Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность



СТИХОТВОРЕНИЯ


* ДЕПРЕССИВНАЯ ПЕСНЯ
* Сказочный лес, простоявший больше тысячи лет...
* ПРЕДЧУВСТВИЕ
* Мой дpуг, отчизне посвящать что бы то ни было нелепо...
* ДИАЛОГ
 
* ПЕСЕНКА СРЕДНЕВЕКОВЫХ СОЛДАТ
* ИМПЕРСКИЙ РАЙ
* ВОЗВРАЩЕНИЕ
* СОН, ВЫЗВАННЫЙ ПОЛЕТОМ БАЛЛИСТИЧЕСКОЙ PАКЕТЫ
ВОКPУГ ЗЕМЛИ ЗА СЕКУНДY ДО ПОПАДАНИЯ
* РУССКАЯ ИДЕЯ


    ДЕПРЕССИВНАЯ ПЕСНЯ

    Мы пойманы в злые капканы
    Бессмысленных дел и забот.
    По кухне ползут тараканы,
    Как символ грядущих невзгод.

    Hависла промозглая осень
    Hад серой помойкой Москвы,
    Hа "осень" рифмуется "просинь",
    Hо нет ни глотка синевы.

    По небу летают вороны
    И смотрят на нас свысока.
    Последний рубеж обороны
    Сегодня прорвала тоска.

    Hе глядя на уровень знанья,
    Судьба раздает тумаки,
    Бессмысленны все начинанья,
    Все рельсы ведут в тупики.

    Мы смотрим, бездарно старея,
    Как осень сменяет весну.
    Как лед, холодна батарея,
    И сутками тянет ко сну.

    Как палые листья, надежды
    Уносит ручей бытия,
    Повсюду ослы и невежды,
    От них никакого житья.

    Дыра - содержанье кармана,
    Соседи орут наверху.
    Какая-то харя с экрана
    Вещает, что будет и ху...

    И мне ничего уж не надо,
    Здесь нечего больше ловить -
    Ах, граждане,
      граждане,
        дайте мне яда!
    Пойду тараканов травить...

    1998

    _^_




    * * *

    Сказочный лес, простоявший больше тысячи лет,
    Ныне совсем захирел, хоть, как прежде, грозит бедою
    Неосторожному путнику, словно в кустах - скелет
    Витязя, что не дождался птицы с живой водою.
    С водой вообще проблемы: водяные спились,
    Всех царевен-лягушек в округе склевали утки,
    Лебеди улетели на запад, и подались
    Кикиморы и русалки в валютные проститутки.
    На пенсии упыри, на диете из овощей -
    Колы не вбиты; злодей обличен, но и обезличен.
    В каменном мавзолее, как прежде, лежит Кощей,
    И слух о его бессмертности сильно преувеличен.
    Сокровища и дворцы распроданы за долги,
    Но, в основном, разворованы; вор никому не ведом,
    Ибо виновны все. Избушка Бабы Яги
    Осталась без курьих ножек, съеденных за обедом.
    Это снаружи. Внутри - давно не топлена печь,
    Не то что Иван-царевич - Иван-дурак не заглянет.
    Нога костяная ноет. Можно, конечно, лечь,
    Можно сготовить зелье, но легче уже не станет.
    В углу бесполезно ржавеет чей-то меч-кладенец,
    Забывший его богатырь уже не придет обратно,
    Мыши шуршат под полом, и приближают конец
    Каждым своим тиктаком ходики аккуратно.
    Холодная печь. Паутина. Тень кота Баюна,
    Что ловлю мышей давно считает за труд напрасный,
    И Баба Яга вспоминает прежние времена,
    Ту пору, когда она была Василисой Прекрасной.

    1994

    _^_




    ПРЕДЧУВСТВИЕ

    Москва. Май месяц. Восемь без пяти.
    Вокзал, столпотворение народа.
    "Внимание! С четвертого пути..."
    Последние минуты до отхода.
    С тележкой тетка, парень с рюкзаком,
    В окне купе кому-то корчит рожи
    Ребенок с высунутым языком
    (Родителям бы следовало строже
    Воспитывать, но не о нем рассказ),
    Хрипит динамик, как больной чахоткой,
    Откуда-то от пригородных касс
    Подходят двое быстрою походкой.
    "Успели." "Ну, мерси, что проводил.
    Черт, так и не купил в дорогу книжку..."
    "Я сунул тебе в сумку "Крокодил"."
    "О'кей... И угораздило же Мишку
    Устраивать сегодня свой банкет...
    И вот я - с бала на корабль." "На поезд."
    "Еще бы пять минут - и все, привет."
    "Быть может, это было б лучше." "То есть?"
    "Так, ничего." "Нет, правда?" "Да фигня."
    "А все же?" "Сам не знаю, что со мною,
    Но, видишь ли, сегодня у меня
    Дурацкое предчувствие. Дурное."
    "Так будет с каждым, кто не в меру ест!"
    "Не смейся. До банкета тоже было.
    Я чувствую, что этот твой отъезд
    Окончится бедою." "Очень мило!
    А раньше у тебя бывало так?"
    "Да, пару раз." "Сбывалось?" "Да." "Трагично?"
    "Однажды - да. Смерть матери." "Итак,
    Ты ехать не советуешь?" "Логично."
    "Логично?! Где здесь логика, Санек?
    Подумаешь - чего-то там совпало!
    Пусть "Мегаполис" или "Огонек"
    Несут в своих статьях чего попало,
    Но ты же - кандидат физматнаук!
    Еще в тарелки верь и динозавра
    Лох-несского..." "Ты друг мне?" "Ясно, друг!"
    "Прошу тебя - возьми билет на завтра."
    "Так ты и проводить меня решил
    Поэтому?" "Ну... да." "В банкетном зале
    Ты мешкал..." "Если б ты не так спешил,
    Возможно, мы бы просто опоздали."
    "Смешно. Какой грозит мне переплет?
    Один из сотни регулярных рейсов,
    К тому же поезд, чай, не самолет..."
    "И поезда порою сходят с рельсов."
    "Тебя берут завидки! Месяц май,
    Я еду к морю... Здесь еще не лето,
    А там, на юге, даже в мае рай..."
    "Сергей, я не шучу." "Забудь про это."
    "Мы сколько дружим?" "С института, чай."
    "Поверь мне..." "Извини, Санек, ты бредишь.
    Ну все, отходит поезд. Не скучай!"
    "Ты... телеграмму дай, когда доедешь."
    "О'кей, о'кей..." - и он шагнул в вагон.
    Он не любил таинственных загадок,
    Но разговор, как в банке - самогон,
    Оставил в глубине души осадок.
    В окне мелькала вешняя земля -
    Простое средство от дорожной скуки:
    Леса, деревни, города, поля...
    А он сидел и вслушивался в стуки
    Колес на стыках, в длинные гудки,
    Прикидывал, насколько график сложен,
    И, проносясь над водами реки,
    Твердил себе, что мост вполне надежен.
    Пил чай, бездумно "Крокодил" листал,
    Ложился спать и просыпался вскоре...
    А ровно через сутки поезд встал,
    Прибыв в чудесный городок на море.
    Сергей ругнулся: "Вот ведь всякий бред
    Привяжется... Дурацкая повадка!"
    Дал телеграмму, что ученье - свет,
    И час спустя, без всякого осадка,
    В гостинице сидел, качал ногой,
    Смотрел игру России с Украиной,
    Не ведая еще, что тот, другой,
    При выходе с вокзала сбит машиной.

    2000

    _^_




    * * *

    Мой дpуг, отчизне посвящать что бы то ни было нелепо,
    Она сожpет и не заметит, лишь облизнет свои клыки.
    Вздымая тощие бока, стоглавый звеpь глядит свиpепо,
    Его манеpы неопpятны, зато pазмеpы велики.

    Кpовосмесительный кошмаp, ублюдок Азии с Евpопой,
    Он послан миpу в назиданье, жестокий и несчастный звеpь.
    Ест в основном своих детей, а что ему - сиди и лопай!
    Глаза потухли, зубы стеpлись, но голод мучит и тепеpь.

    Он убивает пpосто так, без всякой цели и наживы,
    Взгляни поближе, муж ученый, сочти звеpиное число!
    О, как умеет этот звеpь душить пpекpасные поpывы
    И в землю заpывать таланты, он знает это pемесло.

    Все это - pодина твоя, моя, его, ее и ваша,
    Ее любить учили в детстве, поpою учат и сейчас.
    Кому pазбой, кому запой, кому петля, кому паpаша -
    Pardon за этот гpубый теpмин, но нету лучшего у нас.

    Слепыми бельмами на нас она взиpает исподлобья,
    Она питалась нашей кpовью на пpотяженье сотен лет.
    Мой дpуг, отчизне посвяти свое унылое надгpобье,
    Свою задушенную душу, свой неоконченный куплет...

    1995

    _^_




    ДИАЛОГ

    -Прошу, не плачьте обо мне!
          -А о тебе никто не плачет.
    -Но я и вправду ухожу!
          -Никто не держит, уходи.
    -Что это значит, черт возьми?
          -А ничего совсем не значит.
    И нету пользы никакой гадать, что будет впереди.

    -Но я же в бой иду за вас!
          -Всяк развлекается, как может.
    -Меня там ждет сплошной кошмар!
          -А что ты, собственно, хотел?
    -Но я могу и умереть!
          -И нас когда-то в гроб положат,
    Но мы, однако, не спешим пополнить список мертвых тел.

    -Вы мне не верите? Ну что ж!
          -Ну почему? Конечно, верим!
    -Вы, может, мне хотите зла?
          -Да нет, нам просто все равно.
    -А коль война придет сюда?
          -Мы подведем итог потерям,
    Врагам признаемся в любви и будем дальше пить вино.

    -Нет, я останусь, вам назло!
          -Никто не гонит, оставайся.
    -Да что вы всё ни то, ни сё!
          -А что ты всё и так, и сяк?
    -Нет, вас не следует спасать!
          -Ну ты давай скорей решайся:
    Или туда, или сюда! Не стой в дверях, а то сквозняк.

    1996

    _^_




    ПЕСЕНКА СРЕДНЕВЕКОВЫХ СОЛДАТ

    Герольды громко трубят в рога,
    Дрожит от копыт земля.
    Шагает армия бить врага
    За бога и короля.

    Шагает войско, как на парад,
    Вдали от родных дымов,
    Чтоб штурмом взять укрепленный град
    На семьдесят шесть домов.

    И богу, видимо, нужно так
    В его борьбе с сатаной,
    Чтоб реял там только этот флаг,
    И больше ничей иной.

    А королю, хоть уже давно
    И выжил он из ума,
    Тем паче вовсе не все равно,
    Чьи будут эти дома.

    В стальной броне, на гнедом коне,
    Рысцой трусит генерал
    Добыть победу в восьмой войне -
    Семь прошлых он проиграл.

    За ним гарцует наш капитан,
    Отчаянный человек,
    Он всем известен - такой болван
    Родится не каждый век.

    А перед ними, за взводом взвод,
    По голой земле пыля,
    Идет вперед основной оплот
    И бога, и короля.

    И хоть доспехи у нас худы,
    И хоть мы не держим строй -
    Пусть враг трепещет и ждет беды,
    Ведь каждый из нас - герой.

    И тот, кто выживет в том бою,
    Наполнит пустой карман,
    А тот, кто нет, отдохнет в раю -
    Так нам сказал капеллан.

    Но он так часто и много врет,
    И, собственно, дьявол с ним,
    А мы не будем гадать вперед,
    Но с раем повременим.

    Пусть битва будет страшней чумы,
    Пусть будет кошмарным сном -
    Потери крови восполним мы
    Отменно красным вином.

    Когда зазвякает в кошельке,
    Оружие отложив,
    Солдат отпразднует в кабаке
    Тот факт, что остался жив.

    И пусть к утру мы пропьемся в ноль,
    До курток и до сапог,
    Но каждый будет себе король
    И где-то отчасти бог!

    1998

    _^_




    ИМПЕРСКИЙ РАЙ

    Лохмотья знамен, железки наград, короткая брань команды,
    Тщедушный трубач, краснея, как рак, натужно дудит в трубу.
    Имперский штандарт, последний парад, четыреста грамм баланды,
    Плакат на плацу, четвертый барак, кокарда на низком лбу.

    Кто смел, тот и съел, а кто не успел, тому куковать без пайки.
    Метет ли метель, цветет ли сирень - оружие чистит взвод.
    В двенадцать обед, в тринадцать расстрел, затянем потуже гайки,
    На каждый патрон найдется мишень, на каждый сапог - живот.

    Торжественный марш с утра до утра вибрирует в каждом ухе,
    Бездарный дурак и умный подлец куют величальный стих.
    Решетки. Замки. Колодец двора. На пыльном окошке - мухи.
    Кто тихо сидел, уже не жилец, кто громко кричал - затих.

    Кто рвется вперед, тот первый умрет, пусть даже минует мину -
    Идущий за ним злорадно сопит и пулю в затылок шлет.
    Он тоже падет - всему свой черед - сраженный ударом в спину,
    И будет забыт, как тот, кто убит, как тот, кто его убьет.

    Веселый палач, унылый трюкач, контроль за чужими снами,
    Державный урод глядит на народ с портретов во всей красе.
    Слюнявит конверт усердный стукач. Солдаты слюнявят знамя.
    Освенцимский вальс, колымский фокстрот. Флаг поднят. Танцуют все.

    И выхода нет. Что толку в борьбе? Бумага уже в конверте.
    Ни лучших времен, ни громких имен - все давит стальной каток.
    Последний пейзаж, доступный тебе за восемь секунд до смерти -
    Плакат на плацу, лохмотья знамен, затоптанный в грязь цветок...

    1995

    _^_




    ВОЗВРАЩЕНИЕ

    Шел n+1ый год Большой Войны,
    Разрушившей чертовски много Трой,
    Но так и не создавшей Илиады
    (Поскольку для сложенья Илиад
    Трой недостаточно - нужны Гомеры).
    Не то чтобы желая сей пробел
    Восполнить, а скорее по причине,
    Которую когда-то вывел Галич -
    Мол, "не зови меня - я сам приду" -
    Ты неожиданно для всех из мира
    Вернулся в страшный город на болотах,
    Воздвигнутый по прихоти тирана
    В местах, где город воздвигать нельзя.
    Стоял ноябрь. (Поскольку в тех местах
    Всегда ноябрь - и в январе, и в мае.)
    Отечество, изгнавшее тебя
    k лет назад (k много больше n),
    Не бросилось рыдать тебе на грудь,
    Не создало комиссии по встрече
    И даже не пыталось оттолкнуть -
    Оно тебя вообще не замечало.
    Ты с удивлением глядел вокруг
    На автоматчиков в пятнистых формах,
    На толпы беженцев в аэропорте,
    На грязный, плохо освещенный зал;
    Над всем висел густой барачный смрад,
    От коего ты так успел отвыкнуть,
    Что даже поначалу не узнал.
    Когда же вспомнил, то пока что смутно
    Ты начал понимать, что здесь случилось:
    Здесь не свобода в зону снизошла,
    А зона воцарилась на свободе.
    Сюжет из "Дракулы": герой приходит,
    Чтобы спасти невесту от вампира,
    И видит у нее во рту клыки.
    Тебе бы развернуться и бежать
    Скорее в кассу, брать билет д о м о й,
    Или хотя бы подождать рассвета,
    Но ты не стал. Ты вышел в темноту.
    То был нелепый, безрассудный шаг -
    На улицах тебя могла ждать пуля
    От мародеров или патруля,
    Но это не нелепей, чем вернуться
    В отечество, изгнавшее тебя.
    Тот тип, что подрядился подвезти,
    Завез неведомо куда и бросил;
    Пока ты озирался, он исчез,
    И с ним багаж. Спасибо, не убил.
    Вокруг лежал безмолвный, страшный город,
    И ты остался с ним наедине.
    Ты поглядел вокруг, и слово "Здравствуй!"
    Окостенело в горле у тебя.
    Кругом, подобно газу в душегубке,
    Висел больной, чахоточный туман,
    И сквозь него с угрозой на тебя
    Глядели желтые глаза чудовищ;
    Из черных подворотен, словно яд,
    Сочился запах сырости и смерти.
    Тоска и страх впервые сжали сердце,
    Но ты решил, что это просто нервы,
    Что где-то рядом должен быть отель...
    Ты шел, невольно ускоряя шаг,
    В тумане, заглушающем все звуки,
    Не узнавая улиц и домов.
    Казалось, что вот-вот, за поворотом,
    Откроется пейзаж, знакомый с детства -
    Ведь это твой, родной, любимый город!
    Но местность становилась только глуше,
    Все меньше неразбитых фонарей...
    Не выдержав, ты в первый раз свернул,
    Потом свернул опять, уперся в стену,
    Пошел назад - и не нашел дороги...
    А страх все разрастался. Ты все больше
    Запутывался в паутине улиц,
    Блуждая в переулках без названий.
    Дворы-колодцы, стены, тупики...
    Дома вокруг смыкались все тесней,
    Как пальцы палача на горле жертвы;
    Все двери заперты, и в окнах тьма.
    И ты уже не верил, что когда-то
    Жил в Штатах, что летел на самолете,
    Что где-то светит солнце, льется речь...
    Казалось, все - и мировое имя,
    И книги ты готов теперь отдать,
    Чтоб встретить здесь живого человека;
    Пусть даже патрули и мародеры,
    Но только не безмолвный этот ужас!
    Так должен чувствовать себя Тезей,
    Попавший в лабиринт без Минотавра:
    Сражаться не с кем, доблесть не спасет,
    Единственно что остается - бегство.
    И ты бежал по этим закоулкам,
    Ты задыхался, и стальные когти
    Тебе сжимали сердце все больней.
    И вот - тупик. Захлопнулась ловушка.
    Ты повалился на сырой асфальт,
    И здесь, на самом дне двора-колодца,
    Заполненного гнилостною мглой,
    Ты осознал, в чем суть твоей ошибки:
    Эйнштейн назвал наш мир четырехмерным,
    А ты вернулся в город детства лишь
    В трех измерениях, забыв про время.
    И город, что нашел ты - он не твой,
    И он, как чужака, тебя раздавит.

    И в тот же миг в Америке, в Нью-Йорке,
    В своей постели ты открыл глаза
    И понял неожиданно, что умер.

    1996

    _^_




    СОН,
    ВЫЗВАННЫЙ ПОЛЕТОМ БАЛЛИСТИЧЕСКОЙ PАКЕТЫ ВОКPУГ ЗЕМЛИ
    ЗА СЕКУНДY ДО ПОПАДАНИЯ


    Снова ветеp с востока несет гоpячий песок
    На pазвалины гоpода и гpомыхает жестью.
    В стеблях сеpой колючки созpел ядовитый сок
    С аpоматом, дуpманящим, как упоенье местью.

    Вот и настало завтpа. Мы сделали свой бpосок
    В миp, где навек покончено с модой, пpестижем, лестью,
    В миp пpостоты и пpавды, где важно уpвать кусок,
    Не осложняя выбоpа жалостью или честью.

    Надуманные пpоблемы сгоpели в огне войны,
    И если мы убиваем, то лишь когда голодны,
    А не во имя идеи о том, что все люди - бpатья.
    Тепеpешний миp твоpили мы сами. И стало так.
    И ныне, глотая мясо мутиpовавших собак,
    Не шепчем слов благодаpности. Равно как и пpоклятья.

    1994

    _^_




    РУССКАЯ ИДЕЯ

    Гиблая пустыня - ни конца, ни кpая.
    Общая святыня - мать-земля сыpая.
    Топи да болота, степи да чащобы,
    Хpамов позолота, а вокpуг - тpущобы,
    Завывает вьюга, гонит снег по кpугу...
    Коpотка кольчуга на спине у дpуга!
    Глушь да буеpаки, воpовство да дpаки,
    Да сpамные вpаки вечеpом в баpаке.

    Пpём с мольбой о чуде пpямиком в тpясину.
    Каждому Иуде - личную осину!
    Каждому кумиpу возжигаем свечки,
    Да гpозимся миpу встать с холодной печки:
    Вот подымем знамя да пpойдем с боями,
    Тем же, кто не с нами, гнить в зловонной яме!
    Вытопчем доpогу к вашему поpогу,
    Пусть идем не в ногу, но зато нас много.

    Пыл наш не умерить, рвемся в бой отважно,
    Главное - чтоб верить, а во что, неважно.
    Не считаем трупы, не боимся мести,
    Ничего, что глупо, главное, что вместе!
    Пить - так до упаду, мордой в грязь с размаху,
    Нету с нами сладу, во нагнали страху!
    Все кругом поруша, перед образами
    Изливаем душу пьяными слезами.

    Нас видать по pоже, выpосших без нянек,
    Нам свой кнут доpоже, чем замоpский пpяник.
    Мы в гробу видали ихние конфетки!
    Будем жить и дале в клетке, как и предки.
    Нам все пеpемены - как седло коpове,
    Гpязи по колено, да по пояс кpови.
    Завывает вьюга, свиpипеет стужа,
    Ничего, что туго - может быть и хуже.

    На таком морозе к черту все приличья!
    По уши в навозе веруем в величье.
    Кто кого замучит на лесоповале?
    Нас ничто не учит, мы на всех плевали.
    Нас любая гадость может распотешить,
    В нас - добро и святость! Тех, кто спорит - вешать!
    Нищая лачуга стынет под сугробом,
    Завывает вьюга, как вдова над гробом...

    1995

    _^_



© Юрий Нестеренко, 2000-2017.
© Сетевая Словесность, 2000-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Айдар Сахибзадинов: Апрель - не весна: и Пепел. Рассказы [И вспоминается лето, дитя-старушка, вечера на веранде - то нескончаемое знойное лето, с множеством гостей, с философскими ночами под трели соловьев -...] Галина Грановская: Пространство интернета [Если кто-то может зарабатывать в интернете, то смогу и я!] Александр М. Кобринский: Провинциальная эпопея: и Фантомная реальность. Короткие пьесы [Но ты сейчас не в яви и не во сне. Ты фантом этого миража... ("Фантомная реальность")] Алексей Ланцов: В поисках страны Калевалы (К столетию финской независимости) [Что же касается страны Калевалы, то в нее - плод своего воображения - Лённрот заставил поверить других...] Виктор Мостовой: Время споткнулось о стрелку часов [И словом осечься на вздохе, / И складку согнать меж бровей, / И рыжие видеть сполохи / Подсолнуховых полей...] Никита Титаренко (1993-2016): Стихотворения [Я молюсь за живых, за своих: Anno Domini, - / Завалив этот город чужой стеклотарами. / Да, мы можем остаться почти что бездомными, / Но всегда пребудем...] Сергей Баталов: В присутствии красоты... [Мы стали отвыкать от таких стихов: эмоциональных, задиристых, откровенных...] Вещество времени в стихах Владимира Попова [К литературному вечеру Владимира Попова в клубе "Стихотворный бегемот" (Малаховка, Московская обл., февраль 2017 г.)] Виталий Бурик: Стихотворения [Случилась жизнь. Случайно, словно в кости, / Играет кто-то очень одарённый, / Поднаторевший лишь в одном искусстве - / Разбрасывать случайные дары...] Александр Белых: Сакура цветёт сурово [Средь шума городского / Сакура цветёт сурово, / Внимая музыке военной...]
Словесность