Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



COGORTA  REDA


 



      * * *

      А ничего не меняется, веришь? От гамлетовских реприз
      запах, как будто под снегом оттаяв, трупы
      первопроходцев Шамбалы требуют: пусть протрубят на бис
      иерихонские трубы.

      Вместо безликой тени за Цезарем бродит Брут.
      Дырка от бублика кроет целинных земель гектары.
      Длинную линию жизни ручки авоськи рвут
      тоннами стеклотары.

      А нынче кремлёвские снова решили, что быть резне,
      и в тишине пенат, невзначай пропустив стаканчик,
      Алексей Максимович, примеряющий чеховское пенсне,
      шепчет: "А был ли мальчик?"

      Пролетающей над Парижем фанерой закончен труд
      братьев Люмьер и другого, рогатого корифея.
      В ежевечерних сводках смакует страна иуд
      новости от Матфея.

      И каждый дешёвый фраер с коронной кликухой Шарль
      жадно желает знать, где шныряет шлюха.
      Лишь бедолага Ван-Гог всё еще приезжает в Арль,
      чтобы отрезать ухо.

      _^_




      * * *

      Синие горы. Купол хрустальный.
      Местность, прекрасней библейского рая.
      В розовой дымке от края до края
      жёлтые реки текут под мостами.

      В жаркие печи подбросив поленья,
      слуги читают Томаса Манна.
      С неба высокого как вдохновенье
      каждое утро сыплется манна.

      По выходным в городском зоосаде,
      путь на фургоне проделав неблизкий,
      мирно из общей питаются миски
      волк и ягненок, с улыбкою глядя

      как краснощекий палач на центральной
      площади - чучело тащит для казни
      на эшафот,
      ибо нет в нас боязни
      без созерцания жертвы сакральной.
      _^_




      * * *

      Когда вспотеют в кадиллаке,
      от вазелина слипшись, сраки,
      и вспыхнет, точно антрацит,
      в крови иммунодефицит,

      когда, в азарте и восторге,
      объединяться в наши морги
      сползутся трупы разных стран,
      талдыча Тору и Коран,

      над чёрной оспою заката,
      над хлороформом медсанбата,
      над лепрозориями лжи
      путь к счастью людям укажи.

      А что для счастья людям нужно -
      про то сортиры крикнут дружно,
      кастрат в подушку промычит,
      аборта жертва промолчит.

      С тех пор как брат прикончил брата,
      когда поймали Герострата,
      когда замучили Христа,
      открылась людям красота.

      Нам всем Создатель наш опальный
      дал срок пожизненный кандальный -
      вертясь в астральной кутерьме,
      найти жемчужинку в дерьме.

      _^_




      ГАСТАРБАЙТЕР
      ВАНЬКА  ИВАНОВ


      В глазах его - море сивухи
      и Чудского озера сталь,
      он трезвый не тронет и мухи,
      он - гой, он - гяур, он - москаль.

      Он - гость из болот пошехонских
      в стране, где сквозь муть и застой
      растёт на реках вавилонских
      столица Орды золотой.

      Москва ему - берег турецкий,
      прописка - осиновый кол,
      весёлый вокзал Павелецкий
      его под скамейкой нашёл.

      Засушенный будто таранька,
      настырный, как стадо слонов,
      он даже по паспорту - Ванька,
      и даже анфас - Иванов.

      Мешая латынь с суахили,
      с безумной болгаркой в руках,
      он реет в строительной пыли
      как Демон в ночных облаках.

      То тёплая водка в стакане...
      То холод до самых кишок...
      Белеет как парус в тумане
      в Аду его спальный мешок.

      _^_




      * * *

      Мы воруем воздух, мы торгуем словом,
      то латаем дырки, то ломаем целки,
      мы живём у Бога на всём готовом
      и раздав игрушки, взрываем церкви.

      Мы лакаем водку, мы лакаем пиво,
      политуру с клеем в одеколоне,
      мы хотим торчать и кончать красиво,
      размовлять по фене да жить в законе.

      Убивать беззлобно, согрешать безгрешно,
      и с бесовской силой шутя якшаться...
      А продав Россию, мы плывём неспешно
      согревать на Кипре седые яйца.

      То руками машем после каждой драки,
      то поём и пляшем на костях соседа, -
      мы живем, как греки в своей Итаке,
      типа "Non vagina, non Cogorta Reda".

      _^_




      РОССИИ.  ПАСХАЛЬНАЯ  ОДА

      Страна натруженных горбов,
      страна повапленных гробов,
      рай православный из церквушек -
      и поллитровых, и чекушек,

      страна - бескрайний дастархан,
      где таракан как богдыхан
      взошел на трон из хлебной корки,
      где клятвы нет без оговорки,

      где в каждой хате Фрейд и Кант,
      в любой палате хиромант
      курлычут страждущим эклогу,
      где все по фене понемногу,

      где кто-то лох, а кто-то кент,
      в законе мент, и курят "Кент",
      в параше льдом покрылась ссака
      и судьи требуют ясака,

      где с генералами в гурьбе
      с зеленым змием на гербе
      зело сражается Егорий
      своим согражданам на горе,

      где новый русский цицерон
      шлет академикам поклон,
      а во саду ли, в огороде -
      одни чернобыли в природе,

      где смерть играет в чехарду,
      где спид подметки на ходу
      туберкулезу съел, где ныне
      помрут папанинцы на льдине,

      где мы узнали из газет:
      того что будет, больше нет,
      есть волость щучьего веленья,
      Калиты и Петра творенье -

      Россия! - капище веков,
      бедлам для умных дураков,
      то место в мире, где поэтов -
      по место самое по "это",

      как Каин-брат - меньшого брата,
      как православные - Пилата,
      в иерихонскую трубя
      трубу, христосую тебя!

      _^_




      ВАГОН

                  Т. Санкиной

      Мы живем в настоящем, набившись в него как в теплушку,
      по щелям закатившись, зажав за щекою полушку.

      Как в телячий вагон - так, что даже дыхание спёрло,
      огрызаясь сквозь сон, наступая друг другу на горло.

      Рваный лепень латая, глотая паскудную пищу,
      то о вечном вздыхая, то щупая нож в голенище,

      кроя дамою треф, вдоль прохода развесив портянки,
      от любви угорев, одурев от тоски и болтанки.

      А за хлопьями сажи: пейзажи, пейзажи, пейзажи,
      их не встретишь в продаже, таких не найдешь в Эрмитаже,

      не своруешь, не срубишь, захочешь купить - и не купишь,
      только руку протянешь, хлебало раззявишь, а - кукиш.

      Не запрячешь под спудом, не сунешь поглубже, поближе.
      "Я тебя не забуду, ни разу уже не увижу..."

      Плачешь, мордою к стенке, скукожившись знаком вопроса,
      головою в коленки... И стучат, как стаканы, колеса.

      Мы живем в настоящем, в другом - не могём, не умеем,
      в нем - о прошлом судачим, в грядущее радостно верим,

      тычем пальцами вдаль, на расхристанный быт забивая,
      забывая сдавать, забывая давать, забывая...

      Разогнав паровоз, Книгу Книг разломав в развороте,
      на обломках колес, на безумно крутом повороте,

      от которого клацают зубы как мелочь в кармане,
      на обрубке железного рельса, застрявшем в бурьяне.

      _^_



© Игорь Паньков, 2010-2022.
© Сетевая Словесность, 2010-2022.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
"Полёт разборов", серия 70 / Часть 1. Софья Дубровская [Литературно-критический проект "Полёт разборов". Стихи Софьи Дубровской рецензируют Ирина Машинская, Юлия Подлубнова, Валерий Шубинский, Данила Давыдов...] Савелий Немцев: Поэтическое королевство Сиам: от манифеста до "Четвёртой стражи" [К выходу второго сборника краснодарских (и не только) поэтов, именующих себя рубежниками, "Четвёртая стража" (Ridero, 2021).] Елена Севрюгина: Лететь за потерянной стаей наверх (о некоторых стихотворениях Кристины Крюковой) [Многие ли современные поэты стремятся не идти в ногу со временем, чтобы быть этим временем востребованным, а сохранить оригинальность звучания собственного...] Юрий Макашёв: Доминанта [вот тебе матерь - источник добра, / пыльная улица детства, / вот тебе дом, братовья и сестра, / гладь дождевая - смотреться...] Юрий Тубольцев: Все повторяется [Вася с подружкой ещё никогда не целовался. Вася ждал начала близости. Не знал, как к ней подступиться. Они сфотографировались на фоне расписанных художником...] Юрий Гладкевич (Юрий Беридзе): К идущим мимо [...но отчего же так дышится мне, / словно я с осенью сроден вполне, / словно настолько похожи мы с нею, / что я невольно и сам осенею...] Кристина Крюкова: Прогулки с Вертумном [Мой опыт - тиран мой - хранилище, ларчик, капкан, / В нём собрано всё, чем Создатель питал меня прежде. / И я поневоле теперь продавец-шарлатан, / ...] Роман Иноземцев: Асимптоты [Что ты там делаешь в вашей сплошной грязи? / Властным безумием втопчут - и кто заметит? / Умные люди уходят из-под грозы, / Я поднимаю Россию, и...]
Словесность