Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




НАЧАЛО


Давно это было. Вспоминаю то ли помещение какого-то заброшенного цирка, то ли подвал театра. Трамваи там ещe ходили, снаружи.

Женщина провела меня в комнату, где за столом сидел печальный мужчина в майке.

- Вот, вы им интересовались.

- Ничего я им не интересовался.

На столе стояла открытая бутылка красного вина.

- Тогда пусть идeт? - спросила женщина, показывая мне, что скрывает улыбку.

- Давайте сюда, что там у вас, - сказал мужчина.- Первый-то экземпляр, надеюсь?

- Он довольно лапидарно пишет, - сказала женщина. - Вот, про разговор двух идиотов. У него хорошо получаются диалоги идиотов, - благожелательно добавила она.

- Спасибо, - сказал я.

В комнате, в громадной этой комнате, виднелись какие-то конструкции: металлические и деревянные.

- Мы здесь временно, как всегда - временно, - объснила женщина. - Нас скоро...

- Гадко, гадкая жизнь, - говорил мужчина, трогая принесeнные мной листы. - Гадкая.

Я решил, что это тоже комплимент тому, что он читал, и опять сказал:"Спасибо".

- Не за что, - буркнул мужина, вытирая своей синей майкой красное лицо. - Это у меня у сына... Залетел он.

- Александр, он же чужой человек, - сказала женщина. - Что ты перед всяким раскрываешься.

Я плохо понимал происходящее. Я обиделся. Я сказал: "Меня прислал Ильич, вы сами просили материалы, он сказал, что вы просили. У меня тексты, я их заберу, и всe, ничего страшногo, но я ж не силой к вам".

- Понимаешь, - сказал Александр, - должно быть или смешно или не смешно. Особенно со сцены. Эти гады ведь думать не будут, разбираться.

- Какие гады? Цензура? - с надеждой спросил я.

Они оба засмеялись.

- Зрители, - пояснил мужчина. - Цензуре-то что? Уже и про евреев даже можно, и про армию.

- Но мне у него кажется приемлeмым про тех двух идиотов, - сказала женщина. - там есть, за что зацепиться.

- Нет у меня никаких идиотов, - сказал я. - Где вы их нашли? Если вы об этих говорите, сейчас я покажу, то они не идиоты, а просто...

Я стал отбирать у Александра листы, чтобы показать, где не идиоты на самом деле.

Какая-то балка стала медленно опускаться на нас, с потолка. На каких-то тросах. Тяжeлая.

- Бежим, Александр, - крикнула женщина, схватив и меня за руку тоже.

Мы снесли дверь с петель, и, все трое, оказались лежaщими в коридоре на пыльном полу. У женщины задралась юбка.

- Гады, - не сразу сказал Алeксандр. - Техника безопасности, сволочи.

Женщина плакала, а Александр гладил еe по волосам, вытирал ей своей майкой слeзы и матерился. Нервной струйкой в коридор стекал красный винный ручеeк. С улицы доносился лязг трамвая.

"Даже в опасную, трагическую минуту, - думал я, - она обратилась к нему с полным именем: Александр. Уважает. Любит даже, наверное".

- Идти-то сможешь? - спросил меня Александр. - Передавай Ильичу привет. Про идиотов-то твоих мы ещe подумаем, чтоб взять. Хотя вряд ли. Сволочи! Иди, и запомни одну важную вещь.

Но что это за важная вещь, он не сказал.




© Михаил Рабинович, 2008-2022.
© Сетевая Словесность, 2008-2022.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
"Полёт разборов", серия 70 / Часть 1. Софья Дубровская [Литературно-критический проект "Полёт разборов". Стихи Софьи Дубровской рецензируют Ирина Машинская, Юлия Подлубнова, Валерий Шубинский, Данила Давыдов...] Савелий Немцев: Поэтическое королевство Сиам: от манифеста до "Четвёртой стражи" [К выходу второго сборника краснодарских (и не только) поэтов, именующих себя рубежниками, "Четвёртая стража" (Ridero, 2021).] Елена Севрюгина: Лететь за потерянной стаей наверх (о некоторых стихотворениях Кристины Крюковой) [Многие ли современные поэты стремятся не идти в ногу со временем, чтобы быть этим временем востребованным, а сохранить оригинальность звучания собственного...] Юрий Макашёв: Доминанта [вот тебе матерь - источник добра, / пыльная улица детства, / вот тебе дом, братовья и сестра, / гладь дождевая - смотреться...] Юрий Тубольцев: Все повторяется [Вася с подружкой ещё никогда не целовался. Вася ждал начала близости. Не знал, как к ней подступиться. Они сфотографировались на фоне расписанных художником...] Юрий Гладкевич (Юрий Беридзе): К идущим мимо [...но отчего же так дышится мне, / словно я с осенью сроден вполне, / словно настолько похожи мы с нею, / что я невольно и сам осенею...] Кристина Крюкова: Прогулки с Вертумном [Мой опыт - тиран мой - хранилище, ларчик, капкан, / В нём собрано всё, чем Создатель питал меня прежде. / И я поневоле теперь продавец-шарлатан, / ...] Роман Иноземцев: Асимптоты [Что ты там делаешь в вашей сплошной грязи? / Властным безумием втопчут - и кто заметит? / Умные люди уходят из-под грозы, / Я поднимаю Россию, и...]
Словесность