ЗАРИСОВКА
Вот город. Он пропитан дождевой
водой. Он дышит сквозняком и пеплом.
Он сушит на веревке бельевой
дома, а сам - чудак - едва живой,
присел курить на пне оторопелом.
В одной из самых теплых местных нор
была семья - рисунок карандашный.
Я помню их бесперебойный спор,
бумажный запах папиросных штор
и косвенной тоски, пустой и страшной.
Ментов и птиц пугая невзначай,
пощелкивая тростью суковатой,
однажды к ним сквозняк придет на чай,
на нищего похожий скрипача,
простуженный, седой, придурковатый.
Он ставни земляные распахнет,
и что увидит? Темную каморку,
где бобылем облезлый крот живет,
что корку по нечетным дням жует
и челюсть перед сном кладет на полку.
_^_
ТИШИНА
видимо белое просо
кончилось на небесах
день словно мертвая проза
или скупая слеза
дрыхнут снежинки на шляпах
зябнут как листья рубли
в жизни присутствует запах
оцепенелой земли
стали бесстрастней и выше
вежды жилищ и больниц
вновь обзаводятся крыши
черными пешками птиц
ныне совсем постарела
сухонькая тишина
прячет точеное тело
тихо бежит от меня
в дуплах древесных таится
лужу до донышка пьет
пялит пустые глазницы
мышку под лестницей ждет
липам пеняет на старость
вовсе отбилась от рук
все что поэту осталось
это беспомощный звук
что за дурацкая поза?
звуки - для праздных писак!
видимо, мертвая проза
кончилась на небесах.
_^_
КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЛЯ КАТИ
Расскажи про белого бычка,
ветка в тимирязевском лесу...
воздух держит катю на весу,
огонек-сестренку светлячка.
на таможне финской - чур, молчок -
девочка с косой и рюкзачок.
пальма контрабандная внутри.
дома черный чай и сухари.
шесть рублей шуршали в кошельке,
звездочка взошла на потолке.
* * *
Клен, каштан и сакура в цвету.
я возник, подрос, завел жильца...
а со стен осыпалась пыльца:
скоро осень - чую за версту.
слышу, словно старый самурай,
топот паучонка, трепет свай,
катю с книжкой, коготки кота.
и запоминаю навсегда.
у меня на третьем этаже
стол, на нем конфета в парандже...
_^_
СКОБКИ
Я начал замечать: мой добрый друг
становится печальней и прозрачней.
Просвечивают шляпа и сюртук,
и как бы автор ни был близорук,
а в легких ясно виден дым табачный.
Не прячет воровато друг лица:
сквозь стенки черепной его коробки
я наблюдаю ветку и птенца,
рекламный щит, прилавок, продавца;
я мысленно беру все это в скобки.
Он тихо-тихо таял с детских лет,
но - оболочкой, а не сердцевиной.
Пустяк - исчезли кожа и скелет,
не в этом суть. Мучительный секрет,
загадка в том, что сердце, сердце видно!
А я, напротив, становлюсь плотней -
булыжник в череде других камней.
_^_
ПОЗА И ПАДЕНИЕ
Закрой тетрадь и глянь в окно.
Вот клён.
Он нем и наг. Но перенёс морозы.
Здесь - не снобизм бесчувственных колонн:
Он жив и дышит.
Это - выше позы.
Ты ощути
шершавую кору
неопытной
ледышкою-ладошкой.
Но прикоснись ко мне
и я умру.
Испуганно. Без слов. Не понарошку.
Я не вернусь
по утренней росе:
когда-нибудь,
тряхнув нажитым зобом,
вдруг постигаешь - стали слишком все
высокомерны
и высоколобы.
Падение. Полёт. Земля. Аминь...
На донышке себя -
кладбище истин.
Так
упорхнёт
тетрадный лист в камин,
а в лужу -
золотой кленовый листик.
_^_
О ДВОРНИКАХ И ПЧЕЛАХ
Я притащу тебе в кармане пчел -
Приправу, устаревшую порядком:
Ноябрь нас давно до дыр прочел,
Но дышит в строчках мир тепличных пчел
Сентиментальным солнечным придатком.
Твоя щепотка лета - в снег и лед
Прохожих заряжает солнцепеком.
Меж тем ты вновь пускаешься в полет
С охапкой звонких строф - про ломкий лед,
Пленительных бездонной подоплекой.
Ты неподдельна. Мне, к примеру, туч
Не передать ни чуточку похоже.
Поделки суть проделки - вот мой ключ...
Чу! дворники посыпались из туч
На головы задумчивым прохожим.
_^_
|
