Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




УЧИТЕЛЬ  БОБ



В Союзе был у меня знакомый, которого звали Боб. Он еще не умел разговаривать, когда мы уезжали, и я боюсь, что он забудет меня, хоть и надеюсь: нет, не забудет. И знаю, что уже забыл.

А здесь не умею разговаривать я. Это очень обидно. Хотя, по-моему, американцы, не понимая меня, тоже теряют много. Я их понимаю... иногда.

"Методика обучения в нашей школе, - говорит учитель Боб, - очень простая. Очень! Вопрос - ответ. Вопрос - ответ."

Учитель Боб - невысокий, подвижный толстячок. У него почти женская походка. Вначале никто из нас не придает этому значения.

- Мы будем говорить с вами на любые темы. - говорит Боб. - Ваш язык растет, только если вы думаете на английском, пытаетесь выразить свою мысль в трудной для вас области. Вы должны отвечать на самый неприятный, шокирующий вас вопрос.

Вопрос - ответ. Вопрос - ответ.

- Сколько вы живете в этой стране?

- Я живу в США три месяца.

- У вас есть карточка "соушел секьюрити"?

- Да, у меня есть карточка "соушел секьюрити".

- Почему вы изучаете английский?

- Потому что это необходимо для моей будущей жизни.

- Почему вы уехали из Советского Союза?

Никто не отвечает.

Боб прищуривается и подмигивает.

- Живей, живей... Только не употребляйте слово "свобода".

- Почему? - спрашивает кто-то.

- Это запрещенное слово, - Боб подмигивает опять, - никто не знает, что это такое. Оставьте это слово политикам.

Мы все интересуемся политикой. Точнее, в Союзе она интересовалась нами. Сейчас в газете я читаю в основном вести с Родины, а американские кажутся ненастоящими.

Читаю вести с Родины... С Родины?

- Где вы сейчас живете?

- Сейчас я живу в Нью-Йорке.

- Нравится ли вам Нью-Йорк?

- Ну... Я думаю...

- Говорите без этих лишних слов, - учит Боб, - "я думаю", "мне кажется", я полагаю". Нравится ли вам Нью-Йорк?

- Да, мне нравится Нью-Йорк.

- Вы чувствуете Нью-Йорк своим домом?

- Ну... Я думаю...

- Отвечайте прямо и четко, - говорит Боб. - Да (большой палец Боба смотрит в потолок) - нет (палец идет вниз), - при этом Боб подмигивает. Да - нет. Да - нет. А "я думаю" оставьте политикам.

Чувствуется, что Боб не любит политиков. Но политические вопросы его очень волнуют. По советским меркам он на левом фланге. Точнее, на правом. Идею равенства легче проповедовать в Америке, где есть, что уравнивать.

- Три основные проблемы беспокоят сейчас больше всего. Это расизм, сексизм и гомофобия.

Что такое расизм - я знаю, сексизм - догадываюсь (расизм по половому признаку), а о гомофобии (страхе и ненависти к сексуальным меньшинствам) слышу от Боба впервые. Но слышу часто, на каждом уроке. Чувствуется, это его больная тема.

- Послушайте, наверное он сам...

Вопрос - ответ. Вопрос - ответ. Мы задаем Бобу вопросы тоже, он любит "личностные" вопросы. Но никто из нас не решается задать этот. Мы, конечно, расковываемся... но пока не можем. Да, но ведь это значит, что мы и есть гомофобы? А Боб провоцирует нас.

- Что вы скажете, если ваша дочка выросла и говорит вам: "У меня есть герл-френд. Я ее люблю"?

- У меня нет дочки, - выдыхаю я.

- Я ваша дочка, - говорит Боб. Он бывший актер и преображается мгновенно: его подмигивание становится кокетливым, он ходит по классу как бы на высоких каблуках. - Я ваша дочка, что вы мне ответите?

- Ну... Я бы сказал: а ты попробуй с мальчиком.

- Я уже пробовала, - отвечает непреклонный Боб. - Мне не понравилось.

- Не понравилось? - не понимаю я.

- Не понравилось, - легко и, кажется, тоже не понимая, говорит Боб, - меня тянет к моей подруге.

Я молчу. Я молчу как бы по-английски, но по-русски я молчал бы тоже.

Я молчу, когда Боб спрашивает: "Почему вы уехали из Советского Союза?".

Если бы там не осталось никого, кроме маленького Боба, и то на этот вопрос было бы трудно ответить.

- Почему вы приехали в эту страну? Только не используйте слово "свобода".

Мы не используем. Когда свобода есть, ее не чувствуешь.

Пожалуй, мы еще и боимся Боба. Вроде бы продолжается интервью в американском посольстве, и если ответ окажется неправильным, то...

Гомофобия, расизм и сексизм.

- Не только мужчины насилуют женщин. Очень много случаев, когда женщины насилуют мужчин. - говорит Боб, покачивая для убедительности головой. Глаза его неподвижны и не моргают. Ни тени улыбки на его лице. Хотя Боб - человек по-своему (по-американски) остроумный. Он любит, когда ему рассказывают анекдоты, но не понимает их.

- Знаете офицерскую игру "Тигр приближается"?

Боб улыбается, как от зубной боли, и вяло соглашается, даже не подмигивая.

- Все выпивают, сколько могут, а один вскакивает и кричит: "Тигр приближается!" Все должны упасть на пол. Те, кто в силах подняться, выпивают еще. Один опять кричит: "Тигр приближается!" Все опять падают. Кто поднимается - выпивает еще. Потом опять кричат и падают. Побеждает тот, кто поднимается, когда остальные уже не в силах.

- Да, - говорит Боб, - это типично советский юмор. Совсем не смешно и больно.

Но все же он радуется, когда мы расковываемся и начинаем говорить, а не только давать краткие ответы.

- Вы когда-нибудь были за границей раньше?

- Нет, раньше я никогда не был за границей.

- Кем вы работали в России?

- В России я работал инженером.

- Вы были хорошим инженером?

- Ну... Я думаю, я надеюсь...

- Ужас, ужас, - возмущается Боб. - Вы должны отвечать уверенно: "Да. я был хорошим инженером, лучшим инженером в офисе." Иначе как вы сможете найти работу?

Работа - это основное. Больше всего Боб боится, что мы будем жить на пособии. Иногда тема "работа" на наших уроках втискивается между гомофобией и расизмом.

Я не понимаю, почему Боб испытывает чувство вины, и не только за своих белых предков, которые привезли сюда черных рабов, но и своей личной вины тоже. Почему? Ведь сейчас, кажется, равенство...

- Мы доставили слишком много страданий афроамериканцам (Он не употребляет даже слово "черные", а "негры" - это совсем обидное слово, непристойное... как недавно "еврей" в Союзе).

- Предок великого русского поэта Пушкина был тоже вывезен из Африки.

- Пушкин? - переспрашивает Боб. - Пушкин... Я слышал, кажется. И что, он хороший поэт?

- Великий!

- Может быть, - пожимая плечами, говорит Боб, - может быть. Я читал Лермонтова. Немного интересно, но как-то вяло. Как манная каша - жуешь, жуешь, а можно и проглотить.

Боб - вегетарианец. Конечно, любое живое существо не хуже нас, людей.

- В России сейчас тоже много вегетарианцев, - шутит кто-то, - вынужденных.

- Почему? - спрашивает Боб.

- В магазинах нет мяса, - объясняем мы ему, глупому и непонятливому.

Боб кивает, соглашается, но, чувствую, так до конца и не осознает. Ну, нет мяса в одном магазине - идите в другой. А если магазины пусты - то зачем они?

Вопрос - ответ. Вопрос - ответ.

- Почему вы уехали из Советского Союза? Потому что там мало еды? - подмигивая, спрашивает Боб.

- Нам было опасно жить как евреям.

- Да... А часто вы чувствуете себя евреями? - язвительно спрашивает Боб. - В Америке евреи - это религия.

- Я чувствовал себя евреем каждый раз, когда мне давали понять это.

Боб радостно кивает головой - не смыслу ответа. Мы начинаем думать по-английски, говорить на английском, когда раздражены. Специально раздражены Бобом.

Правда, я и сейчас часто не понимаю его: мы говорим на разных языках, даже если и на одном - английском.

Наши занятия у Боба заканчиваются.

В последний день он ведет нас всех в кафе и берет для каждого по чашке кофе. Когда все выпивают, Боб вдруг кричит: "Тигр приближается!" и угощает опять.

- Вы еще не нашли работу? - спрашивает Боб у меня. - Тогда я могу кое-что предложить. В семью моих знакомых требуется бебиситер. Я могу дать вам адрес и рекомендацию. Но, может быть, вы думаете, что это не мужская работа?

- Я не сексист, - отвечаю я.

Тут кто-то задает Бобу тот вопрос, который так волновал нас... ну... есть ли у него бой-френд...

Боб отвечает быстро. Если он удивлен, то только тому, что его об этом раньше не спросили.

- Я пробовал, - отвечает Боб, подмигивая, - мне не понравилось...

Последний раз, наверное, мы видим Боба. Еще одно прощание... Не так больно, конечно, как три... нет - уже четыре - месяца назад, но все же...

- Если вас возьмут, - говорит Боб, - то о своем доходе надо будет сообщить. Пособие уменьшат, но все равно будет больше, чем сейчас.

Да, Боб честен и принципиален: с такими людьми можно было бы и коммунизм построить. Не дай Бог.

Я иду на интервью к знакомым Боба, и вспоминаю того, другого, маленького, как я приехал к нему в последний раз, и он улыбался, визжал от радости и от обиды, когда я стискивал в руках его мячик, и шел ко мне на меня обижаться... а я не мог не думать тогда, что вижу его в последний раз и для него буду лишь привычным, но незнакомым именем в разговорах.

Я менял его колготки, варил манную кашу и не знал еще, что это он дает мне уроки - мой маленький учитель Боб, который меня уже забыл.



© Михаил Рабинович, 2000-2017.
© Сетевая Словесность, 2000-2017.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Ростислав Клубков: Апрель ["Медленнее, медленнее бегите, кони ночи!" – плачет, жалуясь, проклятая человеческая душа. – Каждую ночь той весны, – погруженный в нее, как в воздух голода...] Владислав Кураш: Особо опасный [В Варшаву я приехал поздней осенью, когда уже начались морозы и выпал первый снег. Позади был год мытарств и злоключений, позади были Силезия, Поморье...] Сергей Комлев: Что там у русских? [Что там у русских? У русских - зима. / Солнца под утро им брызни. / Все разошлись по углам, по домам, / все отдыхают от жизни...] Восхваления (Псалмы) [Восхваления - первая книга третьего раздела ТАНАХа Писания - сборник древней еврейской поэзии, значительная часть которой исполнялась под аккомпанемент...] Георгий Георгиевский: Сплав Бессмертья, Любви и Беды [И верую свято и страстно / Всем сердцем, хребтом становым: / Мгновение было прекрасно! / И Я его остановил.] Игорь Куницын: Из книги "Портсигар" [Пришёл из космоса... Прости, / что снова опоздал! / Полночи звёздное такси / бессмысленно прождал...]
Словесность