Когда я был маленьким, вся наша
семья жила в двух комнатах. Сейчас они кажутся
мне крошечными - как здесь размещались шесть
человек?... А тогда эта квартира была большой и
таинственной. В задней комнате стоял старый
письменный стол, под ним, между двумя тумбами -
большое пространство, настоящая пещера, темная и
уютная, а за столом горячая плоская батарея. Пол
паркетный, гладкий и теплый, и если принести сюда
старое одеяло и подушку, то можно лежать в
темноте, как бы в отдельной комнатке... В первой
комнате стояло кресло, обитое толстой коричневой
кожей, с плоскими твердыми пуговками. За его
высокой спинкой треугольный колодец, в который
надо забираться сверху, и там можно сидеть в
своем домике. Еще в этой комнате был большой
круглый стол. У него одна толстая деревянная нога,
которая стояла на полу тремя звериными лапами, и
между ними тоже можно сидеть и играть, а скатерть
свисала почти до пола, так что никто тебя не
видит... В кухне взрослым, они говорили,
повернуться негде - с одной стороны плита,
с другой стол, и узкий промежуток между ними...
но под столом уютно и от печки пахнет теплом и
едой... Везде в этих местах можно было сидеть и
лежать, играть, и думать, что ты матрос на
необитаемом острове, построил себе дом и живешь
здесь.
Потом в квартире произошли
перемены. Выкинули старый письменный стол и
поставили маленький - журнальный, на тонких
ножках, делать под ним совершенно нечего. Кожаное
кресло заменили на два хитрых узеньких
диванчика, которые поставили углом, для
красоты - и второго моего убежища не стало.
Кресло долго еще стояло в подвале, в чулане, как
медведь в темноте, а потом и оттуда исчезло...
Круглый деревянный стол тоже выбросили - теперь
обедали на кухне, некому стало сидеть за большим
столом. Вместо него поставили низенький
блестящий столик, а вокруг - пузатые матерчатые
тумбы на колесиках. А в кухне и вовсе сделали
откидной столик - удобнее и места больше - и
исчезло последнее мое убежище...
Иногда я прихожу в эту квартиру.
Смотрю с порога - две крошечные проходные
комнаты, светло, чисто - и никакого места для
настоящей потайной жизни нет больше. Только
паркет все тот же - темный, древний, немецкой
работы, дуб на века... и все такой же теплый... И
он напоминает мне о старой жизни и о том мальчике,
который сидел под столом и мечтал о дальних
странах и о своем уютном доме.
Евгения (Дженни) Перова: Элизабет[Элизабет думает о бабочках. Они красивые и хрупкие. Бабочки пролетают четыре тысячи километров, чтобы заняться любовью. Через океан...]Владимир Савич: Русский день[- Поехали. - Сказал командир (синяя униформа, лысина, тщательно бритый волевой подбородок) авиалайнера и щелкнул тумблером. Натужно загудели моторы. Аэроплан...]Валерий Пайков: Раб божий[К вопросу о причинах смерти российского императора Александра I.]Владимир Орданский: На перекрестке Комсомольской и Фастфудной[На перекрестке Комсомольской и Фастфудной, / как раз за памятником Бродскому, / я встретил вас, раскосо-рыже-безрассудную, / такую плотскую...]Андрей Прокофьев: Избранные места из дневника ТП за год[Проснулась, умылась, нарядилась и пошла... УКРАШАТЬ СОБОЙ МИР!!!)))) И это отнюдь не нескромно. Потому что, как у Чехова, "все должны быть прекрасны во...]Андрей Прокофьев: Слезы стула[Пьеса инспирирована стенограммой дискуссионного круглого стола...]Юлия Тельпук: Использованный адреналин[из концов окрылённых лопастей / сопряжённый с твоим и моим / вылетает наружу и лопается / использованный адреналин...]Саша Митрофанов: Привычка к геометрии[ты не сходишь с ума это просто системный сбой / это как заглянувший в конец книги читатель / но рука нашаривает сама собой / выключатель]
