Mихаил Зислис
Город Всея
"-- Ведь каждый, кто на свете жил, любимых убивал.
Один жестокостью, другой -- отравою похвал,
Коварным поцелуем -- трус, а смелый -- наповал.
Один убил на склоне лет, в расцвете сил другой,
Кто властью золота душил, кто похотью слепой,
А милосердный пожалел: сразил своей рукой.
-- Да,-- помолчав, сказал Крис.-- Оскар Уайльд умница. Так
всегда мы убиваем и свои мечты. Милосердно. Собственной
рукой. -- Он поднялся со своего места, улыбнулся, несколько
грустно, Анжеле и вышел из кафе."
Жестокие игры в пустых городах
Без права пощады, без права на страх.
Держи под прицелом живую мишень,
Глотай жадно воздух, цени каждый день.
Уходит на запад дороги стрела
На небе лишь звезды, да серая мгла.
На то оно небо, чтоб тупо смотреть,
Как город опутала адская сеть.
Давай посмеемся, давай подождем,
Упавшую звездочку вместе найдем.
Посмотрим в лицо долгожданной зари,
Над пропастью улиц легко воспарим.
Пусть все это будет как сказка, как сон;
В тиши зазвучит вдруг малиновый звон...
...Минутный тайм-аут в жестокой игре,
Недолгий привал на июльской жаре.
...БЕЛЫЙ ОГОНЕК ПЛЯШЕТ НА ФИТИЛЕ СВЕЧИ, И РУКИ ЧЕЛОВЕКА В ЧЕРНОМ
ДРОЖАТ. ОН СУЕТЛИВО МАКАЕТ ПЕРО В ЧЕРНИЛЬНИЦУ. СЛЫШЕН ВОПЛЬ, СЛОВНО
КОГО-ТО ПЫТАЮТ В ИНКВИЗИТОРСКИХ ЗАСТЕНКАХ, И КРАСНАЯ КРОВЬ ЛОЖИТСЯ НА
ПЕРГАМЕНТНЫЙ СВИТОК.
С ПОЛИРОВАННОГО КРЫЛЬЯМИ ВАМПИРОВ ПОТОЛКА ОСЫПАЕТСЯ ГРЯЗНАЯ ПЫЛЬ
И ЗАСТЫВАЕТ В КЛЯКСАХ, ПОДОБНО НАСЕКОМЫМ В ЯНТАРЕ. ХОЛОДНЫЙ ВЕТЕР
ПРОДУВАЕТ КОМНАТУ, И ИЗ ДВУХ ПРЯМОУГОЛЬНЫХ ВЫСОКИХ ОКОН ВИДЕН Город.
...РУШИТСЯ ОТДАЛЕННЫЙ МИНАРЕТ, И НАПЕВНЫЙ СТОН МУЭДЗИНА ПЕРЕХОДИТ
В ОТЧАЯННЫЙ КРИК. НЕБО МЕНЯЕТ ЦВЕТ, А ЗА ЕГО ПРЕДЕЛАМИ ТОЛЬКО ОДНО -- Город.
...СОКОЛИНАЯ ОХОТА В ГУЛКИХ ПОДЗЕМЕЛЬЯХ.
...ЛАНДСКНЕХТ, ВЕЧНО УМИРАЮЩИЙ НА СКАЛЕ ПРОМЕТЕЯ. ИСКАТЕЛИ
ПРИКЛЮЧЕНИЙ И ВЛАСТИТЕЛИ, КРЕСТЬЯНЕ И КУЛАКИ, СОЛДАТЫ И ПРОСТОЛЮДИНЫ,
ИМПЕРАТОРЫ И ДЕТИ -- ЗАПЕРТЫ НАВЕЧНО, И ОБРЕЧЕНЫ ЖИТЬ В Городе Всея.
...ЛИШЬ МИРОВАЯ ЗМЕЯ ПО-ПРЕЖНЕМУ КУСАЕТ СЕБЯ ЗА ХВОСТ.
ЧЕЛОВЕК ОДЕТ В ЧЕРНЫЕ ДЖИНСЫ, РУБАХУ С КОРОТКИМ РУКАВОМ -- ТОЖЕ
ЧЕРНУЮ, СО СТЯГИВАЮЩИМ ВОРОТ ПЛЕТЕНЫМ ШНУРКОМ. НА НОГАХ У ЧЕЛОВЕКА ВЫСОКИЕ
БОТИНКИ, ГОЛОВА НЕПОКРЫТА -- ТЯЖЕЛЫЕ РУСЫЕ ВОЛОСЫ, С ПРОБИВАЮЩИМИСЯ
КОЕ-ГДЕ ВКРАПЛЕНИЯМИ ПЕПЛА, БЕСПОРЯДОЧНО ТОПОРЩАТСЯ. ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧТО НЕ
ПОДХОДИТ К ВНЕШНЕМУ ВИДУ, -- АМУЛЕТ НА ШЕЕ. КОРОТКАЯ, НО ТЯЖЕЛАЯ
СЕРЕБРЯНАЯ ЦЕПЬ.
ЕГО РУКИ ДРОЖАТ НЕ ОТ СТАРОСТИ, НО ОТ НЕТЕРПЕНИЯ. РУНА ЗА РУНОЙ
ЛОЖИТСЯ КРОВЬЮ НА ПЕРГАМЕНТ. ЗЕЛЕНЫЕ ГЛАЗА ВНИМАТЕЛЬНО СЛЕДЯТ ЗА ДВИЖЕНИЕМ
ПЕРА.
...СОКОЛ КРИЧИТ И РВЕТ КОГТЯМИ ДОБЫЧУ, А ОХОТНИКИ ДОВОЛЬНО СМЕЮТСЯ,
БЛАГОДАРЯ Кристофера Единовластного.
...ЛЮДИ СОБИРАЮТ УРОЖАЙ НА СЕРЫХ ПОЛЯХ ПРИОЗЕРЬЯ И ВСПОМИНАЮТ
Кристофера Единовластного.
...КОГДА МЕНЯЕТСЯ Город, ЛЮДИ ВОЛНУЮТСЯ, ЗЛЯТСЯ, НО ВСЕ РАВНО
ГОВОРЯТ: "СПАСИБО Кристоферу Единовластному".
ЗДЕСЬ И ТОЛЬКО ЗДЕСЬ -- СТОЛЬКО ВСЕГО ПРОИСХОДИТ!..
А ОН ЛОМАЕТ НАД ЧЕМ-ТО ГОЛОВУ В СВОЕЙ ВЫСОКОЙ БАШНЕ, КОТОРАЯ,
СОВЕРШЕННО ДОСТОВЕРНО, НАХОДИТСЯ В Городе Всея.
ПОТОМУ ЧТО НЕТ,
НЕТ
НИЧЕГО,
ЧТО СУЩЕСТВОВАЛО БЫ ВНЕ Города...
1.
Отряд вышел к Бастиону, когда сумерки уже бесшумно накрывали
эту часть Города.
Когда-то здесь были горы, и крепость сидела в широком ущелье,
а на пиках, словно грибы после дождика, росли дома и башенки. Тогда еще
был жив прежний командарм. Ходили слухи, что он принимал на службу даже
зеленых мальчишек.
О теперешнем Каэде не знал никто и ничего. Местные, те, кого
не прихватила последняя смена облика, вспоминали только, что нрав у японца
не сахарный, а говорит он, если верить слухам, что собака рычит.
И главное. Бастион теперь висел в воздухе, затеняя добрую
половину залива. Да, залив, окруженный высотными строениями, химическими
заводами и оружейными фабриками. Воздух над водной гладью был отвратным,
но приходилось терпеть -- не для того они пробивались через немыслимые
нагромождения Города Всея.
Сергей подошел вплотную к мосту и остановился, опустив голову.
Посмотри сейчас на серое небо, затянутое не тучами, а дымом, и такая
депрессия накатит... впрочем, на этот случай у него было испытанное
средство -- гитара.
Позади встали Хеймдаль, Лори и Тони. Просто так, ожидая решения.
Ворота крепости виднелись в двух сотнях шагов, но до них
следовало преодолеть мост, не лишенный, наверняка, ловушек для незванных
гостей. Ну и хрен бы с ними, подумал Сергей.
После Бастиона, если они уйдут живыми, будет еще предостаточно
препон. Наверное.
-- Э-эй!..
Лори покачала белокурой головой, недовольно топнула ногой.
-- Тебя никто не услышит.
-- Да? -- Сергей полез в сумку.-- А так? -- Он продемонстрировал
друзьям знакомую до боли лимонку. Самый берег залива был пуст, первые
здания начинались в километре от него, и можно было не боятся местных.
Очень кому-то надо связываться с гостями.
-- Предлагаю слабонервным залечь вон за тем камешком,--
Сергей указал на здоровенный валун, полуврытый в грязно-серый
кварцевый песок, примерился, оглядывая мост, протянувшийся над
водой к гигантскому Бастиону, и дернул чеку.
Сильный порыв ветра приглушил взрыв.
Граната упала ровнехонько на середину моста, но стальные
пластины лишь чуть прогнулись в том месте, да еще исчез кусок перил по
обе стороны дороги над водой.
-- Ну надо же,-- пробормотал Сергей, выглядывая из-за
валуна. По мосту, в направлении берега уже мчались солдаты Бастиона:
разномастные, непохожие друг на друга, вооруженные кто чем, усталые и
злые. Они были готовы биться с любым, кто посмеет тронуть крепость хоть
пальцем.
Тони снял свою винтовку М16 с предохранителя.
-- Хулиганить будем?
-- В другой раз.-- И Сергей усмехнулся:
-- Думаешь, если мы убьем кого-то из них, нас легче примут?..
Японцам, им главное -- честь самурая, и все такое...
Хеймдаль, молчавший до того двое суток, изрек:
-- А гроб ты себе уже купил?
Стрелять в них никто не стал -- солдаты просто окружили
пришельцев плотным кольцом и рассматривали их с нескрываемым любопытством.
Особенно Лори.
-- Мы хотим поговорить с командармом Каэдой,-- Сергей показал
пустые ладони,-- да пребудет с Бастионом благословение Мировой Змеи.
У них даже не стали отбирать вещи -- эти молодые люди явно знали
нужные слова. И выглядели не самым лучшим образом...
Громыхал под тяжелыми ботинками мост, раскачивался и грозился
падением в воду, но люди шли совершенно спокойно -- Город все строит на
века, и созданное им нельзя разрушить просто лимонкой, миной или даже
А-бомбой.
Махина Бастиона накрыла конвоируемых гостей, затворила тяжелые
ворота, и поглотила в себе на долгие недели. Если кто-то попадал в
пределы крепости не в качестве пленника, то мог быть на сто один процент
уверен, что придется защищать и свою жизнь, отстаивая Бастион в рядах
бойцов...
И даже тот факт, что Сергей с ребятами пришли совсем за другими
опасностями, не мог ничего изменить.
...То был еще один город _внутри_, четверым новым
защитникам досталась целая квартира в одном из старых каменных
зданий, этакие хоромы из трех комнат. Два окна в одной из них выходили
на море, на причудливо, неровно изогнутую линию горизонта, и оружейные
мастерские внизу, во дворе.
Они включили отопление, и квартира наполнилась домашним уютом,
окна затянулись прозрачной пленкой, ковры распушились ворсинками. Это
был общепринятый комфорт для солдат, и Каэда, произведший тем вечером
обязательный смотр, специально для новичков повторил -- почему. Они
знали и так, но слушали рычание пожилого японца внимательно, честно глядя
в его рыбьи глаза.
-- Бастион -- то последнее, что у нас есть. Твари из-за границы
не нападают на мирное население нашего района, пока жив хоть один солдат,
хоть один боец. Уж не знаю почему, и не мне судить -- вполне возможно,
что и у них есть свой кодекс. Мы же видим это, мы не слепы. Благодарение
Мировой Змее...
Сергей отметил, что они уже почти два месяца не встречали
человека, который сказал бы: "Спасибо Кристоферу Единовластному".
Ничего странного, но все же -- возникало обнадеживающее чувство на
гнетущем фоне бесконечных, неисчислимых районов Города, который
действительно был _Всея_. С другой стороны -- через пятьдесят метров
могла начаться область, где ненавидят Мировую Змею.
"Мы его прибьем, этого придурка... хватит, пожил уже свое,
поиздевался!"
-- ...думайте об ожидающих вас удобствах, но не забывайте об
опасности, находясь в уюте!.. Сигнал тревоги такой же, как и на прошлой
неделе -- сирена фа-ре, минорная. Разойтись.
Защитников было около тысячи, из них где-то две сотни --
женщины. Люди растекались с площади, перекидываясь шуточками,
бессмысленными фразами вроде "ну мы им задницы-то надерем", "да, это будет
круто" и "а как же без этого, Каэда сан!"...
Они шли по стене Бастиона, с которой хорошо просматривался
весь берег залива. Спины грело дыхание заходящего солнца.
-- Сережа, а какая часть Города постоянно находится в состоянии
войны... с чем-нибудь? Где-то есть еще бастионы, заставы?..
Ответил Тони:
-- Кто видел Город целиком? Лори, ты же не вчера родилась...
Просто нам так везет -- постоянно на красном светофоре. А там, где
хотя бы войны нет... там...
-- Там Кристофера благодарят,-- подхватил Сергей.
И подумал про себя: "По незнанию".
Ему казалось, что он знает о Единовластном достаточно.
И все же -- этого было мало, мало...
Однажды во сне он видел, как человек в черном смеется
в лица толпы и пишет на пергаментном свитке новую руну. И Город
Всея расплывается, чтобы переиначить себя.
Нельзя задерживаться в Бастионе. Следует лишь получить то,
за чем они пришли.
2.
Драммеды, твари, похожие на летучих мышей, не атаковали
поспешно.
В их глазах мерцал неровный зеленый огонь, и их копья
разили защитников, словно безжалостные молнии Зевса. Но яркий
конус из голубых крыльев был виден издалека, и сирена надрывалась,
бывало, минут по десять, прежде, чем начинался бой.
Шесть основных высот бастиона -- Краевые Башни -- постоянно
находились над уровнем боя, и оттуда снайперы били тварей
прицельными выстрелами -- кто из винтовки, кто из спортивного
арбалета. Туповатые драммеды понимали -- откуда приходит невидимая
смерть, но то ли не могли подниматься выше определенной высоты,
то ли не хотели распылять свои ряды... зато -- у них было упорство,
у них было численное превосходство. У них была хладнокровная отвага,
которой следовало убояться.
В эту неделю Сергей с Хеймдалем дежурили в одной из Башен,
коротая время за изучением карты Бастиона. Карта была куплена
у одного из солдат за трехдневное жалование. Парень долго упирался --
карта была ему дорога как подарок погибшего товарища. Но дороже всего
было желание уйти. Можно было сбежать, покрыв себя позором, можно было
отвоевать свое -- два года. И срок для него заканчивался через месяц.
"Зачем бывшему солдату карта Бастиона?", -- спросил Сергей. Все равно
не дадут унести за пределы крепости -- много чести врагу. Деньги за
кусок пластика еще предстояло отдать -- когда из города прибудет обоз
с продовольствием и жалованием.
Где-то здесь, на этой карте, следует искать.
-- Сдается мне, Каэда знает, где эта штука,-- Хеймдаль пощелкал
отжившей свое зажигалкой, беззлобно выругался по-норвежски, положил на
холодную бойницу свой ствол, и, непрерывно крутя в руках сигарету, пошел
к группе из человек двенадцати дежурных, охранявших воздушное пространство
вместе с новичками.
-- Огонька не найдется?..
Ему дали спички.
-- Хейм, если ты ошибаешься, командарм нас выкинет из Бастиона.
А этого мы себе позволить не можем.
-- Лады. Сменим тему. Когда-то давно, у себя дома, я мастерил
воздушного змея...
-- Энахо?
-- Энахо. Тебе это ни о чем не скажет, ведь так?..
-- Почему. У меня была девушка из Энахо. Потерялась во время
смены облика Города, а может -- умерла. Ублюдок Кристофер.
-- Ну вот,-- продолжал Хеймдаль, прислонившись спиной к стене
и пуская колечки белого дыма,-- я мастерил змея, а потом пришла мать
и позвала меня обедать. Представляешь себе, живая жаренная рыба, суп
из омаров, пирог с яблоками, чай со свежей мятой из собственного
огорода... И я предкам рассказывал, что мастерю змея. А потом отец мне
и говорит: "Сынок, не гневи Мировую Змею." И я ответил: "Подумаешь,
Мировая Змея! Мой змей будет летать."
Солдаты тихонечко приблизились к ребятам и теперь слушали,
слушали очень внимательно -- здесь, в крепости, новости и свежие байки
появлялись только с обозом из города. А до того люди были обречены
вариться в собственном соку.
--...он летал так высоко, что временами я даже переставал
его видеть. Так-то. Знал бы ты, Серега, как мне все завидовали.
-- Когда это было?
-- А я все бегал и бегал за своим змеем, пока мне это не
надоело. Черт, так хотелось летать самому, как он, парить совершенно
свободно... как во сне. Ведь летают люди во сне. Откуда это у нас?
-- Это душа летает,-- сказал кто-то очень тихим голосом.
Хеймдаль оглядел солдат.
-- А у Кристофера есть душа? -- Сергей спрашивал, очень надеясь
на нужный ему ответ.
Солдаты неуверенно мялись. И молчали.
Говорил Хейм:
-- Ну, а как человек может научиться летать? Приходишь к
ближайшему колдуну, говоришь: "О Великий и Могущественный, возьми меня в
подмастерья!.. Буду верой и правдой -- клянусь Кристофером Единовластным
-- служить тебе и никогда не сделаю попытки убить своего учителя."
-- А колдун тебе,-- продолжил за друга Сергей, которому отчего-то
захотелось улыбнуться,-- и молвит: "Да таких, как ты, парень, ко мне
каждое утро стаи приходят, и любой -- что волк голодный. Не возьму я тебя,
человече."
-- Дурак,-- мягко сказал Хеймдаль. Ему расхотелось уже продолжать
рассказ, но люди ждали.-- Я сбежал из дома, чтобы пять лет искать
"ближайшего колдуна". И нашел, нашел его в таких непролазных местах, что
только крылатый и мог бы туда добраться без проблем... и я знал, что не
отыщу дороги домой... -- он замолчал.
-- А потом?.. -- прошелся недовольный шепоток.
-- Суп с котом,-- уверенно сказал Сергей. -- А кто
слушал -- Бастиона боец. -- И вновь опустил глаза к карте.
-- Колдун жил в маленьком опрятном домике над обрывом, дна
которого не увидишь и в телескоп. У него, в смысле у колдуна, была
абсолютно белая кошка и двое маленьких котят, которые не росли. А сам он
был похож на пенсионера, который от нечего делать сажает в огороде
картошку... А глаза такие пронзительные, бездонно-синие колодцы, в
которых отражались страшные вещи. Моя смерть, например. Я...
Сирена оборвала его на полуслове. Фа-ре, минорная.
Через бойницы отчетливо проглядывалось голубое облако, которое
по мере приближения формировалось в конусообразный клин. В воде залива,
ровно взмахивая крыльями, сжав в когтистых руках копья с отравленными ядом
кураре наконечниками, отражались драммеды. И солнце еще только начинало
клониться к горизонту. А твари никогда не прекращали боя до темноты.
Сергей торопливо запихал карту в карман куртки и приник глазом к
прицелу винтовки. Великолепная цейсовская оптика выхватила из клина-конуса
особенно крупную тварь и парень отпустил курок... Драммед неуклюже
завалился набок, дернулся и отпал от своих, устремляясь к поверхности воды.
Перед самым его ударом о воду Сергей потерял голубого мертвеца из виду --
драммед был одного цвета со стихией.
Рядом методично изводил тварей Хеймдаль, от пояса прострачивая
драммедов из автомата Калашникова. Он убивал летающих, тех, кому от
рождения дано быть птицами, великими пастырями неба. Гасли зеленые глаза,
рвались, захлебываясь в потоках воздуха, крылья падавших тварей, но копья
уже разили тех, кто оставался внизу, под Краевыми Башнями, в первых
этажах Бастиона...
Криков почти не было -- враги умирали бесшумно, а защитники не
успевали издать ни звука, потому что яд кураре убивает очень быстро. Но
непрерывный шум выстрелов, звуки рвущейся плоти царапали сознание и глушили.
Над заливом появился новый отряд летучих, а за ним -- и еще три.
В каждом -- по двенадцать дюжин. Откуда-то защитникам крепости многое было
известно о боевых построениях врага. Камень Бастиона видел много крови и
своей и чужой, и еще больше предстояло ему увидеть.
Сергей когда-то слышал, что ни одна крепость Города не будет
стоять вечно, ни один район Всея не сможет бесконечно оставаться собой.
Потому что этого хочет Кристофер Единовластный.
Когда светило потонуло в море, над Бастионом все затянулось
дымкой, которая на фоне грязных выбросов заводов казалась просто паром
от кипящего чайника.
Драммеды таяли, их мертвая плоть растекалась противными лужами
слизи, которые быстро подсыхали, не оставляя никаких следов, кроме грязи
в небе. По крепости бродили солдаты, и речитативом проговаривали над
погибшими товарищами Песню Пустоты, которая в этих местах заменила
отпевание. Что же, Сергей видел и более странные обычаи.
Волны скользят
По червленому брегу,
И море катится --
В пустоту.
Полюблю -- потеряю,
Потеряю -- умру,
Слова растворились в значениях,
Ушли в пустоту.
Не... ...реет флаг
Пластая ветер собой.
И земли иссохлись
Пустотой.
Он сел рядом с телом, подавил желание заплакать, подобно
новорожденному, и прикрыл глаза. Не мог смотреть на Тони, даже когда
тот всего лишь спал. Потому что и во сне мальчишка не расставался с
М16, как будто она была ему лучшим другом.
-- Прости меня, ублюдка,-- сказал Сергей, понимая, что мертвому
слова ни к чему.
И встречу снова тебя,
Одену маску я лжи,
Как признаки, вздохи
Своей пустоты.
Это он, Сергей, рассказал Тони о Кристофере, о том, что такое
на самом деле Город Всея. Смельчак, от которого отступилась не одна смерть,
Тони загорелся идеей русского. А за идею уже и тогда были спокойный
Хеймдаль и Лори.
Ты веришь учению,
Веришь в войну,
Колена склоняешь
К алтарю, в пустоту.
Два года вчетвером, гигапарсеки по готским, кореженным смешением
стилей улицам.
Плохая примета разговаривать с покойником, но Сергей уже давно
забыл о своих суевериях.
-- Когда меня убьют, или когда мы доберемся до Кристофера, я
попрошу у тебя прощения лично. Не отказывай в разговоре, ладно?
И встречу снова тебя,
Одену маску я лжи,
Как признаки, вздохи
Своей пустоты.
Пустоты.
Хоронили погибших в заливе, отдавая тела мощному течению.
Здесь никто никогда не купался -- поговаривали, что локальный водоворот
утягивает в поддонье. Искупаться -- означает погибнуть. Даже рыбы тут не
водилось, а если бы и водилась -- рыбу из загрязненного залива отважится
есть только безумец или человек, умирающий от голода.
Сергей вернулся домой только когда нашел подходящие слова.
-- Где Тони? -- девушка говорила очень тихо.
-- Там, где Город его не достанет.
Пришел Хеймдаль. Он уже знал.
-- Когда-нибудь и мы будем так же лежать, смотреть в небо и ни
о чем не думать.
-- Глупая привычка, Хейм, готовить гроб заранее.
-- Ха! Вот именно -- привычка.
Лори открыла одно из окон, перегнулась через подоконник,
вглядываясь во тьму. Можно было решить, что она хочет скрыть слезы. Но
единственное, чего от Лори нельзя было ждать, так это слез.
-- Гости, и я бы сказала -- много их.
Через минуту в дверь квартиры неуверенно стучались.
-- Извините за беспокойство...
-- Вы точно к нам? -- поинтересовался Сергей, оглядываясь на друзей.
-- Да. Мы хотели бы дослушать рассказ Хеймдаля... если можно.--
Говоривший смущенно улыбнулся и сделал жест рукой в сторону солдат за
своей спиной. -- Про колдуна. Когда живешь на берегу -- всяких россказней
да и событий хватает, а здесь ничего, совсем ничего.
-- Я ждал, что вы придете,-- сказал Хейм.-- Кто-то же должен
дослушать эту историю до конца... да вы проходите.
-- А пошел-ка я спать,-- Сергей кивнул солдатам и заперся
в своей комнате. Теперь, когда Тони отдали водам залива, комната
принадлежала только ему. Сквозь жестокий каток сна не пробивалось ничего,
ни звуки разговоров, ни подсознательная жажда найти на многослойной карте
нужное место. В ту ночь Сергей спал без сновидений.
...ЧЕЛОВЕК В ЧЕРНОМ ОТПИРАЕТ ПОДВАЛ, МРАЧНЫЙ И ПЕРЕТЯНУТЫЙ
ПАУТИНОЙ. В ГЛУБИНЕ ГОРИТ СВЕЧА С БЕСКОНЕЧНЫМ ФИТИЛЕМ. БЕЛЫЙ ОГОНЕК
ПЛЯШЕТ ВО ТЬМЕ, И ЧЕЛОВЕК ПОДБИРАЕТСЯ БЛИЖЕ К НЕМУ, САДИТСЯ НА НЕКОЕ
ПОДОБИЕ ТРОНА. РУКА ЕГО, С КОЛЬЦОМ В ВИДЕ ОСКАЛИВШЕГОСЯ ЧЕРЕПА НА
БЕЗЫМЯННОМ ПАЛЬЦЕ, ДЕЛАЕТ КОРОТКИЙ ВЗМАХ.
И ЗВУЧИТ МУЗЫКА... ОТДЫХ ПОСЛЕ ТРУДОВ НАД РУНАМИ.
Кристофер Единовластный.
ЕСТЬ ДАЖЕ СЛОВА.
ТЫ РУС БЫЛ И ЧЕРЕН ГЛАЗАМИ,
ТАНЦУЮЩИЙ БОГ,
ЛОЖЬ ТЫ РОНЯЛ СВОИМИ УСТАМИ,
ПОБЕДИВШУЮ МИР.
УБИВШУЮ СЕРДЦЕ МОЕ.
И ВСЕ, ВИЖУ Я, РУШИТСЯ,
РАЗДИРАЕТ СЕБЯ НА ЧАСТИ,
ПАДАЕТ С НЕБА ДОЖДЕМ ЗОЛОТЫМ,
СТРЕМИТСЯ К ЗЕМЛЕ
ПОЧЕРНЕВШИМИ СЛЕЗАМИ...
...КОРИДОР, ВЫВОДЯЩИЙ НА БЕРЕГ ОКЕАНА, БАШНЯ, В ВЕРХНИХ ЭТАЖАХ
КОТОРОЙ -- СТРАННЫЕ ПОДВАЛЫ, ПОЛЯ КОЛОСЯЩЕЙСЯ ПШЕНИЦЫ; И ДРАКОНЫ,
ОБЪЕЗЖЕННЫЕ ЛЮДЬМИ, ПАРЯТ В ВЫШИНЕ.
...ГУЛКИЙ СМЕХ, СДАВЛЕННЫЕ ПРОКЛЯТИЯ, Кристофер Единовластный,
ОН ВЛАСТИТЕЛЬ Города Всея. РАЗВЕ НЕТ?..
БЕЗДОННЫЙ КОЛОДЕЦ ЗАПЕРТ НА КЛЮЧ, ДАБЫ НИКТО НЕ СМЕЛ ПАДАТЬ В
НЕГО. ЖИЗНЬ -- ВО ВСЕХ ЕЕ ПРОЯВЛЕНИЯХ. МИР, ЗАКЛЮЧЕННЫЙ В СЕБЕ. ВОЙНЫ И
ПРЕГРЕШЕНИЯ, ЛЮБОВЬ И РАДОСТЬ, ПЕЧАЛЬ И ВОСТОРГ...
3.
-- Представляешь, Серега,-- сказал Хеймдаль,-- никого
из тех, кто слышал эту историю до конца, сейчас нет в живых. У
меня ощущение, что и эти ребята очень скоро... того. Они хреновато
выглядят.
-- Лори слышала?
-- Нет.
-- Я говорил с Каэдой. Он ничего не знает о Мере.
-- А кто знает?..
-- Ты не у того человека спрашиваешь, Хейм. В любом случае --
я получил у него разрешение на поиски, но только в свободное от
дежурств и боев время.
Сергей увидел немой вопрос: "Сколько времени уйдет на поиск?".
Если бы он знал. Лучше было не думать о том, что все их старания в
любую секунду могут обратиться прахом, сойти на нет.
Бастион был, в сравнении с дорогой нему, относительно безопасен.
Подумаешь -- твари.
И потянулись дни, вереница, хвоста которой не существовало.
Солнечным дням приходилось занимать очередь вместе с пасмурными, чтобы
получить право на жизнь, и атаки следовали одна за другой с интервалом
в четыре-пять дней. Когда прошло два месяца, Сергей начал понимать,
почему такие мрачные здесь люди. Очень легко поверить, что кроме этой
крепости, последней защитницы всего района, нет в Городе Всея ничего,
и что каждый здесь обречен, рано или поздно, на смерть в бою. Потому что
твари не имели числа, и никто никогда не пытался выяснить причину их
вражды с людьми.
Он искал Меру, облазив почти треть Бастиона, заглянув
в самые темные подвалы, поднявшись до последней ступени в каждой
башне, обойдя множество домов и домиков... Ее могло попросту не
существовать. Сергей мог легко не заметить тайника, в котором она
укрывалась. И тогда -- все дальнейшие поиски уйдут впустую.
В дни дежурств или боев -- теперь бился он, как и многие,
на земле, -- уже не было сил ни на что, и хотелось прислониться горячим
лбом к холодильнику. Там, где родился Сергей, и где он прожил пятнадцать
лет, там были холодильники. А как они выглядели? Белые такие ящики. И все.
Более ничего не вспоминалось.
Тони еще рассказывал об автомобилях и мустангах-лошадях.
И хотя этого Сергей не видел собственными глазами, он верил.
Мечи и магия. Он видел их.
Англосаксов, победивших Шотландцев с помощью смерча.
Видел.
И каменные изваяния Пасхи, контингент зловредных божков,
которым поклоняются люди. Говорят, где-то бродит Минотавр, человек-бык.
Скорее всего -- не врут.
Каэда сан беспокоился. Атаки тварей участились, чего не случалось
уже много лет. Командарм сам рубился с драммедами самурайским мечом,
получив множество ранений от когтей и ни одного касания отравленным жалом
копья.
Честь самурая не давала ему поблажек до самого конца. До того дня,
когда Бастион пал. Когда запылал жадным синим огнем камень крепости, когда
обрушился мост над проливом.
А последняя атака драммедов началась ночью, застав бойцов
врасплох.
Сергей проснулся от чьих-то криков и, едва раскрыв глаза,
зажмурился, оберегая их от синего пламени. То за окном мелькнул силуэт твари,
и стекло вывалилось из рамы, разбитое копейным древком. В комнату ворвался
возбужденный Хеймдаль и что-то пытался объяснить ему, но звуки снаружи
заглушали все. За спиной Хейма маячила полуодетая Лори, одной рукой
натягивая рубашку, а второй делая упредительные выстрелы в сторону
двери. Карабин в ее руке дергался, как необъезженный жеребец.
Они спустились вниз, и у всех троих немедленно зарябило в
глазах -- везде в Бастионе было лишь два цвета. Красной крови защитников
и голубых крыльев драммедов. Обычно безоблачное небо этой ночью было
не черным полотном с щедрым посевом серебра, а ярко-синим, как в
солнечный летний день. Не хватало только жары.
Прикладом Сергей сшиб пролетавшую тварь, и она шлепнулась
оземь с неприятным хрустом.
-- Говорить умеешь?
Но глаза драммеда уже гасли, зеленое сменилось пусто-черным,
крылья обмякли, а рудиментарный клюв приоткрылся в последнем безмолвном
послании.
Чей-то вопль пронзил поле боя и затих. Сергей узнал этот
голос, некогда командный и гордый, и все еще бесстрашный теперь.
-- Каэда кричал... Твари! -- он вскинул винтовку и стрелял,
стрелял, пока не понял, что кончились патроны. Тогда он чуть дрожащей
рукой влез в карман и вынул пригоршню маленьких снарядиков.
-- Вы собираетесь стрелять или нет?
-- Сережа, успокойся, а? -- Лори повела рукой. -- Нас никто
не трогает.
-- Какого черта нас никто не трогает? Я хочу их всех прикончить,
а потом искать Меру... -- Он сжал руками голову и опустился на ступени,
стараясь не слышать резких хлопков крыльев, последних стонов добиваемых
защитников Бастиона. Все будут мертвы, все. И виноват опять он, разве не
так? Вот сейчас появится особенно злобная тварь и одним махом полоснет
всех троих жалом копья, ядом кураре.
К утру драммеды очистили город от своего присутствия.
Почему, зачем, ни Сергей, ни Хейм, ни тем более Лори не знали.
Спрашивать пришлось у того, кто пришел за тварями.
Сергей покатал ногой оплавившийся камень, исподлобья поглядывая
на приближавшегося по улице человека. Тот был закутан в длинную мантию до
земли, на вытянутом высокомерном лице маленькие пронырливые глазки, как
две бусинки. Нос -- прямой, суетливый, постоянно находящийся в движении.
Щелкнул затвор винтовки, пальцы сами затолкали в патронник три
пули. Лори отступила на шаг, укрывшись за спинами мужчин, и оттуда
разглядывая незнакомца.
А тот невозмутимо мерил свои шаги и остановился метрах в пяти
от троицы.
-- Легос Драммедийский, маг и победитель,-- отрекомендовался
он. -- Вы, если не ошибаюсь, Сергей... Хеймдаль. И Лори, не так ли?
-- Н-ну? -- Сергей положил палец на еще теплый курок. Он не был
намерен позволить какому-то там магу прекратить их путь. И если кто-то
виноват в нелепой смерти Тони, то не только он один. А вот этот...
-- Сожалею, что так получилось с вашим товарищем, Сергей.
На войне -- как на войне, и всех, вернувшихся из того боя, я уничтожил.
-- Кого,-- процедил Сергей,-- драммедов, что ли?
-- О да. Вы что думали, они неразумны? Или ненастоящи?.. Ну
ладно, оставим это... я ведь знаю, куда и зачем вы идете.
Повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь легким ветерком,
мотавшим по камням мостовой чью-то одежду.
Легос ждал, переступая с носка на пятку и глядя сквозь своих
собеседников.
К чему была сказана эта недвусмысленная фраза?
-- Н-ну и?
-- Сергей, вы не боитесь, это неплохо. Но вот Кристофер тоже не
боится. НИКОГО.
-- Откуда тебе знать?.. Ты всего лишь местный маг. Колдунишка,
который только и умеет, что раздувать огонек на лепестке розы...--
оскорбление было нанесено, и оскорбление нешуточное. В любом уголке
Города, в любой его самой темной подворотне на эти слова обижались. За
них мстили убийством. Прихоть Единовластного?
-- Обидеть того, кто сильнее, не очень мудрая политика,-- Легос
говорил все так же спокойно.-- И я, пожалуй, могу поболе раздувания
огоньков.
-- Н-ну. Ближе к делу,-- Сергей чувствовал, что неправ, и сильно,
а только сделать с собой ничего не смог. Ему нужна была жертва. "Неужели я
становлюсь, как те драконы?"
-- Сережа, может, пойдем? -- неуверенно проговорила Лори.
-- Нам еще нужна...
-- Мера,-- договорил Легос.-- Вы не знаете, есть ли она вообще,
и не знаете, где ее искать. Незнайки.
-- Ничего,-- огрызнулся Сергей,-- и без тебя поищем.
-- Желаю успеха,-- маг уселся в позе лотоса, повиснув в воздухе.
...ОНА СПИТ, СВЕРНУВШИСЬ ЛОЖА ВКРУГ,
И КРУТИТСЯ СЛЕПЯЩИЙ, МЕРТВОЙ КРОВИ МИР
ЧЕРНОЙ НЕВЗРАЧНОЙ ВСЕЛЕННОЙ, ПРОЖЖЕННОЙ ОГНЕМ,
ОНА ЖЕ, ОПЯТЬ ЗАСЫПАЯ, ДАЕТ ОГНЮ ПИР.
...КОНЕЧНО, СНАЧАЛА ОН НЕ ХОТЕЛ ДАВАТЬ КОМУ-ТО ПОБЛАЖЕК,
ПРЕИМУЩЕСТВ И СКРЫТЫХ ОРУДИЙ. НО МИРОВУЮ ЗМЕЮ УНИЧТОЖИТЬ ТАК И НЕ СМОГ.
ОТРУБИТЬ ХВОСТ ИЛИ ГОЛОВУ, И ОНА УМРЕТ, УМРЕТ ВМЕСТЕ С НЕЙ И
МУЗЫКА. НО КАК СДЕЛАТЬ ЭТО, ЕСЛИ ЗМЕЯ КУСАЕТ СЕБЯ ЗА ХВОСТ?
...ПО Городу НЕВИДИМОЙ ПЫЛЬЦОЙ РАЗЛЕТАЛИСЬ ВЕЩИ, КОТОРЫХ НЕ
ДОЛЖНО БЫЛО СУЩЕСТВОВАТЬ.
ОНИ ЕСТЬ.
И Кристофер Единовластный -- ЭТО ЖЕ СМЕШНО!.. -- НЕ ВЛАСТЕН
НАД НИМИ.
ВОТ ОН, ОПЕРШИСЬ ВЫСОКИМ БОТИНКОМ НА ПОДНОЖКУ ПАРАПЕТА, СМОТРИТ
ВДАЛЬ, НА ЦЕПЬ БАШЕН, НА ПРОВАЛЫ ЯМ АТТРАКЦИОНОВ, НА ЛЮДЕЙ, НА ЦВЕТАСТЫЕ
РЕКЛАМНЫЕ ПОЛОТНА, НА МИР. И ДУМАЕТ: ХОРОШО БЫ ЗАГЛЯНУТЬ В СОБСТВЕННОЕ
ПРОШЛОЕ, КОГДА НАПИСАНА ОЧЕРЕДНАЯ РУНА И ЛИК ИЗМЕНЕН. ХОРОШО БЫ...
~ Кристофер шел по вечернему городу, просто городу, где он
родился. Ему было ужасно тесно.
Тяжко.
Он чувствовал в себе силы изменить все вокруг.
Страшно, а, детки? Вот придет Серый Волк, проглотит вас, как
Красную Шапочку, а вы будете обижаться, плакать и всхлипывать: "Так
нечестно, мы не знали..."
И впрямь, слишком страшно -- взять и воспользоваться
неизведанным.
Выпить для храбрости?.. Кристофер знал, что спиртное ему
противопоказано в любых дозах. Курить он не курил. А то, что будоражило
его кровь, вовсе не было адреналином.
Неужели нигде во всем городе нет адреналиновой встряски?
~
КТО БЫ ЗНАЛ, КАК ОН СКУЧАЕТ. Мера!..
В РУКЕ ЧЕЛОВЕКА В ЧЕРНОМ ПОЯВЛЯЕТСЯ СТЕКЛЯННЫЙ ШАР С КУЛАК
РАЗМЕРОМ. НЕЧАСТО Кристофер Единовластный РЕШАЕТСЯ ЗАГЛЯНУТЬ В СЕБЯ. И
ПОТОМУ КАЖДЫЙ РАЗ СПЕШИТ МИНОВАТЬ ПЕРВУЮ КОМНАТУ.
КОМНАТУ? НУ ДА. ЭТО ТАМ, ГДЕ НУЖНО ПЕРЕШАГНУТЬ ЧЕРЕЗ СЕБЯ.
ЭТО Мера.
...И ВЬЕТСЯ В ТУМАНЕ ДОРОГА. НЕ ИЗ ЖЕЛТОГО КИРПИЧА, НЕТ, ЭТО
ПРОСТО ЧЕЙ-ТО ПУТЬ. ВДАЛЬ УХОДИТ ТЕНЬ ПОСЛЕДНИХ СОЛДАТ, ШАГАЮЩИХ ДОМОЙ.
...НА ГОРНЫХ КРУЧАХ ЖИВЕТ МАЛЕНЬКИЙ НАРОДЕЦ, ДОБРЫЙ И ЗЛОЙ.
...И НЫРЯЛЬЩИКИ ЗА ЖЕМЧУГОМ ОТФЫРКИВАЮТСЯ, ВЫРЫВАЯСЬ НА
ПОВЕРХНОСТЬ ЗЕЛЕНО-ГОЛУБОЙ, ПОДСВЕЧЕННОЙ ЯНТАРНЫМ СОЛНЦЕМ ВОДЫ.
...ОТ КОЛОДЦА, ПО КРАЮ ПРОПАСТИ ДЕВУШКА НЕСЕТ КУВШИН, ДУМАЯ О
ТОМ, КТО СОВЕРШИТ РАДИ НЕЕ ЛЮБОЙ ПОДВИГ. ОНА ЗАДУМЧИВО ГЛАДИТ ЛАНЬ,
КОРМИТ С РУКИ ГРОМАДНЫХ ВЕЩИХ ВОРОНОВ ТАУЭРА И ПОДСТАВЛЯЕТ ЛИЦО ВЕТРУ.
...В ЛАБИРИНТАХ ГОРНЫХ ШАХТ ВСТРЕЧАЮТСЯ ДВЕ ПАРТИИ ОХОТНИКОВ ЗА
СОКРОВИЩАМИ. "ШАЛОМ",-- ГОВОРИТ ВОЖАК ОДНОЙ. "РАДУЙСЯ",-- ОТВЕЧАЕТ
ЕМУ КОЛЛЕГА. И ОНИ ПОЖИМАЮТ ДРУГ ДРУГУ РУКИ В ЗАМШЕВЫХ ПЕРЧАТКАХ С
ОТРЕЗАННЫМИ ПЕРВЫМИ ФАЛАНГАМИ ПАЛЬЦЕВ. ХОЛОДНЫЙ СВЕТ ОТ ФОНАРЕЙ
"ДЖЕНЕРАЛ ЭЛЕКТРИК" ОСВЕЩАЕТ ИМ ПУТЬ.
...В ТАВЕРНЕ МОРЯКИ ХЛЕЩУТ ЕЛОВЫЙ ДЖИН, ОЖИДАЯ ВХОДА В ПОРТ
ПОДЛОДКИ, НА КОТОРУЮ МОЖНО БУДЕТ НАНЯТЬСЯ.
Сергей испытующе посмотрел на Легоса. И сердце недобро
ёкнуло -- что-то будет. Что?.. Вспомнились недавние слова Хеймдаля.
Хорошо, повелитель драммедов.
-- Сейчас мы с Лори пойдем искать Меру. А ты, Хейм, пока
нас не будет, развлеки господина Легоса... эээ... Драммедийского
байкой о своем поиске учителя магии.
Сергей встретился взглядом с товарищем, заметил понимание
и двинулся прочь, потянув за собой девушку.
...Кто-то шептал у него над ухом: направо, налево, повернуть
здесь...
Поиск закончился в погребе, сохранявшем серый порох неизвестно
для кого. Тускло светила стоваттная лампочка в достойном замковых зал
подземелье, у стены, словно только вчера прислоненные, скучали пищали
времен Ермака, несколько пар сапог, были сложены какие-то книги... Сергей
тронул обложку самой первой и под его рукой истершиеся золотые буквы
"Трактат об Океане" осыпались трухой. Пискнула в дальнем конце погреба
летучая мышь, лампочка закачалась под сквозняком, и запрыгали по стенам
тени двоих.
"Там-м-м-м...."
Сергей не сразу пошел в указанном направлении.
-- Лори?..
-- Да?
-- Это Легос, ты слышишь его голос?
-- Тьфу-ты, а я уж думала, что галлюцинирую... зачем он это делает?
Ему тоже нужна Мера, подумал Сергей, вот зачем. Что ж, бывает.
Маг не может сам коснуться ее, а лишь способен принять стеклянный шар из
чужих рук. Из его рук -- кто бы мог подумать.
"Там-м-м-м... у дал-льней с-стен-ны-ы-ы..."
Стояла огромная бочка с врезанным краном. Вино?
"Лес-с-с-стница..."
Парень оглянулся вокруг. И лестница была -- приставлена
к бочке с другой стороны.
"Лез-з-с-с-сь..."
Он уже все понял и, вскарабкавшись по трухлявым перекладинам
ступеней наверх бочки, достал из сапога нож с рукояткой собачьей кости,
потрескавшейся и бурой.
Крышка слетела легко, с сухим треском.
А внутри, в заплесневевшей жиже вина, на самой поверхности
плавала Мера, тяжелый стеклянный шар. В нос ударил гадостный запах,
глаза начали слезиться.
Сергей моргнул. Вообще-то, стекло должно тонуть.
-- Нашел?!
-- Нда...-- он спустился к Лори, осторожно сжимая в руке Меру,
то, за чем они пришли в Бастион два с половиной месяца назад. То, из-за
чего, весьма вероятно, штурмовал крепость Легос.
"Быс-стрее..."
Чувствовал ли колдун надвигавшуюся беду?
Они обнаружили Легоса и Хеймдаля на том же месте.
-- О, вы нашли ее! Удивительно. Теперь отдайте мне.
-- Хейм, ты рассказал ему? Хорошо. Ну, маг, как тебе история?
Бусинки-глазки моргнули.
-- Скучновато,-- Легос простер левую руку к Сергею.
...ТАК БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ,
РАЗРУШАЮЩИЙ ЗЕМЛЮ НАШУ,
И БУДЬ ПРОКЛЯТ ТЫ,
ПРЕКРАЩАЮЩИЙ ИЗОБИЛИЕ.
И БУДЬ ПРОКЛЯТ ТЫ
ПОКИНУВШИЙ ДЛАНЬ ГОСПОДНЮ,
БУДЬ ПРОКЛЯТ,
ПОСТРОИВШИЙ СТРАННОЕ.
КТО-ТО НАШЕЛ Меру. ШИПЯЩИМ ХОХОТОМ ЗАХОДИТСЯ МИРОВАЯ ЗМЕЯ.
И ТЯНЕТСЯ МУЗЫКОЙ К БАШНЕ Кристофера. ОН ВЫКРУЧИВАЕТСЯ ВОДОВОРОТОМ,
ОБРАЩАЯ СОЗНАНИЕ ИЗ ПУТЕШЕСТВИЯ ПО УЛИЦАМ, ПЛЫВУЩИМ МЕЖ УЛИЦ,
ОТ ДОМОВ, ЗАСТЫВШИХ СРЕДЬ ДОМОВ, К СОБЫТИЯМ НА ДРУГОМ КРАЮ Города.
НА ЛБУ ПРОСТУПАЕТ НЕПРИЯТНЫЙ ЛЕДЯНОЙ ПОТ, И УХАЕТ В НОЧИ
ФИЛИН. В ЗАКРЫТОМ НА СЕМЬ ЗАМКОВ ЧУЛАНЕ ЗАЖИГАЕТСЯ САМА СОБОЮ СВЕЧА,
И БЕЛЫЙ ОГОНЕК ПЛЯШЕТ НА БЕСКОНЕЧНОМ ФИТИЛЕ.
РАЗВОРАЧИВАЕТСЯ ПЕРГАМЕНТНЫЙ СВИТОК, И ПЕРО ПАДАЕТ НА СТОЛ,
ЦЕПЛЯЯ ЖАЛОМ СВОИМ ЧЕРНИЛЬНИЦУ С КРОВЬЮ.
РУНА. РУНА. ИЗМЕНЕНИЕ ЛИКА. ОН НЕ МОЖЕТ ПОЗВОЛИТЬ НИКОМУ
ЗАВЛАДЕТЬ Мерой. "НЕ НАДО",-- ПРОСИТ Кристофер ЗМЕЮ, ПОКОРНО
ВЫСЛУШИВАЯ В ОТВЕТ ШИПЯЩИЙ СМЕХ. ПОНИМАЛА БЫ ЧЕГО, ТВАРЮГА МИРОВАЯ!..
РУНА. КРОВАВАЯ РУНА ИЗМЕНЕНИЯ...
...Сергей слышал, как завопила Лори, и Мера рванулась из его
рук, зависая в воздухе вожделенной ягодой... И дрогнула земля, задрожали
камни Бастиона, с утробным плеском рухнул мост над заливом... И белое
сияние на миг ослепило мир этой части Города, заколебалось в глазах
марево изменения лика.
Под ногами разверзлась бездна, моргнула пропущенным кадром в
кинопленке, а с самого края обрыва вдаль уходило цветочное поле.
Закричал Легос, страшно ругаясь на тысяче языков, и Лори
с Хеймдалем прыгнули вперед, к василькам и ромашкам, зеленой траве,
проглянувшей из-под камней Бастиона... Сергею казалось, что он движется
слишком медленно, слишком... Вот Мера в одной руке, а вторую он протянул
к товарищам.
Долю секунды, не более, держалась мутящее мозг колдовство Легоса,
а затем маг уже летел в пропасть, не зная, через сколько времени достигнет
дна. Горизонт раскололся пополам, небо вывернулось наизнанку, и новый лик
уже уверенно затвердел, превращаясь в реальность.
...До безумия хотелось выбросить стекляшку в левой руке,
ухватиться покрепче за выскальзывающий из-под руки камень. НЕЛЬЗЯ. Сергей
поднял голову. Еще немного и он не удержится.
Сильная кисть Хеймдаля обхватила запястье.
Тепло было на лугу.
А чуть за край -- мерзостный холод.
На плечо Лори, урча что-то свое, села стрекоза.
Сергей разжал руку, и Мера выкатилась в мягкую траву. Сознания
он не терял, это точно, но совершенно не помнил, как его вели подальше
от обрыва.
4.
Бастион удавалось с трудом удержать в памяти. Был ли он?
Мера в сумке утверждала, что да, был. Что погиб в разверстой
изменением лика пропасти Легос, что Сергей цеплялся за край.
Через два дня пути вокруг не осталось ничего, что разбавило
бы однообразный, яркий ландшафт. Цветы, опять цветы, трава, резвый ручей,
почти недвижная птица, воспарившая в небе. Время от времени попадались
небольшие рощицы -- по пятнадцать-двадцать деревьев. Березы, в основном.
Необъятное поле, вечное лето.
Мера.
И никакой еды.
-- Если не набредем на город через два дня, что тогда?
Поздно было складывать с себя обязанности предводителя. Об идущих
с тобой следует заботиться. Смогут ли Лори с Хеймдалем воспользоваться
отвратительным опытом каннибалов? Должны смочь.
-- Набредем,-- уверенно отозвался Хейм. -- Надо только отпевание
заранее провести.
-- Да, Сережа, не нервничай ты, ради Мировой Змеи. Помнишь,
в пустыне, без воды даже? И ведь вышли...
-- По коридору,-- прервал Сергей.-- Впрочем, у нас Мера.
Мощнейший инструмент, который честью служит владельцу, выводя
его из любых закоулков, не давая потерять себя в громаде Города. И еще --
через нее можно достичь любой точки мегаполиса, в считанные часы проникнуть
незамеченным туда, где тебя не ждут. Но это опасная возможность. Очень
опасная. Ведь могущество требует жертв.
Сергей _хотел_ ей воспользоваться.
-- Если совсем будет плохо, можно добраться до Кристофера,
поподглядывать за ним немного. Правда, толку от этого... лучше пешком
пойдем.
-- Бедняга Легос,-- непонятно к чему усмехнулся Хейм.
Они умылись в ручье. В дорогу.
...Место это называлось Гремна. Маленькие двухэтажные домики с
тихими двориками и спокойными котами, сидящими на заборах. Чистые улочки,
уравновешенные люди.
-- Сколько дней ходу до ближайшего города? -- поинтересовался
Сергей у первого встреченного мальчишки.
-- Ни сколько!
-- То есть?
-- Ну как, херр, Луг обрывается везде ба-альшой-пребольшой
пропастью... вы что, с неба свалились, если этого не знаете? И
вообще...-- мальчишка озадаченно умолк. Местечко было крохотным,
жителей -- наперечет.
-- Так что, и спуска нет вниз? -- продолжал Сергей, не обращая
внимание на испуг пацана.
-- Херр, спуск есть... но не для каждого. Вниз уходят только те,
кому больше незачем жить. Они бросаются с края Луга и погибают там. А вы
откуда, вы правда упали с неба?
-- Правда,-- и Лори потрепала мальчишку по голове.
Хеймдаль увидел в ее глазах жалость. Не к мальчишке, конечно.
К Сереге, который в бессилье опустился на истоптанную землю. Мимо, не
обращая никакого внимания на отряд, протопал грузный дядька. На секунду
Сергею показалось, что лицом человек похож на кого-то из защитников
Бастиона. Хорошо Кристоферу, никакого чувства вины нет.
-- Роль случайности в пути человека и как с ней бороться,--
пробормотал Хеймдаль.-- Кристофер, конечно же, не знал, куда мы попадем.
-- А откуда ему знать? -- удивился Сергей.-- Планировать новый
лик он не в силах.
-- Нда... меня еще вот что гложет -- откуда они берут еду?
Что-то не видно ни огородов, ни полей.
Сергей обратился к мальчишке, который слушал молча, впитывая
каждый звук:
-- Что вы едите?
-- Ман,-- с готовностью отозвался пацан. -- Он падает с неба.
-- Клинический случай. Как же вы тут живете?.. Еда падает
с неба, работать не надо, никто не нападает... Тоска зеленая, разве нет?
-- Не знаю, херр... если кому-то скучно, он всегда может уйти.
С обрыва. И там умереть.
За четыре года Сергей успел заучить наизусть почти все нюансы
поведения Хейма. Удивительно, они ни разу не ругались по-настоящему. Хоть
одна команда в мире могла таким похвастать? Вот сейчас Хейм скажет:
"Гробы нам и не понадобятся".
И точно.
-- Гробы нам и не понадобятся.
Мера незаметно оказалась в ладони, пропуская через себя лучи
солнца и покрываясь радужной пленкой. Оптика? Это что-то из физики --
слова, которое Сергей запомнил вместе с белыми холодильниками.
-- Иди погуляй, ладно?
Мальчишка кивнул и, пятясь, шел, пока не скрылся за углом улочки.
-- Быть может, ты расскажешь нам, что собираешься сделать?
-- Использовать эту штуковину.
Лори отобрала у него Меру, спрятала в своей сумке.
-- Нам надо отдохнуть. Мы поищем дом, в котором можно остановиться,
а потом все обдумаем.
-- Серега, ты понял теперь, в чем преимущество женской логики?
-- А?
-- В том, что она вообще есть.
Домик, в котором поселили пришельцев, упавших с неба, мог некогда
принадлежать заботливой старушке-одуванчику или просто одинокой женщине.
Чистота везде, только легкий, почти незаметный слой мелкой пыли. Мебель из
светлого дерева, резные наличники на окнах, ровные, одинаковые доски пола,
посуда -- вымыта и расставлена по полочкам.
Порядок.
В мансарде на втором этаже было пустынно и тихо -- лишь в углу,
выложенном мягкой тканью, свернулась старая черная кошка. Лори подхватила
ее на руки.
-- Смотрите, она одноглазая!
Кошка жалобно мяукнула, и девушка немедленно опустила ее на пол.
Но животное неуклюже завалилось набок и так осталось лежать, с укоризной
глядя на Лори единственным бирюзовым глазом.
-- Бедненькая... давай я тебя обратно положу.
Сергей с Хеймдалем молча глядели, как она укладывает кошку
в мягкий угол.
...Сергей спустился вниз и вышел на улицу, словно впервые
открывая глаза на это местечко. Здесь и вправду падал ман с неба, и у него
мог быть любой вкус, какой захочешь... и переваривался он полностью,
не давая... гм, отходов.
Вон там -- уже знакомый мальчишка, его зовут Хаджи, выстругивает
из деревяшки человечка. Это его единственное занятие -- творить людей со
озлобленными лицами, когтистыми пальцами и мощными шеями. Еще в первый
день, когда они избавились от пыли в своем доме, Сергей говорил с
мальчишкой. Он делает человечков со злыми лицами, потому что все вокруг
не такие, все добрые... откуда он знает, как выглядят злые люди? Ну как,
просто знает, и все. Зачем? А что еще делать...
Сгорбленный маленький силуэт Хаджи в наступающей темноте
вздрогнул, когда новый житель Гремны приблизился, нарочито громко шаркая
ногами. Вокруг было все слишком хорошо. И слишком скучно.
-- Кто это будет? -- Сергей кивнул на деревяшку.
Мальчишка помедлил.
-- Херр Хеймдаль.
-- А разве он злой?
-- А он не будет злой... вот. -- Хаджи протянул знакомому
фигурку, и тот зажег спичку, чтобы получше ее рассмотреть.
Действительно, Хейм. И лицо -- не злое, не доброе, а просто
усталое, никакое. Руки чуть приподняты, словно он хочет от чего-то
отгородиться.
-- Да уж... покажешь ему?
-- Не знаю, херр... вы покажете. Я вам оставлю всех человечков,
ладно?
-- _Оставишь_?
Мальчишка серьезно кивнул.
-- Скоро я уйду, потому что будет пора.
Сергей и сам мог догадаться, куда Хаджи "уйдет". За край Луга.
Как уходили здесь все, рано или поздно.
-- Ты этого хочешь, Хаджи? Неужели ты можешь этого хотеть?
-- Я? Нет, херр, этого, наверное, хочет Кристофер
Единовластный...
С трудом удержавшись от ругательств, Сергей заговорил на пол тона
выше:
-- Но тебе ведь это не нужно, ты можешь остаться и прожить еще
целую жизнь! Ты можешь завести семью, у тебя дети будут... ты же
_можешь_ не пойти. Ведь можешь.
-- Знаете, у меня был брат... два года назад он ушел. Мама...
с ней очень плохо было, вот. И теперь она каждый раз беспокоится, если
я немного позже возвращаюсь домой. Я не хочу каждый день бояться,
что кто-то из моих детей -- если они вообще будут -- уйдет...
Мне брата хватило,-- голос Хаджи дрогнул.
Сергей поднялся со скамейки, глубоко вдохнул. Серовато-зеленая
щербатая латунная луна двигалась в опостылевшем, без единой звездочки,
небе. Наверняка она правильный шар -- как и Мера.
-- Слушай, Хаджи... когда тебе уходить?
-- Не знаю, херр. Послезавтра -- самое позднее. Я вам человечков
занесу.
Полторы недели отдыха -- этого мало после четырех лет пути. Но
полторы недели бездействия...
Он сел в кресло-качалку, под пристальными взглядами друзей взял
в руки Меру.
-- Серега, ты хорошо подумал?
-- Да, Хейм.
Выхода с Луга не существовало, и пропасть действительно имела дно,
о которое все и разбивались, уходя. Мера поведала об этом беспристрастно
и правдиво.
-- Я подумал, может быть -- это мой бой?.. Пока что мой
рассказ-убийца действовал безотказно. Рассказать его Кристоферу.
-- Он не даст тебе этого сделать. Не станет слушать.
И поэтому -- все равно, кто из нас пойдет... если мне удастся вытащить
его в Меру, то считайте все кончилось. Больше никогда не будет ничего,
магии не будет, не будет нелепых смертей, не будет Кристофера
Единовластного и изменений лика, и Город исчезнет. И я буду знать,
что Тони не напрасно остался в Бастионе.
"И что мы не напрасно взорвали одну из огромных улиц Города,
чтобы прорваться к горному коридору",-- добавил Сергей про себя. --
"И может быть, Хаджи не успеет уйти."
-- Это мы уже слышали, спасибо Мировой Змее. Долго не задерживайся,
а то песочек сыпаться начнет.
-- Угу... тебе лишь бы гроб заготовить пораньше. -- Сергей
посмотрел в глаза Лори, Хейму. -- Все.
Он чуть откинулся в кресле, протянул от себя руку со стеклянным
шаром, опустил ее на колено и закрыл глаза.
...Сводчатые стены залы сочились мягким желтым светом, чуть
заметно подрагивая в сложном ритме. Впереди видны были ворота, две
тяжеленных створки, у которых на золотой цепи сидел змей. Он мёл теплый
гранит пола перепончатыми крылья, никогда не предназначавшимися для полета,
и скучно зевал, поглядывая на человека из-под полуприкрытых набухших век.
На беззубой пастью сопел неуместный огромный нос. Судя по всему -- змей
мучился насморком.
Человек же обернулся на секунду -- и обнаружил, что входа более
нет. Только глухой свод каменной породы. Глянув под ноги, человек сделал
несколько шагов, оценивающе глядя на золотую цепь змея. Какой она длины?
Конец цепи уходил терялся в стенном отверстии. Если там бухта из звеньев
метров хотя бы в двадцать...
"Так ты и будешь там стоять?" -- поинтересовался змей
добродушно и гнусаво. -- "Иди."
Человек повиновался, хотя крылья... один удар крылом убьет его.
Или хвост -- тоже под полметра в самом толстом месте.
Единственное, что придавало хоть немного уверенности, -- желтый
свет.
Змей раскрыл пошире свои глянцевые зеленые глаза, ухмыльнулся,
обнажая четыре маленьких ядовитых зуба.
"Я хочу пройти за ворота".
"Это легко устроить. Мера ведь на то и Мера, не так ли?"
"Тогда пропусти".
"Хорошо",-- согласился змей и добавил: "Только сначала ты должен
посмотреть в зеркало".
Человек вздохнул.
"Идет".
Змей неожиданно схлопнулся в маленький шарик и раскрылся
немаленьким идеальным зеркалом, состоявшим из двенадцати лепестков.
Двенадцать отражений.
"Ну смотри",-- и змей хрипло засмеялся.
А потом стало очень тихо, казалось, можно услышать, с каким
звуком отражается от зеркала свет.
Очень медленно, словно осторожничая, человек дотронулся до
полированной глади, и та начала обгладывать сначала кисть руки, потом
перешла к локтю... Зеркало втянуло в себя человека.
И стало еще тише.
...В темноте засверкали вспышки, выхватывая из небытия пещеры
ящерообразный силуэт. Что-то засопело и завозилось впереди, послышался
хруст стекла, и перед Сергеем зажглись два огромных глаза.
Дракон пыхнул огнем еще раз, куда-то в сторону, и факел на стене
начал разгораться все ярче.
Нечего тут было говорить, и не стоило этого делать. Сергей
смотрел на себя самого, на себя настоящего, на того, кем боялся быть.
Кровожадный и беспощадный. Уязвимый и иногда, если жизнь
ударит по голове, -- человечный. Он знал, что убьет любого, кто встанет
на пути к Кристоферу, что озлившись на все и вся способен на идиотские
поступки. Вот этот он -- настоящий, дракон. Мера не может лгать, ведь ее
основное предназначение -- показывать каждому аналог его собственной
личности.
Зверь переминался с лапы на лапу, склонив голову набок и глядя
на человека. Чем-то он напоминал и змея, сторожившего вход в другой,
нематериальный слой Города. Только глаза не желтые, а ядовито-красные,
злые.
Рядом оказалось совершенно неуместное кресло, в котором, по идее,
покоилось реальное тело Сергея. Это же было пусто.
Он сел, похлопал себя по карманам на всякий случай. Умеет ли этот
воплощенный дух говорить?
-- У тебя есть имя?
В тяжелом брюхе зверя что-то зарокотало, и вместе с клубами дыма
Сергея достигли слова:
-- Конечно-о-о...
-- Назовись.
-- У нас-с с тобой одинаковые имена-а...
Человек вздрогнул.
-- Хорошо. Как зовут меня?
Дракон комично мотнул головой, но желания посмеяться Сергей не
испытал.
-- Тебя... зову-ут... пока никак не зову-ут...
Если Сергей хотел идти дальше, то ничего иного, как пройти
мимо зверя, через себя, ему не оставалось.
Чтобы сделать это в Мере, надо стать другим. А не сможешь --
пеняй на себя.
5.
...ВОТ БЕДНЯГА ПРИНЦ ГОРЮЕТ ПО СВОЕЙ ПРИНЦЕССЕ, ЗАПЕРТОЙ
В ХРУСТАЛЬНОЙ БАШНЕ ЗЛОГО-ПРЕЗЛОГО КОЛДУНА. КОГДА-НИБУДЬ ПРИНЦ ОЧНЕТСЯ,
И ПОЛЕТЯТ ГОЛОВЫ ЗЛОДЕЕВ, И ВОЙСКО ЗОЛОТОГО ВЕКА ВОЙДЕТ В СТРАШНЫЙ ХРУСТАЛЬ,
ЧТОБЫ КАЖДЫЙ СМОГ РИСКНУТЬ СВОЕЙ ГОЛОВОЙ ЗА ЛЮБОВЬ ПРИНЦА.
И ОН ЕЩЕ СКАЖЕТ СПАСИБО Кристоферу Единовластному.
...И РАССЕКАЕТ СУМРАЧНЫЙ ДОСПЕХ МЕЧ, НЕ ВЕДАВШИЙ КРОВИ, И ПЕРВАЯ
ПОБЕДА ВОЗНОСИТ ПОДРОСТКА НАДО ВСЕМИ, И ЗВЕНИТ МОНЕТА, БРОШЕННАЯ В ГОРНЫЙ
РУЧЕЙ ПРОКАЗЛИВОЙ МАЛЕНЬКОЙ ДЕВОЧКОЙ. И ЕЕ СТРОГИЙ ОТЕЦ ГОВОРИТ: "ТОМУ,
КТО ДОСТАНЕТ МОНЕТУ, Я ОТДАМ СВОЮ ДОЧЬ В ЖЕНЫ..." И ДОБАВЛЯЕТ, НЕМНОГО
ПОДУМАВ: "КОГДА ОНА ПОДРАСТЕТ".
ОКТЯБРЬСКАЯ РУНА, НОЯБРЬСКАЯ, ВИКИНГ ЭРИК БРАУН -- ПОТОМОК
ХЕЙЕРДАЛА ОТПРАВЛЯЕТСЯ В ДАЛЕКИЙ МОРСКОЙ ПУТЬ НА УТЛОЙ ЛАДЬЕ. ХРАБРЯСЬ,
ОН ЧТО-ТО ПОЕТ В ГОЛОС.
...ГДЕ-ТО СОРВИ-ГОЛОВА ЛОКИ ШТУРМУЕТ СКАЛУ ПРОМЕТЕЯ, НАМЕРЕВАЯСЬ
СНЯТЬ С НЕЕ ВЕЧНО УМИРАЮЩЕГО ЛАНДСКНЕХТА.
И Кристофер Единовластный УЛЫБАЕТСЯ, ГЛЯДЯ НА ЭТО.
ХОРОШО.
ЛИШЬ МИРОВАЯ ЗМЕЯ ЗЛОРАДНО ХИХИКАЕТ, НЕ ВЫПУСКАЯ ИЗ ПАСТИ
ХВОСТА, И ВНОВЬ НАПОМИНАЕТ О СЕБЕ ЧЕЛОВЕКУ В ЧЕРНОМ.
ОДНАЖДЫ ДНЕМ СИДЕЛ Я НА СТУПЕНЬКАХ ДОМА,
И УМИРАЛО ЗАПАДНОЕ СОЛНЦЕ,
ПЫТАЛСЯ ЖИЗНЬ ПОНЯТЬ -- О НЕЙ Я ДУМАЛ,
И ВЗГЛЯД КИДАЛ НА ТЕПЛЫЕ АСФАЛЬТОВЫЕ ТЕНИ,
И Я СИДЕЛ И ЧУВСТВОВАЛ ЛУЧИ -- ПОСЛЕДНИЕ ОТ КРАСНОГО СВЕТИЛА,
И ВИДЕЛ КАМНИ, ЧТО БРОСАЛИ ДЕТИ, С ОБРЫВА КО ПОДНОЖЬЮ МИРА.
И Кристофер ВСПОМИНАЕТ. ЭТО ВЕДЬ БЫЛО ТАК ДАВНО, ЧТО И ЗАБЫТЬ
НЕСЛОЖНО. КОГДА? Единовластный УЖЕ НЕ ПОМНИТ. БЫТЬ МОЖЕТ -- СТО ВЕКОВ.
А МОЖЕТ, ТЫСЯЧУ СТОЛЕТИЙ.
~ За открытым в летнюю ночь окном полоскалась на теплом ветру
темень, глухо бормотал телевизор в соседней комнате, ничему не мешая.
В голове мелькали образы, ослепительно цветные, беспощадно
правдивые и... Крис барабанил пальцами по пластику подоконника,
и гнал от себя картинки. Но они обижались и оседали на дно сознания,
навсегда оставаясь в нем.
Именно в тот вечер Кристофер взглянул на далекое звездное
небо и понял. Все насущные проблемы стали мелкими и неинтересными, а
сердце забилось намного быстрее. Потребовалось лишь ПОНЯТЬ и он
почувствовал силу исполнить буквально все.
Кристофер знал. А потому сидел у окна и раздумывал.
Когда на следующий день он исчез в надвигавшихся сумерках,
то уже знал, что не вернется домой. Хотя ему было очень страшно.
И, чего уж хитрить, Крис немного сомневался.
Но кому это не позволено?
~
...КЛЕПСИДРА ИСХОДИТ ВОДНОЙ СЛЮНОЙ, ПЕСОЧНЫЕ ЧАСЫ РАЗБИВАЮТСЯ,
УПАВ ИЗ РУК СТАРОГО КОРОЛЯ, И РАЗДАЕТСЯ КРИК ИЗ ТОЛПЫ: "КОРОЛЬ УМЕР,
ТЕПЕРЬ ГОСУДАРСТВО -- ЭТО Я!.." НИКТО НЕ СМОТРИТ НА РЕВОЛЮЦИОНЕРА
С ОСУЖДЕНИЕМ.
Кристофер Единовластный ВОЗДЕВАЕТ РУКУ, С КОЛЬЦОМ В ВИДЕ
ОСКАЛИВШЕГОСЯ ЧЕРЕПА НА БЕЗЫМЯННОМ ПАЛЬЦЕ. ОН ВЫЗЫВАЕТ СТРАННЫХ
ПРИЗРАКОВ В СЕРЫХ ПЛАЩАХ, И ОНИ ПРИХОДЯТ В СВЕРКАНИИ МОЛНИИ.
ЛЕГКИЙ СКВОЗНЯК ТЯНЕТ ИХ ЗА ПОЛЫ ОДЕЯНИЙ БЛИЖЕ К
ЧЕЛОВЕКУ В ЧЕРНОМ, НО ПРИЗРАКИ НЕ ТОРОПЯТСЯ. У НИХ ЕСТЬ ВСЕ ВРЕМЯ
МИРА, ВСЕ ВРЕМЯ Города Всея.
Единовластный ДАРОВАЛ ИМ ЭТО ВРЕМЯ.
БЕЗМОЛВНО ОН СМОТРИТ НА ГОСТЕЙ.
ДА, ОТВЕЧАЮТ ИХ ПОТУХШИЕ ГЛАЗА, МЫ ЗНАЕМ, ЧТО ТАКОЕ Мера.
ЗНАЕМ.
И ЧЕЛОВЕК В ЧЕРНОМ ПОЖИМАЕТ ПЛЕЧАМИ. ЕЩЕ БЫ ВАМ НЕ ЗНАТЬ...
...Озадаченный дракон еще долго сидел на одном месте, вращая
ядовито-красными глазами, а потом в пещере появился змей и забрал
зверя.
Сергей в это время уже улыбался заре над площадью посреди
пустыни. Из-за горизонта торчали здания, плывущие в горячем воздухе.
В воздухе висели миражи, кололись на куски и возрождались новыми видениями
ненастоящих улиц и переулочков, подворотень и проспектов,
телебашен и жилых многоэтажек.
-- Вперед! -- и Мера повиновалась: ненастоящий Город вокруг
поблек окончательно, замерцал, и далекий кусочек жизни надвинулся на
человека с быстротой летящей стрелы.
Сергей еще успел вспомнить обманутого дракона (обманутую Меру!)
и о том, что Лори с Хеймом его ждут. Успел прочесть надпись на воротах:
"Коллизей".
И бесплотные голоса заявили хором: "Он здесь".
-- Конечно я здесь,-- отозвался Сергей. Ему казалось, что
сказано это было весьма дружелюбно.
Серые призраки так не считали.
"Ха! Слышишь, Кристофер?! Мы убьем его!"
Каменные стены города потемнели от ярости, голубое небо покрылось
бурыми пятнами, и из-под самого песка выросло дерево, плодоносившее
молниями.
Пять серых силуэтов.
Призраки.
Заплати Мере и делай что пожелаешь.
Сергей пристально вгляделся в кисть левой руки, которая
растекалась, превращаясь в зеркальный меч. Рукояти не было -- клинок
рос из плоти.
И жаждал крови, которой нельзя увидеть.
Дальше Сергею было худо... очень худо.
Лори принесла из мансарды парализованную кошку и стала
расчесывать свалявшуюся шерсть. За неделю одноглазая приобрела чуть более
живой вид и даже смогла есть ман, а не только тупо слизывать воду с
чьей-нибудь ладони, но пошевелиться так и не сумела. Видно -- это навсегда
уже.
Кошка мурлыкала и довольно закрывала глаз.
Хеймдаль сидел напротив Сергея, не сводя глаз с уснувшего
товарища. На стеклянную игрушку, цепко зажатую напряженными пальцами,
он даже не смотрел -- незачем.
За окнами террасы молча проходили люди. А потом снова
становилось пустынно и тихо -- как будто Гремна вымерла.
Так они уже просидели ночь и пол дня, но Сергей по-прежнему
не шевелился. Не возвращался. Но это пока было ничего, нормально.
-- Тебе надо поспать, Хейм. Если мы оба заснем...
-- Тогда сначала ты,-- отмахнулся он.
Лори пожала плечами, осторожно сняла кошку с колен и положила
ее у русской печки.
Она так она, какая разница.
Хейм остался один и тихонечко, одними краешками губ напевал.
Сейчас он наконец вспомнил все нужные слова -- их пела ему мать. Давно,
когда еще ничего он не знал о воздушных змеях. Быстрее обычного стучалось
в груди сердце -- от страха настоящего, того, что Сергей обещал вернуть
всем жителям Города.
"Когда-то",-- сказал он,-- "некто Кристофер обрел могущество
и превратил свой мир в Город Всея."
Откуда Сергей узнал?.. Ему приснилась Мировая Змея и очень
долго и пространно объясняла, рассказывала о том, что было 'до'. И он
поверил, потому что и сам видел -- Город построен насильственно, Город
меняет лик по чьей-то прихоти. Город владеет людьми и их жизнью. И
Кристофер не имел права ни на что из этого. Разве был он творцом? Нет, он
был узурпатором чужого творения.
Сергей вздрогнул, и Хеймдаль подался чуть вперед -- не нужна ли
помощь. Но лицо друга оставалось все таким же спокойным.
Мяукнула беспокойно кошка.
Хеймдаль продолжил тихонечко напевать. Он боялся той
неизвестности, которую несет в себе мир истинный. Ведь если верить
Сереге -- Город так же далек от действительности, как длинен реальный
путь в нем от Бастиона до башни Кристофера Единовластного.
Они говорили об этом с Лори, когда когда Серега уже погрузился в
Меру... И раньше, конечно, тоже.
-- Я верю, и сейчас и четыре года назад верила. Видишь, сколько
несчастных, страдающих и умирающих в боях?.. Видишь, сколько слишком разных
людей, которые иногда и себя-то не понимают, не то что друзей... Миллионы
теряют родных в изменении лика, сотни миллионов -- в войнах. Или, вот это
место... просто тоска! Хейм, это неправильно.
-- Лады. Пусть правильным будет что-нибудь еще... -- и
вспоминал он в эту минуту свое путешествие к колдуну, у которого были
пронзительные синие глаза и смерть во взгляде. Именно сам путь...
Девушка, которую он спас от медведя...
Любовь над пылающим лагерем разбитых наголову арийских рыцарей...
Отбитые ноги -- кажется никогда снова не захотят двигаться,
но странствующий целитель лечит споро.
Проблески зари в горах, чистый воздух жжет легкие, и хрустальный
плеск ручья счищает с воспоминаний грязь.
Детство.
Бег по зеленому лесу...
...Хейм моргнул, потер кулаками слезящиеся глаза, и выпрыгнул
со своего места. Это же надо было -- задремать в такой момент!..
-- Ло!
Черты Сергея менялись, на молодом лице проступали старческие,
загрубелые морщины, руки приобретали вид побитых в море канатов...
Хеймдаль ударил по Мере, и шар упал на деревянный пол.
Прибежала Лори, и вдвоем они молча глядели на спавшего в кресле
человека. Теперешнему Сергею можно было дать лет пятьдесят --
преобладающая седина, жесткое немолодое лицо, чуть менее плотное
телосложение... и усталость. Это был сон мученика.
Не надо было ничего объяснять. Где-то там, в ненастоящей копии
Города, Сергей натолкнулся на препятствие, и за его преодоление Мера
потребовала слишком многого. Хорошо, что Хеймдаль вовремя прекратил
старение.
-- Он спит?
-- Вроде...
-- А почему Мера на полу?..
-- Да что с ней будет. Не бумажная. Хорошо еще так, а то бы
Серега и вовсе... хм, не знаю даже.
-- Значит, Кристофер выставил караул?
Хейм промолчал. Вопрос вовсе не требовал ответа.
В тот момент, когда он выбивал из рук Сергея жестокую стеклянную
вещь, ему почудились серые тени, теснящие человека с мечом вместо руки к
бесконечной стене. Да.
Не почудились.
Ведь это Мера.
-- Э-э... Лори, слушай. Пока он спит, и вряд ли проснется
скоро -- все-таки не прогулка по лесу... Может, мы попробуем сделать
этих призраков?
-- Кого???..
-- Он наткнулся на серых призраков. Они не чувствуют усталости,
и умирают если только поразить молнией в голову... этим Серега и
занимался -- у него там был зеркальный меч.
-- А ты откуда знаешь? -- удивилась Лори.-- Ты же рядом сидел.
-- Когда я ее коснулся... то увидел все очень четко. Да я там
был практически. Что скажешь?
-- Скажу, что из нас тр... четверых особым безрассудством
никогда не отличалась только я. Подождем, пока Сережа проснется,
а уж тогда будем думать, ладно?
Не ладно. Он поднял с пола Меру, уселся в свое кресло,
исподлобья глядя на Сергея -- не пошевелился ли.
-- Хейм, ну не надо, а?
-- Надо. Он не сможет дойти во второй раз...-- совершенно
неожиданно для себя Хеймдаль повысил голос:
-- И ты об это знаешь! Знаешь, что второго раза для него
не будет, а это -- конец всему. Кто кроме нас сможет помочь? Эти
полурастения, которые существуют в Гремне? Кто?
Лори поежилась.
-- Они не растения, не говори так.
-- Хорошо.
_Раз мы шли четыре года, то не имеем права отступиться_.
Жалобно мяукнула одноглазая кошка.
_Да и только ли в этом дело?_
...В янтарной зале с арочными сводами заклубилась тишина.
_Интересно, видел ли этого змея Серега?_
6.
Он стоял у стен Коллизея, ощущая на своем плече руку Лори, и
смотрел на серых призраков. Они сгрудились сейчас на маленьком пятачке
зелени у стены.
И были согласны выслушать рассказ. Во-первых -- нет прямого
запрета от Единовластного, во-вторых же -- у кого как не у них было все
время мира?..
-- Отойди подальше, чтобы не слышать.
-- Не получится. Когда я тебя догоняла, то уже
от самого входа слышала, как ты споришь с этими серыми. Мера нас
различает, но... не знаю, может быть, не до конца?
-- Все равно -- возвращайся обратно.
Лори заупрямилась:
-- До Кристофера уже недалеко... мы успеем дойти.
-- И он нас обоих пришьет.
-- Не обоих, на тебя же эта байка не действует!
Хеймдаль недовольно покачал головой и, не оборачиваясь на Лори,
начал:
-- Однажды, когда я был еще совсем маленьким...
ВОТ ИНТЕРЕСНАЯ СЦЕНКА БЕЗ ЗВУКА: ПОД МРАЧНЫМИ СТЕНАМИ -- ПРИЗРАКИ,
ОНИ СЛУШАЮТ РАССКАЗ ЧЕЛОВЕКА. СЛУШАЮТ ОЧЕНЬ ВНИМАТЕЛЬНО. ПОТОМ ОНИ
БРОСАЮТСЯ В АТАКУ, ЧТОБЫ УБИТЬ ОБОИХ -- МУЖЧИНУ И ЖЕНЩИНУ,
РУКИ МУЖЧИНЫ ПЕРЕТЕКАЮТ В ЗЕРКАЛЬНЫЕ КЛИНКИ И ДЕРЕВО,
ПЛОДОНОСЯЩЕЕ МОЛНИЯМИ ПОСЫЛАЕТ ЕМУ СВОИ ПЛОДЫ -- ОТРАЖАЯСЬ ОТ ГЛАДИ РУК,
СИНИЕ ВСПЫШКИ ПРОНЗАЮТ ГОЛОВЫ ПРИЗРАКОВ... ДА, НО ПРИЗРАКОВ-ТО МНОГО.
ЕЩЕ БОЛЬШЕЕ ИХ ЧИСЛО НАБЛЮДАЕТ ЗА ВСЕМ ИЗ-ЗА БЕСПРЕДЕЛЬНЫХ ДАЛЕЙ ОБЛАЧНОЙ
СТРАНЫ.
ИСКРЕННЕ ЖАЛЬ ТЕХ ДВОИХ. ЖАЛЬ, ПОТОМУ ЧТО ОНИ ХОТЯТ ПОБЕДИТЬ СЕБЯ.
Кристофер Единовластный СКУЧАЕТ.
ОН ПОКИДАЕТ Меру.
ОН БЕРЕТ СО СТЕНЫ ШПАГУ И ВЫХОДИТ В Город. ЗАБЫЛ УЖЕ, КОГДА
ЭТО ДЕЛАЛ В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ. БЫТЬ МОЖЕТ -- СТО ВЕКОВ НАЗАД. А МОЖЕТ, ТЫСЯЧУ
СТОЛЕТИЙ.
НА УЛИЦАХ РАДОСТНЫЕ (НУ И, КОНЕЧНО, НЕ ОЧЕНЬ) ЛЮДИ, А ВОТ НА
ЭТОЙ УЛИЦЕ -- КАРНАВАЛ. И ПРАВИТ ИМ ОКТЯБРЬСКАЯ РУНА.
ДА, КАРНАВАЛЬНЫЙ ПОЕЗД ГРОХОЧЕТ ПОД МОСТОМ, И ЧЕЛОВЕК-В-КАРТИНКАХ
НАКОНЕЦ-ТО ДОБРО УЛЫБАЕТСЯ, ГЛЯДЯ НА ДВОИХ МАЛЬЧИШЕК В ТОЛПЕ.
ЧЕЛОВЕК ЖЕ В ЧЕРНОМ ШАГАЕТ НЕТОРОПЛИВО, ВГЛЯДЫВАЯСЬ В ЛИЦА. ЕМУ
ХОЧЕТСЯ НАЙТИ ОДНО, КОТОРОЕ НЕ БУДЕТ ПОХОЖЕ НА ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ.
ХОЧЕТСЯ ПОРАЗИТЬСЯ НОВОЙ ЖЕНСКОЙ КРАСОТЕ.
ОН ВСЕГДА БЫЛ ЧЕЛОВЕКОМ, Кристофер Единовластный.
...НЕКРАСИВО СМЕЕТСЯ ШУТ, И ТОЛПА ИСПУСКАЕТ СУХОЙ ХМЫК, ПОРИЦАЯ
АКТЕРА-НЕУДАЧНИКА.
...ТОЛСТЫЙ БУЛОЧНИК НАБЛЮДАЕТ ЗА ВСЕМ ИЗ ДВЕРЕЙ СВОЕЙ ЛАВКИ --
ОН НИКОГДА НЕ ХОДИТ ДАЛЬШЕ ПОРОГА. ЭТО ОЧЕНЬ ЗАЖИТОЧНЫЙ БУЛОЧНИК.
Единовластный ИЗУЧАЕТ ЕГО ВНИМАТЕЛЬНЕЕ ОСТАЛЬНЫХ. СЫН ТОЛСТЯКА
ПОГИБ, СПАСАЯ СВОЕГО БРАТА ОТ ОБЪЯТИЙ СТРАШНОГО ЗВЕРЯ, ЖЕНА УБЕЖАЛА
С МОЩНЫМ ЛАНДСКНЕХТОМ ИЗ ДАЛЕКОГО КАМЕРМАЙНА. БУЛОЧНИК СОБИРАЕТСЯ
В ПУТЬ, ЧТОБЫ УБИТЬ ВОИНА И ВЕРНУТЬ СУПРУГУ, НО СОБЕРЕТСЯ ЛИ ОН
КОГДА-НИБУДЬ, И ЕСЛИ ДА, ТО КАК ОКОНЧИТСЯ ЕГО ПОХОД -- Кристофер НЕ ЗНАЕТ.
ЕГО ВЗГЛЯД НАКОНЕЦ ПАДАЕТ НА ТУ, КОТОРАЯ РИСОВАЛАСЬ ЭТИМ
УТРОМ УСТАЛЫМ ВООБРАЖЕНИЕМ -- ТАКИЕ ЖЕ, КАК У ЧЕЛОВЕКА В ЧЕРНОМ, ЗЕЛЕНЫЕ
ГЛАЗА, ДЛИННЫЕ, ДО ПОЯСА, СВЕРКАЮЩИЕ ЛОКОНЫ РЫЖИХ ВОЛОС, ПРАВИЛЬНЫЙ И
МАЛЕНЬКИЙ ПРЯМОЙ НОСИК, УЛЫБКА, НАЧИСТО ЛИШАЮЩАЯ СПОСОБНОСТИ ТРЕЗВО
МЫСЛИТЬ. ПРОБЛЕМА ТУТ ОДНА -- РЯДОМ С ДЕВУШКОЙ ИДЕТ МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК
ПРИ ТЯЖЕЛОМ ЛАСГАНЕ. НА ДРАКОНОВ, ЧТО ЛИ, ОХОТНИК?.. ЛАДНО, ДЛЯ Кристофера
НЕТ ПРОБЛЕМ. НА ТО ОН И Единовластный.
...И ВОТ ОНИ УЖЕ ИДУТ РУКА ОБ РУКУ, И ОНА СМОТРИТ НА НЕГО,
НЕ ОТРЫВАЯСЬ, И СМЕЕТСЯ СУРОВОМУ ЛИЦУ. КИСТЬ ЛЕВОЙ РУКИ ЧЕЛОВЕКА В ЧЕРНОМ
УПИРАЕТСЯ В ЭФЕС ШПАГИ, РУКА ЧУТЬ СОГНУТА В ЛОКТЕ.
ТОЛПА РАССТУПАЕТСЯ ПЕРЕД ВЕЛИКОЛЕПНОЙ ПАРОЙ, А ШУТ НАКОНЕЦ НАХОДИТ
ОЧЕРЕДНУЮ ЖЕРТВУ НАСМЕШЕК. Кристофер ОДАРЯЕТ ЕГО ОДНИМ ДОЛГИМ ВЗГЛЯДОМ,
И РАЗУКРАШЕННЫЙ ЧЕЛОВЕЧЕК СРАЗУ ПОНИМАЕТ -- ЛУЧШЕ ПОШУТИТЬ НАД КЕМ-НИБУДЬ
ДРУГИМ.
ДЕВУШКА ДЕРЖИТСЯ ЗА ЕГО РУКУ, КОГДА ОН ВЕДЕТ ЕЕ ЗА СОБОЙ
ПО ТЕМНОЙ ВИНТОВОЙ ЛЕСТНИЦЕ, ВЕДЕТ ВСЛЕПУЮ.
ЕЙ ИНТЕРЕСНО. ОНА НИЧЕГО НЕ ПОМНИТ О ТОМ ПАРНЕ, С КОТОРЫМ
ПОЯВИЛАСЬ НА ПРАЗДНИКЕ ОКТЯБРЬСКОГО КАРНАВАЛА. НО Крис, ТАК ОН НАЗВАЛСЯ,
ПОХОЖЕ, ХОРОШИЙ МАГ ИЛИ КОЛДУН. И ВЗГЛЯД У НЕГО ТАКОЙ СИЛЬНЫЙ...
ДЕВУШКЕ ХОЧЕТСЯ НАДЕЯТЬСЯ, ЧТО НЕ ТОЛЬКО ВЗГЛЯД, И Единовластный ОБ
ЭТОМ ПОЛНОСТЬЮ ОСВЕДОМЛЕН. ОН УЧЕЛ ПОДОБНЫЕ ВЕЩИ ОЧЕНЬ ДАВНО.
ПРОВЕДЯ СПУТНИЦУ ЧЕРЕЗ МНОЖЕСТВО АНФИЛАДНЫХ ПЕРЕХОДОВ,
КОТОРЫЕ НЕПОНЯТНО КАК ПОМЕЩАЮТСЯ В НЕБОЛЬШОЙ БАШНЕ, Кристофер
ВПУСКАЕТ ЕЕ В РОСКОШНУЮ, ОБСТАВЛЕННУЮ В ПИКУ ОСТАЛЬНЫМ АСКЕТИЧНЫМ
ПОМЕЩЕНИЯМ, КОМНАТУ.
"ТЫ ПОДОЖДЕШЬ МЕНЯ ЗДЕСЬ?.." -- СПРАШИВАЕТ ОН.
"ПРИХОДИ СКОРЕЕ",-- ОНА ОСМАТРИВАЕТСЯ. КАК ЗДОРОВО --
ТАК И ХОЧЕТСЯ ДО ВСЕГО ДОТРОНУТЬСЯ... НА МЕБЕЛИ -- МЯГКАЯ ОБИВКА
ИЗ ЧЕРНОГО АТЛАСНОГО БАРХАТА С ЗОЛОТЫМ ТИСНЕНИЕМ, ВЫСОКИЙ ПОТОЛОК
ЩЕГОЛЯЕТ ХРУСТАЛЬНОЙ ЛЮСТРОЙ С ТЫСЯЧЕЙ СВЕЧЕЙ, НОГИ ТОНУТ В
КОВРАХ ЧУТЬ ЛИ НЕ ДО КОЛЕН, А НА СТЕНАХ -- РАСПИСНЫЕ БЕЗДЕЛУШКИ --
НЕИМОВЕРНОЕ ЧИСЛО ДЕТАЛЕЙ НА КАЖДОЙ...
ПОКА ОНА ЖДЕТ, ИЗУЧАЯ НЕСКРОМНЫХ РАЗМЕРОВ ЛОЖЕ, ЧЕЛОВЕК В
ЧЕРНОМ СПУСКАЕТСЯ В ОДИН ИЗ ТЕХ ПОДВАЛОВ, ЧТО КАК РАЗ РАСПОЛОЖЕНЫ НА
САМОМ ВЕРХУ БАШНИ. ВОТ ВИНО, КОТОРОЕ БЫЛО ДОСТАВЛЕНО С ОГРОМНЫМ ТРУДОМ
ИЗ ДАЛЕКИХ МЕСТ. А ТЕХ ВИНОГРАДНИКОВ, ЧТО ДАЛИ ЭТО ВИНО, БОЛЬШЕ НЕ
СУЩЕСТВУЕТ -- ПРИ ИЗМЕНЕНИИ ЛИКА ИХ ПОЖРАЛА САРАНЧА.
ВОТ ЭТА БУТЫЛКА -- САМАЯ ПЫЛЬНАЯ. ТРИСТА ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ
ВЫДЕРЖКИ?
...ПУСТЕЕТ СТЕКЛО, И ДАЖЕ ОН СМЕЕТСЯ, ГЛЯДЯ НА ГОСТЬЮ.
ПОСЛЕ ЭТОЙ НОЧИ, КОРОТКОЙ И БУРНОЙ, ОНА УЙДЕТ. А Кристофер Единовластный
ОПЯТЬ ОСТАНЕТСЯ ОДИН У РУЛЯ.
"ТЫ БЫ ХОТЕЛА БЫТЬ СПУТНИЦЕЙ ВЛАСТИТЕЛЯ ВСЕГО, ЧТО СУЩЕСТВУЕТ?"
"Кристофера Единовластного?" -- СПРАШИВАЕТ ОНА СМЕЯСЬ.-- "НО ЭТО ЖЕ
ГЛУПО... Я В НЕГО НЕ ВЕРЮ. ВСЕГДА ПРОГУЛИВАЛА МОЛИТВЫ В ШКОЛЕ".
ЧЕЛОВЕК -- УЖЕ БЕЗ ЧЕРНОГО -- МОРЩИТСЯ.
"ОТКУДА ТЫ?"
"АЛЬМАРР... НЕ БУДЕМ О ГРУСТНОМ".
ОН СОГЛАШАЕТСЯ, УВЛЕКАЯ ЕЕ В ВИХРЬ ПЕРВОГО ЛЮБОВНОГО ТАНЦА ИЗ
ДЛИННОЙ БАЛЬНОЙ ЧЕРЕДЫ...
АЛЬМАРРА БОЛЬШЕ НЕТ.
ЕСТЬ ОНА.
И РАНО УТРОМ ОНА УХОДИТ, ЗАБИРАЯ С СОБОЙ ВОСПОМИНАНИЯ.
ПОМНИТ И Единовластный. О ТОМ, ЧТО БОЛЬШЕ НИКОГДА ЕЕ
НЕ ВСТРЕТИТ. У НЕГО ДРУГИЕ ЗАБОТЫ В ЖИЗНИ.
И ОКТЯБРЬСКАЯ РУНА ИСЧЕЗАЕТ, А ГДЕ-ТО В КАМЕННОМ КАБИНЕТЕ
СНОВА ПЛЯШЕТ БЕЛЫЙ ЯЗЫЧОК ПЛАМЕНИ НА ФИТИЛЕ СВЕЧИ И КРОВАВЫЕ ЧЕРНИЛА
НА КОНЧИКЕ ПЕРА...
Сергей поначалу не осознавал ничего кроме потрясающей усталости.
Именно потрясающей. Как будто всю душу вытрясли. Отчего-то сердце не
слишком старалось ровно стучать, голова немного кружилась, а во рту
пересохло. Отчего? Вспоминать было трудно -- как прерванный на полуслове
сон избегает возвращаться в породившее его сознание.
Глаз Сергей раскрывать не спешил, но когда сделал это...
Он попытался подняться из кресла, в котором сидел, и
тут же рухнул обратно, а из горла вырвался невразумительный клекот.
Глаза наполнились самыми настоящими слезами.
ХЕЙМДАЛЬ.
ЛОРИ.
Что вы сделали, мать вашу?! Зачем!
Он смотрел на два иссохшихся скелета, и туго обтянутые заветренной
кожей, пялились в никуда их пустые глазницы.
Хеймдаль развалился в кресле, все еще сжимая в мертвой руке
Меру, а Лори -- то, что от нее осталось -- стояла рядом на коленях,
дотрагиваясь до стеклянного шара кончиками пальцев.
По щекам текли слезы. И не сразу Сергей осознал, что
сбегают соленые капли по чужой коже, падают с чужого подбородка...
-- Волны скользят,-- прошептал он,--
По червленому брегу,
И море катится --
В пустоту.
Полюблю -- потеряю,
Потеряю -- умру,
Слова растворились в значениях,
Ушли в пустоту.
Сергей выбежал из дома, чуть не наступив на кошку у камина,
и, покинув Гремну, помчался к краю Луга, выкрикивая слова из Песни
Печали.
-- И встречу снова тебя!
-- Одену маску я лжи!
-- Как признаки, вздохи!
-- Своей пустоты!
-- Ты веришь учению!
-- Веришь в войну!
-- Колена склоняешь!
-- К алтарю, в пустоту!
-- И встречу снова тебя!
-- Одену маску я лжи!
-- Как признаки, вздохи!
-- Своей пустоты!
-- Пустоты!..
Навряд ли осознавал он, что именно собирается сделать.
Бежать было странно легко, словно откуда-то из глубинных источников
прорвался поток энергии... летел под ногами Луг, и приближался обрыв.
Прыгающий в глазах край, край, за которым пустота.
Сергей уже не плакал, а просто бессильно выл и матерился
на трех языках, посылая Единовластного в такие дали, из которых даже
Крестоносцы не возвращаются. А Крестоносцы -- ребята упрямые.
А потом он разом почувствовал, как неровно работает мотор,
снабжающий тело кровью и кислородом, как неожиданная одышка пробивает
болью левую часть груди, как гудят ноги, как кружится все сильнее
и сильнее голова. Но обрыв был слишком близко, чтобы останавливаться.
Еще пару метров и... Сергей прыгнул, различая холодный,
неправильный туман сразу за краем.
За три месяца он потерял их всех. И сейчас собирался
уйти безвольно в пропасть, сделать то, от чего отговаривал Хаджи.
Он собирался позорно бежать и бросить все свои старания.
Впрочем, хотеть не вредно -- только набил здоровенную
шишку на лбу и расквасил нос.
ХЕЙМ.
ЛОРИ.
-- Почему вы здесь, херр? -- Хаджи был удивлен, но его знакомый
голос не изменился.
Сергей не стал поворачиваться -- он не знал, что ответить. Он
не мог не сказать правды, но произнести вслух то, о чем думал -- не имел
права. Хотя бы ради памяти друзей.
-- Я стучался в вашу дверь, а никто не открыл,-- сообщил
мальчишка. -- А человечки -- вот они,-- и рядом с Сергеем лег мешок из
плотной материи -- их в Гремне плели из трав.
-- Скажи, ты можешь не уходить?
-- Нет.
-- Но тебе еще есть зачем жить.
-- Может быть... но меня что-то зовет. Кто-то. Пора.
Хаджи обошел Сергея и недоуменно вскрикнул, сделал несколько
шагов от сидящего человека.
-- Ч-что с вами?.. Вы з-заболели?
-- Ты это о чем? -- не понял Сергей.
Теперь промолчал Хаджи.
-- О моем внешнем виде? -- Мальчишка быстро кивнул. -- Пытался
прыгнуть, вон туда... но обо что-то ударился.
-- Нет, не то. Вы как будто на тридцать лет постарели.
_Значит, постарел. Но уж никак не умер_.
-- Эй, Хаджи, вернись со мной ненадолго...
-- Зачем?
-- Мертвых боюсь, вот зачем.
7.
Договориться с ней было непросто. Да и не может быть просто
договориться со змеёй. Зато никто не вставал у Сергея на пути, когда
он искал свернувшуюся в гигантское кольцо черно-зеленую мощь. Серые
призраки не старили на десятки лет и не убивали друзей... ох, знать бы
раньше!
Теперь его ждал только Хаджи, и Сергей торопился, чтобы спасти
мальчишку и всех, кто попал в этот отстойник тишины. Чтобы освободить
_каждого_ в Городе от власти Кристофера.
Играла музыка... очень далеко. И он, глядя в зарешеченное окошко
камеры, пытался расслышать слова. Интересно, кто их придумывает...
Сама Мировая Змея?
МЕНЯЕТСЯ ВСЕ.
ТАК ГОВОРЯТ.
ОТ ЛУЧШЕГО
К ХУДУ
И К ХУДШЕМУ
ВСЕ РАСПАДАЕТСЯ.
ПАДАЕТ ВСЕ
ВДРУГОРЯД.
Сергей знал, что сейчас происходит с Кристофером. Его манит
Мера, манит против воли, и если он войдет в нее, то дальше Мировая
Змея позаботится, чтобы Единовластный вошел и в эту камеру.
И ВСЕ ДОЛЖНО ЗАВЕРШИТЬСЯ.
УМЕРЕТЬ.
ВСЕ УМРЕТ НАКОНЕЦ,
КАК И МЫ.
КОГДА ТЫ УПАДЕШЬ,
ДОЛЖНО БУДЕТ И МНЕ.
Здесь они будут равны -- это обещала Змея, понимая, что
еще очень долго может не найтись никого, кто доберется до Меры.
_Она постарается нас уравнять_.
Когда-то Сергей полагал, что уничтожит врага и так, безо всякой
помощи.
Ох, знать бы раньше.
Дверь была закрыта -- откроется она только для Кристофера --
и тусклый свет, дробясь об решетку, освещал лишь небольшой кусок
пола и край стола.
Музыка усилилась.
ТАМ, ГДЕ ПРОСТИРАЮТСЯ НЕТРОНУТЫЕ ДЮНЫ
И ВЕТЕР СТОНЕТ СУХОЙ, СГИБАЯСЬ,
И ГУСИ БЕГУТ, -- БЕЗОБИДНЫ
БЕЗУМСТВУЮТ НАШИ ЖЕЛАНИЯ.
Что такое красивая музыка?.. Это как раз то, чего нельзя
передать словами. Сергей просто стоял, слушал и ждал. Ждать было
легче всего -- научился.
И МЫ СМОТРИМ НА ДЫМ,
ПОДНИМАЮЩИЙСЯ ОТ КАДИЛА,
НЕ В РАЮ, НЕ В АДУ,
НЕ ПРИХОДЯ И НЕ УДАЛЯЯСЬ,
НЕ УМИРАЯ И НЕ УБИВАЯ...
НЕ ДАВАЯ РОЖДЕНИЯ, НЕ РОЖДАЯСЬ.
_Давай, Змейка, тащи его!_
...НУ ЛАДНО, СОПРОТИВЛЯТЬСЯ ОН НЕ МОЖЕТ, И ЗМЕЯ ОБ ЭТОМ ВЕДАЕТ.
НО УХОДЯ В Меру, ОН ЕЩЕ УСПЕВАЕТ НАЧЕРТАТЬ НА ПЕРГАМЕНТНОМ СВИТКЕ РУНУ
МНОЖЕСТВЕННОГО ИЗМЕНЕНИЯ, И Город ТРЯСЕТ В МЕТАМОРФОЗАХ...
МУЗЫКА ЗОВЕТ.
И ЧЕЛОВЕК В ЧЕРНОМ ИДЕТ, ПОЗВЯКИВАЯ АМУЛЕТОМ НА СЕРЕБРЯНОЙ
ЦЕПИ.
СЛОВА ВЫКРИКИВАЮТ САМИ СЕБЯ, И Кристофер Единовластный ПОДЧИНЯЕТСЯ.
ОН ИДЕТ И, РАСПАХНУВ ПИНКОМ ДВЕРЬ, ВИДИТ ПЕРЕД СОБОЙ ЧЕЛОВЕКА,
А НЕ ЗЕМНОВОДНОЕ, ПРОТИВ ОЖИДАНИЯ.
"ЧТО Ж",-- МОЛВИТ ЧЕЛОВЕК,-- "РАССКАЖИ МНЕ, Единовластный,
ЗАЧЕМ ТЫ ИЗУРОДОВАЛ ПРЕЖНИЙ МИР?"
"С ЧЕГО ТЫ ВЗЯЛ?" -- УДИВЛЯЕТСЯ Кристофер.
"Я ПОНЯЛ ЭТО ОДНАЖДЫ",-- ВРЕТ ЧЕЛОВЕК.
"ТЫ -- СЕРГЕЙ. А ПОДКОЛОДНАЯ ТЕБЕ ПОМОГАЕТ? ОЙ, КАК МИЛО... СЕРГЕЙ,
ДАЮ ТЕБЕ ПОСЛЕДНИЙ ШАНС ОСТАВИТЬ СВОИ ПОПЫТКИ".
"ЗАЧЕМ ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО?" -- УПРЯМО ПОВТОРЯЕТ ЧЕЛОВЕК.-- "НЕУЖЕЛИ
ТЕБЕ НУЖНЫ ВСЕ ЭТИ ДЕВЯНОСТО ЧЕТЫРНАДЦАТЬ СЕРИЙ СТРАДАНИЙ, БОЛИ ВОЙН И
КОЛДОВСТВА? ТЫ ЭТОГО ХОТЕЛ?"
С МИНУТУ Кристофер МОЛЧИТ, ЗАДУМАВШИСЬ НАД СТРАННОЙ ЦИФРОЙ, А
ЗАТЕМ ОТВЕЧАЕТ:
"ХОРОШО, ТЫ ИМЕЕШЬ ПРАВО ЗНАТЬ... КАК И ТО, ЧТО РЕИНКАРНАЦИЯ В
Городе Всея РАБОТАЕТ НА 'УРА'... ВЕДЬ Я ТЕБЯ УБЬЮ".
"ПОГЛЯДИМ..." -- ЦЕДИТ СЕРГЕЙ.
ЕЩЕ ОДНА ПАУЗА, И Единовластный ГОВОРИТ:
"Я ДАЛ ЛЮДЯМ ИСПОЛНЕНИЕ ИХ ЖЕЛАНИЙ. Я ДАЛ ИМ СВОБОДУ ВЫБИРАТЬ СВОЙ
ПУТЬ. Я ИЗБАВИЛ ИХ ОТ ТАКИХ УЖАСОВ ПРЕЖНЕГО МИРА, ЧТО ТЫ И ВООБРАЗИТЬ
СЕБЕ НЕ МОЖЕШЬ."
"МОГУ",-- ЕХИДНИЧАЕТ СЕРГЕЙ, ДЕЛАЯ ШАГ К СВОЕМУ ОППОНЕНТУ. -- "ВРЕШЬ
ТЫ ВСЕ. НЕТ НИЧЕГО ХУЖЕ БЕССМЫСЛЕННЫХ СМЕРТЕЙ".
"ВСПОМНИ ХОТЯ БЫ ОДНУ И Я СОГЛАШУСЬ."
"Кристофер, КАК НАСЧЕТ БАСТИОНА, В КОТОРОМ ВЕКАМИ УМИРАЛИ ЛЮДИ НИ
ЗА ЧТО?"
Единовластный ХОХОЧЕТ.
"МОГ БЫ ВЫБРАТЬ ПРИМЕР ПОЛУЧШЕ... А В БАСТИОНЕ, ЕСЛИ ТЫ НЕ ПОНЯЛ,
ЛЮДИ БОРОЛИСЬ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЗА СВОБОДУ. ЛЕГОСУ БЫЛА НУЖНА НЕ ТОЛЬКО
Мера..."
"А ТЫ, ВМЕСТО ТОГО, ЧТОБЫ ПРЕКРАЩАТЬ ВОЙНЫ, СОЗДАЕШЬ ИХ! БОГ
ХРЕНОВ!"
"Я ДАЛ ЛЮДЯМ ИХ СУТЬ. Я ДАЛ ИМ ПРИКЛЮЧЕНИЯ... ВЕДЬ ПОДУМАЙ, НЕ
ВСЕ ОГРАНИЧИВАЕТСЯ ВОЙНАМИ. Я ДАЛ ЕДИНЫЙ ЯЗЫК, Я...".
И СЕРГЕЙ ШЕПЧЕТ: "СВОЛОЧЬ ТЫ, Кристофер... какая же ты сволочь".
"ТЫ НЕ СОГЛАСЕН СО МНОЙ?"
"УВЫ, Кристофер, УВЫ, Я ВИЖУ СОВСЕМ ДРУГОЕ."
"ХМ... ПЕРЕД ТЕМ, КАК УМЕРЕТЬ, ЗАПОМНИ КОЕ-ЧТО, МАЛЬЧИК. ПОЛНОЕ
НАЗВАНИЕ ТОГО, ЧТО ТЫ ВИДИШЬ ВОКРУГ СЕБЯ КАЖДЫЙ ДЕНЬ -- Город Всея Мечты".
Кристофер ШАГАЕТ ВПЕРЕД, И С ЕГО РАСКРЫВШЕЙСЯ ЛАДОНИ СЛЕТАЕТ
СМЕРТЬ. ДОЛЖНА СЛЕТЕТЬ СМЕРТЬ. И ЧЕЛОВЕК В ЧЕРНОМ ЖДЕТ ЭТОГО.
НИЧЕГО НЕ ПРОИСХОДИТ.
ИГРАЕТ ВСЕ ГРОМЧЕ МУЗЫКА, И ЗВУЧАТ СЛОВА.
ЗАХОДИТСЯ ШИПЯЩИМ СМЕХОМ МИРОВАЯ ЗМЕЯ, А СЕРГЕЙ, НЕ ЗАДУМЫВАЯСЬ,
БЬЕТ Единовластного КОЛЕНОМ В ЖИВОТ И ДОБИВАЕТ ЗАТЕМ РУБЯЩИМ УДАРОМ
РЕБРА ЛАДОНИ...
ХРУСТ.
БОЛЬ.
СМЕРТЬ.
ПЛАВИТСЯ МИР. ПЛАВИТСЯ Город Всея Мечты.
И ВИДЕН ХАДЖИ, БЕГУЩИЙ ПО БЕСКОНЕЧНОМУ ЛУГУ, КОТОРЫЙ НИГДЕ
НЕ КОНЧАЕТСЯ ОБРЫВОМ.
...Трамвай остановился, и Сергей открыл глаза. Конечная.
Вместе с ним вышли -- светловолосый высокий мужчина, странно знакомый,
и грустная девушка, и мальчишка с блуждающей по лицу улыбкой. Все трое
разбрелись в разные стороны, а потом растворились в воздухе, как не было.
Сергей беспомощно смотрел вслед. Они?.. Ведь точно они.
Но Хеймдаль был норвежцем, Тони американцем, а Лори и вовсе...
И где-то в Англии -- Кристофер. Кристофер Экс-Единовластный. Разве
не так?
Сергей потряс головой и постарался забыть про сон в трамвае.
Наверняка сон.
Он торопился домой.
...Крис вошел в кафе, опоздав на пятнадцать минут. Анжела сидела за
столиком, и перед ней медленно пустела вазочка с мороженным.
-- Привет, сестрица. Приятного аппетита.
-- Спасибо... Ты себя нормально чувствуешь? Мешки под глазами.
-- Уж ты-то,-- Крис с укоризной глянул на сестру.
Потом заказал себе два кофе сразу.
-- Энжи, ты ничего сегодня не почувствовала... странного?
-- Да нет... а что, должна была? Ну, может быть, когда выходила
из дома -- легкое головокружение.
Да. Кристофер опустил глаза.
Дураки люди, просто потрясающие. Анжела не в счет. Сестpа.
Он потянул из кармана один наушник от плэйера.
ТАК БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ,
РАЗРУШАЮЩИЙ ЗЕМЛЮ НАШУ,
И БУДЬ ПРОКЛЯТ ТЫ,
ПРЕКРАЩАЮЩИЙ ИЗОБИЛИЕ.
И БУДЬ ПРОКЛЯТ ТЫ
ПОКИНУВШИЙ ДЛАНЬ ГОСПОДНЮ,
БУДЬ ПРОКЛЯТ,
ПОСТРОИВШИЙ СТРАННОЕ.
Это была "Музыка Мировой Змеи". До боли знакомые мотивы, что-то
черное и неприступное, крепость в небе, взрывы столетий иного мира...
ГОРОД ВСЕЯ МЕЧТЫ.
-- ...Крис, ты где? Что за привычка слушать музыку во время
разговора!
-- Извини.
-- И вообще, братец, ты не думал никогда сменить стиль одежды?
Кристофер оглядел себя. Черные высокие ботинки, черные джинсы и
черная, прихваченная плетеным шнурком у горла, рубаха. Куда-то только
исчезло кольцо с безымянного пальца. Любимая черепушка.
-- Да ну.
Дураки люди. Зачем, Сергей, неужели ты не понял?! Неужели
ты никогда не спрашивал себя о мире, где хотел бы жить? И рад ли
ты вернуть все это?
-- Знаешь, сестрица, человечки -- просто потрясающие создания.
Говорят еще, что они существовать не могут без приключений, игр и
романтики. Человек Играющий и Человек Воюющий... бред, какой же
бред.
-- Ты что это,-- подозрительно поинтересовалась Анжела,-- никак
книги начал читать?
Если бы. Крис почувствовал внезапную усталость. Совсем не так было
вчера, а, детки? Куда-то ушла вся мощь понимания. Не из-за того ли,
что появилось сомнение?
Да нет.
Вовсе нет.
-- Энжи, помнишь мое любимое стихотворение Уайльда?
-- Конечно...
Ведь каждый, кто на свете жил, любимых убивал.
Один жестокостью, другой - отравою похвал,
Коварным поцелуем - трус, а смелый - наповал.
Один убил на склоне лет, в расцвете сил другой,
Кто властью золота душил, кто похотью слепой,
А милосердный пожалел: сразил своей рукой.
-- Да,-- помолчав, сказал Крис.-- Оскар Уайльд умница. Так всегда
мы убиваем и свои мечты. Милосердно. Собственной рукой. -- Он поднялся
со своего места, улыбнулся, несколько грустно, Анжеле и вышел из кафе.
-------
tНe eNd.
07.11.97-19.11.97
Стихи:
Оскар Уайльд,
Антон Соколов "Игры" ("Жестокие игры..."),
Current~93 lуrics, в вольном переводе автора,
Satуa Palani lуrics, в вольном переводе автора.