Бытие и сознание русской эмиграции,
или Торт с котом


Скоро, скоро, Евгений, мы старыми станем с тобой.
(Р.Г. Лейбов)

Настоящие заметки не претендуют на подробный анализ события, о котором пойдет речь. Скорее, они являют собой ряд субъективных соображений "по поводу" этого события и, целиком остаются на совести автора.

Итак, 7 - 9 октября в Тартуском университете состоялся международный семинар "Русская культура XX века: метрополия и диаспора". На него съехались слависты из 9 стран (считая Эстонию); за три дня было прочитано около 30 докладов (точную цифру определить невозможно, поскольку некоторые "выступления" по времени и значительности от "нормальных" докладов ничем не отличались); плюс 4 стендовых доклада, плюс 2 "круглых стола", плюс дружеский ужин, посвященный 65-летию В.И.Беззубова.

Работа кипела с 9 утра до 8 вечера лишь с перерывами на обед и кофе; некоторые участники сетовали на то, что при таком насыщенном расписании не оставалось времени хотя бы на то, чтобы осмотреть город. Тематическое и проблемное разнообразие докладов было настолько велико, что охватить его в короткой статье - все равно что пытаться "объять необъятное". Д это и не нужно. О семинаре будут говорить, писать, его материалы будут изданы. Я укажу лишь на один общий момент, представляющийся весьма занятным.

Больше всего на семинаре меня поразило обстоятельство, для научных конференций совершенно нехарактерное. Именно: совпадение объекта и субъекта исследования. Проблема русской эмиграции рассматривалась людьми, которые сами (вольно или невольно, недавно или давно) являются русскими эмигрантами. Это обстоятельство, хотя бы в тенденции, сводило на нет самый пафос традиционной науки: строгое субъект-объектное разграничение, исключение наблюдателя из рамок наблюдаемого мира.

Безусловно, центральное место на семинаре занимали повествования о судьбах - живых человеческих судьбах русских эмигрантов. Героями этих повествований были А.М.Ремизов (докладчик А.Грачева), В.Гарднер (П.Тороп), В.Познер (А.Парнис), Л.Андреев (Р.Дэвис), Георгий Эрастов (Б.Хеллман), Вл.Гущин (С.Исаков), Р.В. Иванов-Разумник (О.Раевская-Хьюз), Э.Метнер (К.Постоутенко) или сразу 35 неизвестных русских художников в Финляндии 1930-х годов (Н.Башмакова). Далее, со своими воспоминаниями выступили потомки русских эмигрантов, являющиеся одновременно и исследователями русской эмиграции - Н.М.Каухчишвили, О.Раевская-Хьюз, Н.Башмакова. постоянно отмечались разного рода аналогии и параллели того, что было, с нашей теперешней жизненной ситуацией. Однако лишь один человек - Ирина Белобровцева - прямо высказала мысль, витавшую в воздухе: "В силу того, что мы сами оказались эмигрантами, мы можем являться объектом собственного исследования". Они посетовала на то, что мы, как правило, не ведем дневников, не фиксируем того, что происходит в нас и вокруг нас. Что означает тезис о возможности самоисследования? То, во-первых, что все мы состаримся, все умрем, все станем (или не станем - это зависит от нас самих) историей. И потенциально, мы являемся историей уже сейчас. Поэтому, вполне мыслим доклад о том, как, скажем, я провел вчерашний день. С другой стороны, размывание границ между объектом и субъектом описания означает приближения принципов этого описания к принципах художественной речи, искусства.

Я вообще не вижу принципиальной разницы между научным докладом и, скажем, стихотворением. Их различия - не в сущности, а во внешнем характере содержания и принятых конвенциях стиля. Однако с некоторой более общей точки зрения, наука (а уж тем более филология) - это тоже литература. И научный доклад, и стихотворение - это голос, словесность, выстроенная речь. Истина безусловна, но бестелесна. Войти в мир, стать событием в мире она может не иначе, как воплотившись в слове. А воплощение, приятие словесного тела - всегда дело условности, уловки, "обмана". Дело техники. Невозможно "искусство мысли", но выражение мысли есть искусство по существу. Знак причастности истине - в том, что Аквинат называл "блеском формы". Поэтому, как бывают плохие стихотворения, так бывают и плохие доклады; причина их несовершенства одна - неадекватность формы.

В свете сказанного, эстетическая оценка произведения в научном жанре кажется вполне правомерной. Из того, что читалось на конференции, наиболее интересными с этой точки зрения мне показались доклады Романа Лейбова, С.Г.Исакова и Томаша Гланца. Особо следует отметить доклад М.Ю.Лотмана "Иосиф Бродский - певец Империи", прошедший при полном аншлаге: он собрал самую большую аудиторию в поместительном зале Ученого совета, где проходил семинар, в время его выступления не хватал не только сидячих, но и стоячих мест. Однако пальму первенства по праву можно присудить Роберту Хьюзу. Его доклад о трактовке пушкинской темы Ходасевичем, до мурашек по коже поразивший присутствующих своей тонкостью и блеском, сорвал единодушные аплодисменты аудитории.

Украшением любой конференции, является, разумеется, банкет. Он прошел на самом высоком уровне. Участники конференции общались в неформальной обстановке, обменивались шутками и научными идеями, закусывая шампанское ананасом и запивая виноград шотландским виски. Очень жаль, что не было танцев (я думаю, что В.И.Беззубов не был бы против, если его день рождения отмечали весело). Лена Уссар - лаборант, или, как говорят иные, Генеральный секретарь кафедры, была в таком умопомрачительном платье, что не станцевать с ней было бы прегрешением.

Любопытна история с тортом, оставшимся от банкета и предназначавшимся для дальнейших кафедральных кофепитий. Один из организаторов конференции отнес его на ночь к себе "на сохранение". Поскольку дома у него холодильник очень поместительный, он решил поставить торт в ванную, как выразился, "на холодок". Представьте себ6 его чувства, когда зайдя утром в ванную, он обнаружил своего кота, сидевшего прямо в торте и доедавшего остатки последнего! Как сказала по этому поводу Елена Григорьева, известный специалист по мнемонике и эмблематике: "Доклады приходят и уходят, а кот в торте запомнится навсегда". В заключение отметим созвучие слова "торт" с Тарту, и напомним, что торт был куплен на деньги Сороса, имя которого представляет собой неожиданную анаграмму слова "Россия".


Мирза Бабаев

День за днем, 18 октября 1994