"ПУТЬ, ЧТО ОДНИМ - НЕВИДИМ,
ДРУГИМ - НЕВЕДОМ..."(О поэзии Ольги Гришиной)
Бог одну меня поставил
Посреди большого света.
- Ты не женщина, а птица,
Посему летай и пой.
МЦ
Каждый раз удивляешься, когда встречаешься с даром. Даром непонятным, таинственным. Когда видишь в человеке певучую и крылатую душу. А что говорить, когда эта певучая душа является нам в женском облике?
Со мной можно соглашаться и не соглашаться, но я убеждена: поэзия Ольги Гришиной - явление уникальное. Она уникальна в своей стихийности. Стихийности не в смысле хаотичности, а в смысле близости к стихиям. И к природным, и к музыкальным.
Одна из главных мировых стихий, сила, которой подчинялись даже грозные греческие боги, могучий Эрос (почти равный и Хаосу, и Космосу) - конечно же, это любовь.
Не будем отвлекаться на банальности о важности любви в жизни женщины, а тем более женщины-поэта. Но героиня Ольги Гришиной в любви живет, о ней поет и ею дышит:
Послушай, что скажу: осанна шалашу.
Протерся полог сей - но звезды в нем, не дыры.
Творю себе кумира.
И, кажется, дышу.
(EINE KLEINE NACHT)
Как можно догадаться, эта любовь отнюдь не является счастливой, беспечальной и безоблачной. Как я уже говорила, Эрос - сила грозная, а первоначальное значение слова "страсть" - это "страдание":
Я, в общем, отлично знаю, что страсть есть всего лишь страсть:
Ни выше, ни ниже сердца, хотя и дороже сна.
И если уж попадешься - то будешь и жечь, и красть.
Хоть кончится все - как ливень, цунами или война.
/.../
Латали мы эти раны, подкрашивали щиты.
Взрывали дворцы и башни, пускали с рельс поезда.
Мосты наводили - тоже. Потом сжигали мосты.
И - Гримпенскою трясиной, трясясь - все туда, туда...
(СТРАСТЬ)
К этому каскаду метафор, определяющих страсть, можно прибавить еще одну, которая очень важна для поэта. Сближение любви и огня (NB! тоже стихия!) - сквозной мотив любовной лирики Ольги Гришиной:
Но косм его рыжих коснуться не смей,
Но губ его чёрных не тронь.
Никто никогда не ласкает страшней,
Чем нежно влюблённый огонь.
("А дьявол, не к ночи, пирует в печи...")
С какого меда захмелеем снова?
Каким огнем надышимся сполна?
(САЛАМАНДРЫ)
Да, любовь может быть и страшной, и темной, даже преступной ("ну, зачем же, ты, ирод, зарезал Настасью Филипповну?..") Но не только. Не это главное. Любовь с ее разлуками, разочарованиями, с теми ранами, которые она наносит - стихия лирическая прежде всего. Что остается после разлуки? Грустная мудрость, глубокое понимание жизни: "дилетанты разлуки, мы учимся жить понемножку..." Остается память, светлая и щемящая, особенно, если это память об умершем возлюбленном:
В осень ты вечную канул, в весну ли -
Это уж воля твоя...
Свет мой, мы в пропасть с тобой заглянули
С разных начал бытия.
("Зерна ли, звезды с ладони у Бога...")
Прекрасные и мудрые, то печальные, то ироничные, стихотворные новеллы Ольги Гришиной о любви - трагической, да - не оставляют в сердце горечи, потому что из пережитого любовного опыта рождается душа, она осознает себя и воплощается в любви и поэзии. И пусть она "по краешку обгорела", но какая цена душе, не испытавшей ни огня, ни холода?
Я говорю о "героях" лирики Гришиной, потому что героиня или герой - не один, как это часто бывает в лирических стихах. Лирика Гришиной полифонична, в ней звучат разные голоса. Даже если стихотворение построено, как монолог героини, в нем слышится и другой голос, возникает другой образ - собеседника или собеседницы. И мы явственно видим его черты:
На столе ухмылялся кувшин, хохотал ночник,
Ты сказал: если это любовь, что такое грех?
Мы ушли, мы с тобой слишком много читали книг,
Слишком тонок был лед, слишком хрупок во рту орех.
(EMBRASSE-MOI)
Здесь говорят и действуют не только люди, но и предметы.
Но не стоит забывать, что и могучий Эрос подчиняется Ананке-неотвратимости, переходя на латынь - Фатуму, то есть судьбе. Тема судьбы воплощается в поэзии Ольги Гришиной в образах гадалок и цыганок, даже ведьмы есть - Панночка и Солоха, есть сивилла, не говоря уже о Парке - небесной пряхе. Но вот беда, и для гадалок судьба предстает совершенно непроницаемой:
Да много ли темная скажет?
И в том ли секрет ворожбы,
Что спутались линии наши
На смуглой ладони судьбы?
(ГАДАЛКА)
Прорицание сивиллы, как и положено, темно и непонятно:
"Похолодает: на дважды помножится два.
Но опасаться не стоит ни мора, ни глада...
Блестки ночных карнавалов составят слова.
Но разгадать их непросто. И, в общем, не надо".
(ГОРОД СЛОМАННЫХ ЗОНТИКОВ)
Может, действительно, не стоит судьбу искушать? Но, что поделать, хочется. Мотив гадальных / игральных карт в поэзии Ольги Гришиной может стать предметом отдельного исследования. Кратко скажем, что карты, естественно, тоже связаны с судьбой. Это и карты Таро, которые лгут, и карты игральные:
Потому как фартовых карт за рубли не купишь,
А бесплатно и всем наливают лишь в мышеловке,
Я судьбе показала красивый и складный кукиш:
Мне не надо манны, я выросла на перловке.
(ЗАЗЕРКАЛЬНОЕ)
Это блистательный по своей афористичности пассаж! К тому же, это жизненная позиция поэта, вызывающая уважение: ничто не дается просто так. Значит - не надо играть судьбой, лучше совсем отказаться от ее даров. Но судьба не спрашивает, она сама играет нами:
И в сердцах разметал наши карты Господь
Вниз лицом на небесном столе.
(ВОСЬМОЕ ФЕВРАЛЯ 2005 ГОДА)
Темы судьбы и разлуки звучат и в городской лирике поэта. Главный город у Ольги Гришиной один - Петербург, она его любит и глубоко чувствует. Почти во всех петербургских стихах основной мотив - мотив прощания с Городом:
...Мыли руки в Неве, колупали со стен берлин.
Всё хотела на память - якобы, вот оно
(ПРОЩАЛЬНОЕ)
Тоска от разлуки с родными местами столь велика, что героине стихотворения хочется унести с собой даже кусочки синей петербургской известки.
Одно из самых значительных петербургских стихотворений - "Полонез Огинского". Описание города дано точными, четкими штрихами: "в подворотнях качается дым"; "под медленным снегом, стекающим с неба"; "Ангел в тучах"; "и пухом лебяжьим, гусиным, / гагачьим и прочим / повисли снега над Невой". Но этот зримый облик Города выводит читателя на другой уровень стихотворения, более глубокий и трагический. Любая разлука с тем, кого любишь (в данном случае, любимый - Город), может быть вечной. То есть возникает еще и мотив смерти. Строка "Билет уже куплен, и дата стоит на билете" не воспринимается обыденно, это голос судьбы и предопределенности. Ощущение усиливается при чтении строки "И спущена лодка на темную зимнюю воду". Это лодка Харона, вечного перевозчика душ умерших. Завершающий аккорд стихотворения "И Ангел Прощания с Городом Тварей Дрожащих / Застыл на ступенях у вкопанной в камень реки" говорит о том же: любая разлука заставляет задуматься о невозможнос ти новой встречи, и все мы - твари дрожащие перед Богом и судьбой.
Да, в жизни героев Ольги Гришиной есть и другие города. Они упоминаются в стихах. Например, Гаага, Брюссель, Остенде... В них идут дожди, падает снег, даже "весело потрескивают печки", но "Твои снега несутся к Петербургу. / Вот так-то, брат". Город, где героиня живет сейчас, даже не называется. Это "Город Сломанных Зонтиков". Образ, говорящий сам за себя. Закономерен мотив странничества и бесприютности героев. Они скитаются по отелям и вокзалам, а многочисленные ресторанчики и кафе заменяют им покинутые родные места.
Номер с видом на площадь Вселенской Тоски.
Ледяная постель. Шерстяные носки.
(ОТЕЛЬ "ПРИВОКЗАЛЬНАЯ ПЛОЩАДЬ")
Кабачок, затвержённый до мухи, до лужицы винной,
где печальный Пьеро объяснялся с печальной Мальвиной...
(В ГОРОДКЕ)
Но не нужно жалеть их и впадать в меланхолию. Перефразируя другое стихотворение Гришиной, ее герои как "птицы небесные", пусть "бездумны они, и бездомны они", но "крылаты, крылаты"... ("Снова гонит тоска на былые места...")
Здесь мы переходим к главному образу стихов Ольги Гришиной, образу поэта. Особенность этого образа такова, что он нигде не дается явно и декларативно, но присутствует во всем ее творчестве. Любой поэт - бесприютный странник в этом мире, а женщина-поэт - тем более. Жизнь поэта, его ценности среди обычных людей не имеют никакой цены:
Я вполне удачна, судя по документам,
У меня есть стены, я часто сижу на крыше.
Упиваюсь днем и, понятно, дышу моментом,
А моих тараканов давно разогнали мыши.
(ЗАЗЕРКАЛЬНОЕ)
Героиня говорит о себе: "Только я все свирельную ересь несу..." Конечно, то, что важно для поэта, обывателю покажется полной ересью. А что отличает поэта от обывателя? Душа... Душа обнаженная, ничем не защищенная от этого мира: "...и душа ужаснулась своей наготе...", "...душа измаялась без кожи..." В стихотворении "Tavistock Square" (наверное, главном в понимании поэтом сути жизни и творчества) Ольга Гришина говорит как раз о тех зыбких, почти неосязаемых ценностях, без которых для поэта нет жизни:
Дай нам Боже дожить, и добраться до нашей реки,
И поверить, что голос, диктующий смыслы и строки -
Не Безумие, нет. Просто способ сбежать от тоски, *
И навеки остаться в осеннем пустом Тэвистоке.
*курсив мой - М.О.
* * *
Формальный анализ лирики Ольги Гришиной не является предметом данной статьи, но хочется все же кратко остановиться на некоторых формальных особенностях. Хочется отметить особенную чуткость Гришиной к живой речи, ее ни на что не похожий языковой талант. Она умеет ненатужно, легко и естественно объединять слова из разных речевых пластов: это и просторечие, и сленг, и "высокий" стиль. Они образуют особое стиховое единство, где знакомые всем слова и понятия, литературные реминисценции, а также идиомы поворачиваются новыми гранями, из них рождаются новые смыслы. В качестве примера - "Музей Разбитых Корыт" ("Снова гонит тоска на былые места...). Это "разбитое корыто" превращается в стихотворении "В городке" в "любовную лодку" из известной строки Маяковского, которая тоже стала идиомой.
где любовная лодка, еще не познавшая быта,
прозревала далекий, но явственный образ корыта
Это только один пример, а их можно найти в стихах Гришиной множество - мастерских и неожиданных. Оцените сами:
И ведь пишут: желанья сбываются там,
Где телят не гонял шестикрылый Агдам
(КРИСТОФЕР РОБИН)
Поэзия Ольги Гришиной чрезвычайно музыкальна. Музыкальна по разнообразию стихотворных ритмов и интонаций, по близости к песенной стихии народной речи. Советую прочитать стихотворение "Лучинушка", оно скажет само за себя.
Что еще необходимо добавить? Я не знаю другого такого мастера внутренних рифм. Внимательный читатель не может не заметить их. Скажу только, что Ольга Гришина применяет внутренние рифмы также совершенно естественно. Они присущи ее поэтическому мироощущению. Приведу в пример стихотворение, где в одной строке - три рифмующихся слова, и это при том, что обычная строфическая рифмовка тоже присутствует:
Вдоль кирпичной версты, распустив животы, растянулись цветы.
А напротив - дома, в занавесках весьма. Кружевная чума.
Городская черта. Ну скажи, на черта? Красота еще та:
От большого ума тут стращает дома городская тюрьма.
(ДЖАМИЛЯ)
Часто слышишь, утверждение о том, что рифма изжила себя, что количество рифмующихся слов в языке имеет свой предел, что все поэты рано или поздно придут к нерифмованной лирике (как в западной поэзии). Но рано хоронить рифму. Она - часть ритма, музыкального строя души. Способ музыкальной организации хаотической стихии речи. Для русского языка рифма органична, и возможности ее далеко не исчерпаны.
Блестящее подтверждение тому - музыкальная, песенная поэзия Ольги Гришиной, которой рифма помогает находить сближения далеких, казалось бы, явлений, перемешивать совершенно разные речевые пласты, создавая для слов естественную среду обитания. Дух дышит, где хочет. Он дышит и живет вольно и радостно, не зная никаких ограничений, в стихии настоящего стиха.
Иллюстрация Сергея Слепухина
к стихотворению Ольги Гришиной "Хандра"
Страница открывалась с 20.03.07 521 раз
