|
Леонид Сорока
[Написать письмо]
Фотография Ильи ГершбергаРодился я за год до войны в Киеве. А первые воспоминания - маленький лесной поселок Кез в Удмуртии. Помню, когда умер Сталин, я в свои 12 лет пытался переживать вместе с окружающими, а на отцовском лице пряталось подозрительное веселье. Господи, да мало ли что я помню из того, о чем уже многие не имеют понятия. Скажем, о лаптях, плетеных из лыка. С каким восторгом я наматывал портянки, потом подвязывал эти лапоточки и смачно шлепал в них по осенней вязкой грязи. И липучесть сосновой смолы, и ароматы бензина в гараже, где стояли полученные по "ленд-лизу" студебеккеры, и запах конского навоза в леспромхозовской конюшне, и лисички, растущие прямо под домом - все это осталось где-то на самом дне.
И поездки в школу на санях-розвальнях, и первое знакомство с "интернационалистом", пытавшимся утопить меня под мостом, когда я поздно возвращался из школы, и драки на танцплощадках с кастетами и лезвиями. Те из школьных товарищей, кому повезло меньше, уже далече.
Возвращение в Киев, где и родился, но откуда был увезен грудным. Завод, НИИ с самиздатом под столом. Армия и моя собственная война с "узнавшими" меня. Но и благодарность армии за то, что привела меня в Симферополь и подарила дружбу со светлым человеком и блестящим сатириком и детским поэтом Владимиром Натановичем Орловым.
Семинары переводчиков в Литинституте, куда меня по-партизански затаскивал добрейший Лев Озеров. Краткая, но памятная полоса встреч с несгибаемой Юнной Мориц и ее дорогого стоящие советы.
А потом поездки, уже после университета, на Сахалин и в Среднюю Азию. Пять лет дружбы с Туркменией. "Ах, восточные переводы, как болит от вас голова!.."
Первые книжки, выходившие, как сапоги портовых грузчиков, со страшным скрипом. Спасибо журналу "Юность" и работавшим там Сереже Дрофенко, а потом Натану Злотникову, Олегу Чухонцеву и Коле Новикову - трижды я успел появиться с подборками стихов в тогда еще супер-дупер популярном журнале.
В Киеве вышло две книги лирики "На свету молодом" (Молодь, 1986) и "Миг бытия" (Радянский письменник, 1989).
Более двадцати лет руководил отделом литературы республиканской детской газеты в Киеве. Вначале она называлась "Юный ленинец" и выходила тиражом в полтора миллиона экземпляров. Потом ее назвали "Перемена", когда начались перемены, и тираж ее стал таким, что его едва могло хватить на учеников двух-трех школ.
Под занавес советской власти, малодушно не дождавшись, пока она испустит дух, с женой Розой и двумя сыновьями - Юрой и Вовой, с остановкой в полутемном посткоммунистическом Бухаресте, перелетел в страну Израиль. И тут "у попа была собака". Опять, как в ранней молодости, поначалу завод. И вереница курсов. Для журналистов, для турлидеров, еще для чего-то, в результате чего никем не стал, но на иврите начал говорить и писать свободно.
А о стихах вспоминал все реже. Из этих редких воспоминаний родилась книга "За Стеною Плача", выходом которой в Нью-Йорке и прекрасными рисунками в ней я обязан художнику редкого таланта и моему самому близкому другу Михаилу Глейзеру. Затем в Санкт-Петербурге вышла новая книга "Галилейский круг".
Журналистика осталась - куда от нее денешься.
Совсем недавно, в июле 2004 года в Санкт-Петербурге вышла моя детская книга "Про мышонка Шона, про амстердамского кота Тома и про разное другое".
Живу в небольшом, но современном городе Кармиэле. Прошел здесь все этапы большого пути. Отработал пять лет на заводе. Редактировал русскую половину двуязыкой газеты концерна "Га-Арец". Член Союза писателей Израиля, член Международного ПЕН-клуба.
А память, как верёвочка...
стихи
(10 мая 2006)Памяти Макса Фарберовича
(24 апреля 2006)
6 марта 2006: "Литература не должна кичиться своей избранностью..."
Интервью с Алексеем Цветковым"Мы странно дружили, мы виделись редко..."
Леонид Сорока беседует с Максом Фарберовичем о жизни, о его дружбе с поэтом Алексеем Цветковым и о прочем другом
ОБЪЯВЛЕНИЯ
НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" Михаил Ковсан: Жрец Дельфийского храма [Он жрец. И он - кто же другой? - должен выловить в тишине бессвязные звуки. Для непосвященных - бессвязные. Не хотят боги людскими словами волю являть...] Андрей Налин (NAZ): Хорошая спокойная жизнь: 2010, 2011 [Когда метро закроют, и мы выйдем на свет, то окажемся так же плохо подготовлены к счастливой новой жизни, как исполненные бледной нежности ростки на картошке...] Из итальянской поэзии: Эудженио Монтале, Альда Мерини, Марио Поцци [Жизнь по привычке сложена в стеллажи, / Важным секретом мы связаны меж собой: / Тот, кто, казалось, несчастью не принадлежит, / Уж задохнулся, повешенный...] Семен Лившин: Вердикт насекомых [Вдруг всe услышали взволнованный шёпот гусeницы: - Тварь я дрожащая или право имeю?!.] Владимир Савич: Из сборника рассказов "Разносчики": Москва и Крокодилы. [Я встал, закрыл за собой дверь с обратной стороны и не расслышал последнего слова, но догадался, что оно будет: - Москва...] Александр Белых: "Своё" и "Чужое" Станислава Минакова [В начальной мистике Минакова есть стяжение "мирочувствий" разного (на)строя - христианского, пантеистического, буддийского. Это как если бы смотреть на...] Вадим Банников: Виды [Остаётся осадок на веждах / От всего, что внутри головы / Перекручено ветром и светом, / С мозжечком и придатком любви...] Читайте также: Наталья Гвелесиани: Лицо и маска Марины Цветаевой как зеркало для героя | Михаил Ланцман: Круговорот людей в природе | Пол Остер: Сансет Парк | Саша Резина: Вдоль по зимней... | Валентин Тарасов: Карьера | Александр Шипицын: Два рассказа | Никита Янев: Лев Толстой и цунами | Олег Ястребов: Стихи. Осень 2011 | Андрей Бычков: Машина Джерри | Инна Иохвидович: Четыре рассказа | Ростислав Клубков: Небесный пешеход | Иван Папичев: Поколение По и Юра | Алексей Смирнов: Отказ | Мария Соловьева: Розовый город | Ольга Таболина: Времена года
