Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность




УТРО


Наш дом выходил окнами на три улицы. У нас было две комнаты в большой коммунальной квартире, напротив метро "Чернышевская". Помню: воскресенье, передача "С добрым утром", сосед Сашка сказал, что его отец убил человека на работе, чтобы было лучше, и стало лучше, но я ему не поверил - воскресенье, утро, я возвратился из уборной по сложной формы коридору - наши комнаты длинные и узкие, в одной из них - мама, папа и я.

Я забираюсь к ним на кровать, ложусь на спину, смотрю наверх. Вдоль потолка, над обоями идет лента, несколько параллельных полосок, и если взглядом долго водить по этим полоскам, то кажется, что они двигаются, бегут. "Как они называются? - спрашиваю я. - Бордюр?". Я узнаю новое слово.

Родительская кровать -далеко от окна, у противоположной стены. Мой диван - вдоль другой, перпендикулярной (это слово я уже знаю), за ним - этажерка, а еще дальше - мой письменный стол. Я хожу в первый класс. Завтра - понедельник. Вечером станет грустно - хотя в школе неплохо, бывает интересно, но чаще - неуютно. Нет, нормально - но к ней надо привыкнуть, особенно после воскресенья. Сейчас утро.

Вечером не заснуть, и я скажу: "Кто хочет, может посидеть со мной". Они оба захотят, я знаю, но сядет на край дивана мама.

На этажерке - семь слоников, они идут друг за другом и приносят счастье. Дальше, почти над столом - книжные полки. Книг много, но до бордюра они не доходят. Смешное слово - бордюр.

На потолке - тарелка, прикрывающая лампочки. Я вдруг замечаю, что на ней отражается то, что происходит на улице. Виден, хоть и искаженно, сквер у метро, а вдоль него в обе стороны ездят машины. Люди, правда, неразличимы. Действительно ли отец Сашки убил? Такая работа? И ему в понедельник идти не хочется, а потом он привыкает?

Звонит телефон. Папа быстро подходит, снимает трубку: "Мочевину привезли? Как не привезли? А клей?". Я знаю номер нашего телефона - Ж2-46-47.

- Папа, я могу видеть сквозь стену, - говорю я.

Он закончил свои деловые разговоры и озабочен, как бы отходит от них и начинает мне улыбаться.

- Да, - говорю я. - Вот сейчас на улице едет серая "Победа", а навстречу - автобус.

Папа подходит к окну, чтобы проверить.

- Ну, скажи, а что сейчас?

- Автобус, львовский, справа налево, за ним - "Волга", такси, остановились, правда?

Папа стоит возле окна в тренировочных брюках и майке. У него обезображено левое плечо, и рука высоко не поднимается. Это из-за ранений. Несколько маленьких осколков удалили, но что-то остались, хотя прошло уже двадцать лет после войны. Один осколок, самый опасный, возле сердца, его нельзя было трогать, вдруг стал двигаться сам, и когда врач это заметил, то сказал: "От груди идет, сам должен выйти. Повезло"

- От Кирочной - два автобуса подряд, а в другую сторону - красный мотоцикл с коляской, папа, ведь так? И опять такси.

Мама догадалась, она рядом со мной, незаметно показывает мне на тарелку. Напротив этажерки - другой стол, маленький, с ее тетрадками. Ученики написали изложение, и все надо проверить. В Таврический мы пойдем с папой вдвоем. Тетрадей много. "Русский язык и литература". Завтра - понедельник, но еще утро.

Возле маминого стола - шкаф. Полированный, тоже интересное слово. Полированный шкаф с разводами, и их рисунок напоминал мне страшного медведя. Это когда я был маленький, то боялся, не сейчас же. Не в первом же классе. Раньше это было. Иногда я не люблю смотреть на шкаф, потому что все же похоже на медведя - вон пасть, ухо... Но это просто так, это раньше было.

Я говорю, какие машины едут вдоль сквера, и папа радуется мне, но не может понять, как я вижу улицу, и, наконец, его это задевает по-настоящему, и он ищет причину и найдет, скоро поймет, в чем дело, но еще не понял.

Опять звонит телефон, папа подходит к нему, сейчас посмотрит на потолок - и поймет. Мама уходит на кухню готовить завтрак. Я вижу их рядом, они трогают друг друга за плечи, чтобы было легче разойтись в нашей узкой комнате, но не только поэтому. Мне кажется, они были счастливы тогда вместе. И я.




© Михаил Рабинович, 2013-2017.
© Сетевая Словесность, публикация, 2013-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Айдар Сахибзадинов: Апрель - не весна: и Пепел. Рассказы [И вспоминается лето, дитя-старушка, вечера на веранде - то нескончаемое знойное лето, с множеством гостей, с философскими ночами под трели соловьев -...] Галина Грановская: Пространство интернета [Если кто-то может зарабатывать в интернете, то смогу и я!] Александр М. Кобринский: Провинциальная эпопея: и Фантомная реальность. Короткие пьесы [Но ты сейчас не в яви и не во сне. Ты фантом этого миража... ("Фантомная реальность")] Алексей Ланцов: В поисках страны Калевалы (К столетию финской независимости) [Что же касается страны Калевалы, то в нее - плод своего воображения - Лённрот заставил поверить других...] Виктор Мостовой: Время споткнулось о стрелку часов [И словом осечься на вздохе, / И складку согнать меж бровей, / И рыжие видеть сполохи / Подсолнуховых полей...] Никита Титаренко (1993-2016): Стихотворения [Я молюсь за живых, за своих: Anno Domini, - / Завалив этот город чужой стеклотарами. / Да, мы можем остаться почти что бездомными, / Но всегда пребудем...] Сергей Баталов: В присутствии красоты... [Мы стали отвыкать от таких стихов: эмоциональных, задиристых, откровенных...] Вещество времени в стихах Владимира Попова [К литературному вечеру Владимира Попова в клубе "Стихотворный бегемот" (Малаховка, Московская обл., февраль 2017 г.)] Виталий Бурик: Стихотворения [Случилась жизнь. Случайно, словно в кости, / Играет кто-то очень одарённый, / Поднаторевший лишь в одном искусстве - / Разбрасывать случайные дары...] Александр Белых: Сакура цветёт сурово [Средь шума городского / Сакура цветёт сурово, / Внимая музыке военной...]
Словесность