|
Кибература:
Владимир Татаринцев
ОСКОЛКИ
Слон и Тюлень
Здесь на обочинах дороги
Следы. Встретились как-то раз Слон и Тюлень. Тюлень говорит:
- Сколько лет на свете живу, а такого пронзительного ля бемоля не слышал.
А Слон ему отвечает:
- И мне, представьте, тоже не доводилось.
После чего помолчали неловко. Тут надо заметить, что обе фигурки были сделаны из обожженной глины и куплены в одном магазине. Их часто переставляли с места на место, соединяли и разлучали; когда они оказывались вместе, они или молчали, потупясь, или любезничали, или неторопливо беседовали. А еще Тюлень со Слоном когда-то изучали вместе эхологию и эгономику в Университете, но из-за нелепой скромности упорно избегали упоминаний об этом.
- Знаете, это похоже на удары палки по пыльному коврику, - прервал молчание Тюлень, переминаясь с ласта на ласт.
- Да-да, - поспешил согласиться Слон и закивал головой часто, - а еще на бульканье кочерги в колодце.
Потом они еще помолчали, прислушиваясь. Тюлень поводил седыми усами, помялся и робко спросил:
- А не будете ли Вы, дорогой Слон, так любезны выслушать дух захватывающую историю.
- С превеликим удовольствием, любезный Тюлень, с превеликим удовольствием. Только вот какую историю, достопочтенный Тюлень, какую историю?
- Историю Слона, разумеется, уважаемый Слон, ту самую что я рассказывал Вам в прошлый раз и расскажу еще в следующий.
- Чудесно, чудесно! - обрадованно затрубил Слон и затопал.
А Тюлень начал:
История Слона, рассказанная ему Тюленем.
Когда Тюлень перестал кланяться и мурлыкать, Слон не топтался больше и смотрел на него, снисходительно улыбаясь.
- Кажется, все. Закончилось, - неуверенно предположило скользкое морское млекопитающее.
- Вестимо дело, закончилось, - согласилась мудрая фигурка из Индии. Слон уже не смотрел на него. Через обкатанный морскими волнами кусочек зеленого бутылочного стекла он наблюдал ползущую прямо на них колышущуюся, как в воде, железную улитку и наивно благословлял спекшуюся хрупкость керамики.
© Владимир Татаринцев, 2000-2012.
© Сетевая Словесность, 2000-2012.
НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" Михаил Ковсан: Жрец Дельфийского храма [Он жрец. И он - кто же другой? - должен выловить в тишине бессвязные звуки. Для непосвященных - бессвязные. Не хотят боги людскими словами волю являть...] Андрей Налин (NAZ): Хорошая спокойная жизнь: 2010, 2011 [Когда метро закроют, и мы выйдем на свет, то окажемся так же плохо подготовлены к счастливой новой жизни, как исполненные бледной нежности ростки на картошке...] Из итальянской поэзии: Эудженио Монтале, Альда Мерини, Марио Поцци [Жизнь по привычке сложена в стеллажи, / Важным секретом мы связаны меж собой: / Тот, кто, казалось, несчастью не принадлежит, / Уж задохнулся, повешенный...] Семен Лившин: Вердикт насекомых [Вдруг всe услышали взволнованный шёпот гусeницы: - Тварь я дрожащая или право имeю?!.] Владимир Савич: Из сборника рассказов "Разносчики": Москва и Крокодилы. [Я встал, закрыл за собой дверь с обратной стороны и не расслышал последнего слова, но догадался, что оно будет: - Москва...] Александр Белых: "Своё" и "Чужое" Станислава Минакова [В начальной мистике Минакова есть стяжение "мирочувствий" разного (на)строя - христианского, пантеистического, буддийского. Это как если бы смотреть на...] Вадим Банников: Виды [Остаётся осадок на веждах / От всего, что внутри головы / Перекручено ветром и светом, / С мозжечком и придатком любви...] Читайте также: Наталья Гвелесиани: Лицо и маска Марины Цветаевой как зеркало для героя | Михаил Ланцман: Круговорот людей в природе | Пол Остер: Сансет Парк | Саша Резина: Вдоль по зимней... | Валентин Тарасов: Карьера | Александр Шипицын: Два рассказа | Никита Янев: Лев Толстой и цунами | Олег Ястребов: Стихи. Осень 2011 | Андрей Бычков: Машина Джерри | Инна Иохвидович: Четыре рассказа | Ростислав Клубков: Небесный пешеход | Иван Папичев: Поколение По и Юра | Алексей Смирнов: Отказ | Мария Соловьева: Розовый город | Ольга Таболина: Времена года
