Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность




ЛИФТ


Я живу на последнем, седьмом этаже, и поэтому могу встретить любого соседа.

- Ну и погодка сегодня, - говорит сосед, - просто ужас.

- Да, хорошая погода, - соглашаюсь я.

Я еще не всегда понимаю, что мне говорят.

Лифт старый, двигается медленно.

- Из России? - переспрашивает сердитый мужчина с пятого этажа. - Ну и как там, плохо?

- Конечно, плохо, - отвечаю я.

- Там всегда плохо, - удовлетворенно говорит он. - Ничего, скоро и у нас будет так же.

С одними я только здороваюсь, с другими разговариваю семь пролетов, до подвала. Точнее, это они со мной разговаривают. Или молчат. Тогда я отдыхаю.

Но недавно я решил начинать разговор сам, для практики языка..

- Еще месяц назад я был в России...

- Да? - оживляется миссис Боул. - Хочешь я покажу тебе интересную вещь? Это такой ящик с изображением. Внутри бегают люди, животные, политики...

- Я знаю, называется телевизор, - говорю я, но миссис Боул недоверчиво улыбается.

В подвале я встречаю фиолетовую. Это очень приветливая женщина. Она всегда носит одежды одного цвета. От ее чрезмерной доброжелательности мне хочется спуститься еще ниже.

- Будь осторожен, - говорит она, - на улице холодно, снег. Надень шапку.

Я всегда осторожен, выходя на улицу. Там я не разговариваю, чувствую себя неуверенно и напряженно. Плохо понимаю, что происходит. Но должен понять. Как разведчик. На грани провала.

- Будь очень-очень осторожен, - говорит фиолетовая. - Береги себя.

Она единственная, кто заговаривает о России сама. Даже произнося фамилию Жириновского, она делает всего две ошибки.

На улице действительно снег.

Я возвращаюсь и встречаю пожилого уставшего негра в меховой шапке-ушанке, такой же, какую я сам носил пару месяцев назад. В этой шапке и в ватнике он похож на передового рабочего - правда, из отстающего колхоза "Путь к Ильичу". Только черный.

- Россия - это Германия? - спрашивает негр.

- Нет! Россия - это Россия, - отвечаю я с неожиданным для себя пафосом.

- Ну, Россия - где-то около Германии...

- Нет. Это Германия - около России.

- Интересно, интересно, - говорит негр, но я чувствую, что ему совсем неинтересно. К тому же он устал, и холодно, и старый лифт двигается медленно, и я стал практиковаться в английском...

Миссис Боул тоже живет на седьмом этаже. Поэтому с ней я разговариваю больше, чем с остальными.

Ее муж, крепко выпивший, стоит с закрытыми глазами, держась за стенку лифта. Миссис Боул недовольно кивает в его сторону.

- У нас такое тоже часто случается, - почему-то говорю я .

- А кто еще живет в России? - спрашивает миссис Боул.

- Еще? - не понимаю я.

- Евреи, это ясно, - подсказывает миссис Боул. - А кто еще?

- Ну, русские...

- А это не одно и тоже? - спрашивает, приоткрыв один глаз, мистер Боул.

Я немного думаю, но отвечаю твердо:

- Нет.

Мистер Боул закрывает глаз. Кажется, он огорчен.

- Еще эстонцы, - вспоминает миссис Боул, и двери лифта открываются, - правда, они отделились с самого начала.

Но гораздо чаще соседи говорят о погоде.

- Уже десятый снежный буран за зиму. Такого здесь еще не было.

- Это я привез с собой такую погоду, извините, - говорю я.

Но сердитый сосед с пятого этажа не поддерживает шутку. Он неожиданно нажимает кнопку "3" и тут же выходит.

Я вдруг понимаю, что нехорошо, некрасиво говорить с соседями только на одну, к тому же не очень приятную для них тему - про странную, пугающую, хоть и не совсем дикую страну. Да и мне больно... и близко еще все, что там происходит. А для них это очень далеко. Тысяча километров. Даже не километров, а - миль. Почему это я решил, что в радиусе тысячи миль есть одна-единственная страна?

И вообще, здесь не принято говорить о своих проблемах. Вон миссис Боул почти незаметно, молча кивает на своего пьяного мужа. А я уже три месяца живу в этом доме...

Пора выходить из лифта: я открываю дверь, пропускаю вперед фиолетовую. Она сейчас спросит что-то (я все еще не понимаю ее до конца), наверное про Жириновского: "Правда ли, будто он родился самостоятельно, потому что его мамы в этот момент не было рядом, она вынуждена была работать... Или это я не поняла его английский?"

Или это я не понял ее английский...

Пора выходить из лифта.

- Скоро пойдет дождь. Вы не забыли взять с собой зонтик? - говорю я.



© Михаил Рабинович, 1999-2017.
© Сетевая Словесность, 2000-2017.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексей Смирнов: Братья-Люмьеры [...Вдруг мне позвонил сетевой знакомец - мы однофамильцы - и предложил делать в Киеве сериал, так как тема медицинская, а я немного работал врачом.] Владимир Савич: Два рассказа [Майор вышел на крыльцо. Сильный морозный ветер ударил в лицо. Возле ворот он увидел толпу народа... ("Встать, суд идет")] Алексей Чипига: Последней невинности стрекоза [Краткая просьба, порыв - и в ответ ни гроша. / Дым из трубы, этот масляно жёлтый уют... / Разве забудут потом и тебя, и меня, / Разве соврут?] Максим Жуков: Про Божьи мысли и траву [Если в рай ни чучелком, ни тушкой - / Будем жить, хватаясь за края: / Ты жива еще, моя старушка? / Жив и я.] Владислав Пеньков: Красно-чёрное кино [Я узнаю тебя по походке, / ты по ней же узнаешь меня, / мой собрат, офигительно кроткий / в заболоченном сумраке дня.] Ростислав Клубков: Высокий холм [Людям мнится, что они уходят в землю. Они уходят в небо, оставляя в земле, на морском дне, только свое водяное тело...] Через поэзию к вечной жизни [26 апреля в московской библиотеке N175 состоялась презентация поэтической антологии "Уйти. Остаться. Жить", посвящённой творчеству и сложной судьбе поэтов...] Евгений Минияров: Жизнеописание Наташи [я хранитель последней надежды / все отчаявшиеся побежденные / приходили и находили чистым / и прохладным по-прежнему вечер / и лица в него окунали...] Андрей Драгунов: Петь поближе к звёздам [Куда ты гонишь бедного коня? - / скажи, я отыщу потом на карте. / Куда ты мчишь, поводья теребя, / сам задыхаясь в бешенном азарте / такой езды...]
Словесность