускай учится тосты произносить, ему в жизни это пригодится.
- Ну-ка, сынуля, давай, скажи умное слово! От младшего, так сказать, поколения,- потребовал папа.
Миша встал. Солидно кашлянул в кулак. Постучал вилкой по тарелке. Поднял свой бокал с фантой, на секунду задумался и произнес:
- Дортхин, дортхин! Во ди цитронэн блюен!
В кабинет врача-невропатолога как-то бочком вошел невзрачный мужчина лет пятидесяти, при одном взгляде на которого в памяти невольно всплывало чеховское словечко "мужичонка".
- Здравствуйте, доктор,- сказал он сиплым голосом. -- Вот моя карта.
- Здравствуйте, садитесь. На что жалуетесь? - спросил врач, начиная что-то записывать в толстый журнал.
- Нога болит.
- Вот как? И давно болит? - равнодушно спросил врач.
- Болит не так давно, но сильно. Особенно ночью. Бывает так болит, что никак не могу заснуть, так всю ночь и ворочаюсь с боку на бок.
- Так, - сказал врач, продолжая писать. - Значит, на бессонницу жалуетесь. Лекарства какие-нибудь принимаете?
- Да нет, то есть да. Когда долго не могу заснуть, то принимаю полстакана. Лекарственной настойки. Рябиновки.
- Это интересно. - Врач, наконец, оторвался от своей писанины и внимательно посмотрел на пациента. - И где же вы ее достаете?
- Сам гоню, то есть, конечно, пользуюсь старыми еще запасами. -- По лицу пациента было видно, что он немного смущен.
- Так, понятно. И помогает?
- Да когда как. Когда помогает, когда не очень.
- Ну а если не очень, то тогда как? - в голосе врача появился интерес.
- Тогда выпиваю еще полстакана.
- И тогда что, помогает?
- Обычно помогает.
- А если не помогает?
- Тогда принимаю еще порцию. Тогда уж точно помогает.
- Ну что ж, понятно. А голова у Вас не болит?
Пациент осторожно ощупал свою голову и удовлетворенно ответил:
- Сейчас вроде бы не болит.
- А вообще?
- Иногда по утрам болит, особенно, конечно, по понедельникам.
- Так, понятно. Понедельник - день тяжелый. Черепных травм не было? Менингитом не болели?
- Вроде бы нет. Не помню.
- Так,- констатировал врач.- Значит ослаблена память. А какой сегодня день недели, помните? Ну?
- Этот... Вторник. То есть, конечно, среда.
- Вторник или среда?
Пациент задумался и начал про себя высчитывать:
- Аванс был в пятницу. Значит пятница была, когда выдали аванс. Значит сегодня... Это же надо, еще только вторник, а до получки... Всего три рубля. Рехнуться можно.
Мужичонка глубоко вздохнул.
- Дайте-ка я все-таки осмотрю Вашу голову.
Врач встал со своего стула, и подойдя вплотную к пациенту, начал растопыренными пальцами ощупывать его голову.
- Так, так. Вот здесь у Вас шрам. А вот вмятина в черепе. А Вы говорите, что травм головы не было.
- А, это ерунда, - махнул рукой пациент.
- Это я еще в детстве с велосипеда упал.
- Понятно. А сейчас часто падаете?
- А сейчас я на велосипеде не катаюсь.
- А почему? Нарушена координация движений? Или Вас преследует страх падения?
- Нога болит.
- Да? И давно болит?
- Да не так давно.
- А голова давно болит?
- А голова вроде давно не болит.
Врач на минутку замолчал, потом начал допрос с новой энергией.
- Бессонницей страдаете?
- Понимаете, доктор, не столько самой бессонницей страдаю, сколько от нее. Нога болит, так, бывает, настойку три раза выпью, а все равно никак заснуть не могу. Так и ворочаюсь с боку на бок до самого утра.
- Дайте-ка я Вам давление померяю.
- Доктор, Вы, может, ногу посмотрите?
- Вы понимаете, причиной головной боли может быть пониженное кровяное давление,- важно сказал врач.- А может и повышенное. Это как кому повезет. Вам кажется, что у Вас голова болит от перемены погоды, а причина - в давлении.
- А нога от давления болеть может?
- Медицинской науке такие факты пока не известны.
- Тогда незачем и давление мерять. Для меня нога важнее, чем голова.
- Что же мы будем с Вами делать?- задумчиво произнес врач, постукивая пальцем по столу.
- Вы ногу посмотрите и мазь какую-нибудь выпишите. Или таблетки. Или в кабинет физиотерапии направление дайте.
- У нас кабинет физиотерапии пока временно не работает.
- Как же так? Я два месяца назад там УВЧ проходил, так он работал.
- Сестер не осталось. Одна в декрет ушла, а другая в больницу попала.
- Вот это да! И что же с ней случилось?
- Обычная история,- усмехнулся врач.- В диетической столовой котлет покушала.
- Ну, тогда мазь. Или хотя бы таблетки.
Врач задумался.
- Что же мне Вам выписать? Случай у Вас довольно непростой. Прямо скажу - сложный случай. Головные боли, бессонница, частичная потеря памяти, нарушение координации движений, тревожность, негативизм. Здесь надо проводить комплексное лечение. И лучше в стационаре. Дам-ка я Вам направление в больницу. Там Вас быстро поставят на ноги.
- Ох, доктор! Может быть можно обойтись без больницы? А то у меня у дочери скоро свадьба, так что дел сейчас невпроворот. Одной водки сколько надо нагнать...
- Ну ладно. Вы мне тогда скажите, от головной боли Вы сами-то как лечитесь?
- А это, доктор, как когда. Если вечером, то лечусь своей настойкой, а если утром, то огуречным рассолом.
- Так, понятно. И помогает?
- Рассол-то? Да, обычно помогает.
- Ну и прекрасно. Тогда так и продолжайте лечиться. Иногда народные средства оказываются гораздо эффективнее, чем все эти таблетки, пилюли. Потом сами, наверное, знаете, как у нас их делают. Оборудование старое, сырье некондиционное, технология нарушается... А в результате вреда от них больше, чем пользы. Это я Вам, как врач, говорю. Сам-то я давно от всех болезней только травами лечусь. Сам собираю, сам сушу, сам настаиваю, сам пью.
- А нога?
- Что нога?- с досадой произнес врач.- Голова все-таки более важный орган, чем нога. Без ноги еще прожить можно, хоть и трудно, а без головы - никак. Так что берегите голову. На работе не переутомляйтесь. Много не думайте. Зимой носите шапку, а летом от солнца - соломенную шляпу. И красиво и гигиенично. И вот Вам мой совет - больше дышите свежим воздухом, почаще гуляйте перед сном.
- Так ведь нога болит, доктор. Уснуть не могу.
- Это еще лучше. Значит вместо сна и гуляйте себе по улице, дышите свежим воздухом. И продолжайте принимать народные средства, как и принимали.
- Ну что ж, спасибо, доктор.
Пациент встал со стула и понуро пошел к двери кабинета.
- Всего доброго. Следующий!