Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность


Рисунки автора



ЧАЙНИКИ  И  КУКЛЫ




    Первый чайник

               Чайник горлышком свистит -
    У него внутри турбина -
    Посвистит да и взлетит
    Шумно, празднично, картинно,
    Посверкает в облаках
    Алюминиевым боком
    И растает в небесах,
    Словно в промысле высоком.

    Видишь - чайники летят,
    Горделиво, словно чайки.
    Сколько ни зови назад,
    Не воротятся, зазнайки.
    Чем на кухонной плите
    Жарить задницу на газе,
    Лучше жить на высоте
    В обжигающем экстазе.



    Второй чайник

               Чайник вышел на крыльцо,
    У него судьба такая -
    Всем показывать лицо,
    Ни на что не намекая.
    Он блестящ, молодцеват,
    Улыбается игриво,
    И зачесана назад
    Пара дымчатая грива.
    В нем на тыщи ватт спираль
    И воды на три четвертых.
    Не читай ему мораль,
    Он - пластмассовый, упертый,
    Знает много разных тайн
    И к стеклянной ходит крале...
    Потому-то и дизайн
    У японцев передрали.



    Третий чайник

               В чайнике живет дракон -
    Никому не виден он.
    Ну, а если на огонь
    Ты поставишь дом драконий,
    Зафырчит он, словно конь,
    В душном запертый вагоне,
    Зарычит, как троглодит,
    Ухнет, вырвется из сопла,
    Всех победно оглядит
    И ручонки вскинет: "Hop-lа!"



    Четвертый чайник

               Чайник с крышкой набекрень
    бродит в облетевшем парке,
    а сегодня хмурый день,
    а сегодня день нежаркий,
    день не день, а дребедень, -
    пробирает до мошонки,
    а ему все пофигень,
    знай, гуляет - легкий, тонкий...
    Слышен звон осенних арф,
    вздохи ветра в ветках голых -
    он, конечно же, неправ,
    нас оставив, разнополых.
    Очень хочется чайку
    после трехчасовой тряски -
    рябь в глазах и боль в боку,
    и окошки без замазки.



    Пятый чайник

               Чайник снова на плите -
    Тишина в заснувшем доме -
    Он не виден в темноте,
    Неподвижен, словно в коме.
    И горячее нутро,
    Знать, давно уже остыло.
    Где его былая сила
    И вместительность - с ведро?
    Он теперь пустая тара,
    Он почти металлолом -
    Обожженный, битый, старый,
    С отвалившимся свистком.



    Шестой чайник

               "Дорогой, поставишь чай?" -
    Спросит поутру подруга
    И прижмется невзначай -
    Моложава и упруга.
    Ну, не надо, не сейчас,
    У меня забот по горло,
    Но уже стрельнуло в глаз
    И поперло, и поперло...
    Фу! Который час? Хорэ!
    Эта мне борьба без правил...
    Да и осень на дворе.
    "Дорогой, ты чай поставил?"



    Седьмой чайник

               Последний чайник должен быть седьмым -
    Семь гномов было с Белоснежкой.
    Неясной жаждою томим,
    Все промотал он в пар и дым -
    Теперь он не король, а пешка.
    Его пристанище - чулан,
    Его привязанность - Чолпан
    Хаматова, когда в дверную щелку,
    Он, вытянувши нос подобно волку,
    Глядит с тоской на плазменный экран
    И закипает медленною плазмой,
    И забывает боль от старых ран
    И все свои ошибки и маразмы.
    И кажется, что молод и блескуч,
    И гибок шнур его плетеный,
    И на боку играет солнца луч,
    И громче всех свисток луженый.



    Восьмой, лишний

               Я взволнован чрезвычайно -
    Выкипаю битый час -
    В вазе образ розы чайной
    Будоражит глаз.
    Неужели из Китая
    В сумрак наш привезена?
    И стоит, как есть, нагая,
    У немытого окна.
    Где же, где ее носило,
    До сегодняшнего дня?
    Боже, как она красива!
    И не смотрит на меня.
    Мне бы, мне бы в этом шелке
    Потеряться до конца,
    Раствориться в нежной щелке
    И остаться без лица.
    Но стою, задравши хобот -
    Нет посудины смешней...
    Променять бы весь свой опыт
    На одно свиданье с ней -
    С этой палевой капризой,
    Листьями прикрывшей пах,
    Пусть она под ними, снизу,
    Вся в безжалостных шипах.
    Китаяночка, царица,
    Я уж выкипел на треть...
    На окне тебе светиться,
    На плите мне умереть.



    Первая кукла

               Безволосая, нагая,
    С оттопыренной ногой...
    Кто же ты была такая?
    Где же смех беспечный твой?

    Не тебя ль твоя подруга,
    Уцепив за локоток,
    Уводила от супруга
    В потаенный уголок?

    Не тебя ли принц лукавый
    Похотливо орошал?
    Где теперь твои забавы?
    Где твой идеал?

    Вон - в канаве, неживая...
    Эй, прохожий, проходи!
    Видишь - рана ножевая
    Поперек груди.



    Вторая кукла

               Она меня не узнает,
    Но в сумраке гостиной
    С ней прошлое мое живет.
    И к ней опять с повинной,
    Я прихожу - и в сердце стук,
    И слезы в горле...
    Но если я ей не супруг,
    Тогда не вор ли?

    Я сам себя обворовал,
    Жизнь проиграл в рулетку,
    Я сам себя замуровал -
    Теперь я в клетке...
    Она давно уж не со мной -
    В шелках, воланах, рюшах.
    Ее фарфоровый покой
    Мне надрывает душу.



    Третья кукла

               Рапунцель, посмотри в глаза -
    Ты больше не невинна...
    Зачем, зачем твоя коса
    Была такою длинной?
    Зачем к тебе поднялся я,
    Пластмассовой бедняжке?
    Зачем я кончиком копья
    Пощекотал кудряшки?

    Теперь, со стрижкой наголо,
    Прикована к стене ты.
    Остыло недр твоих тепло,
    И чресла не согреты.
    Жизнь - это праздник неудач,
    Но счет обратный начат,
    И, снявши голову, палач
    По волосам заплачет.



    Четвертая кукла


               Тихо в кукольном дворце -
    Барби отдыхает с Кеном
    И, с печалью на лице,
    Говорит о сокровенном.

    Завтра снова званый бал,
    Снова куклы и салюты...
    Как однако же достал
    Образ жизни глупый, дутый!

    Вот бы в духоту трамвая,
    Вот бы в толчею метро,
    Где, себя не узнавая,
    Ты стоишь к бедру бедро.

    Вот бы в девственную грязь
    Под оливкового мачо...
    А гламур - такая мразь!
    Что с тобою, Кеныш? Плачешь?



    Пятая кукла


               Я на чайнике одна
    В утепленном сарафане -
    Мужу верная жена,
    Поддержать его должна.

    Чай, заваренный в стакане,
    Не терплю. В нем дух не тот
    И не те ни цвет, ни крепость.
    Чай без чайника - нелепость,
    Куплева перерасход.

    ...Как пыхтит и горячит,
    Хоботком своим щекочет,
    Острой крышечкой сверлит
    И ведет себя, как кочет.
    Распаляюсь под шумок
    И под крики: "Чаю! Чаю!",
    Чуть сползу наискосок
    И, естественно, кончаю.



© Игорь Куберский, 2006-2017.
Рисунки автора
© Сетевая Словесность, 2006-2017.





 
 

По выгодной цене дешевые куклы лол купить с доставкой домой

forkids.toys


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Сергей Сутулов-Катеринич: Наташкина серёжка (Невероятная, но правдивая история Любви земной и небесной) [Жизнь теперь, после твоего ухода, и не жизнь вовсе, а затянувшееся послесловие к Любви. Мне уготована участь пересказать предисловие, точнее аж три предисловия...] Алексей Смирнов: Рассказы [Игорю Павловичу не исполнилось и пятидесяти, но он уже был белый, как лунь. Стригся коротко, без малого под ноль, обнажая багровый шрам на левом виске...] Нина Сергеева: Точка возвращения [У неё есть манера: послать всё в свободный полёт. / Никого не стесняться, танцуя на улице утром. / Где не надо, на принцип идти, где опасно - на взлёт...] Мохсин Хамид. Выход: Запад [Мохсин Хамид (Mohsin Hamid) - пакистанский писатель. Его романы дважды были номинированы на Букеровскую премию, собрали более двадцати пяти наград и переведены...] Владимир Алейников: Меж озарений и невзгод [О двух выдающихся художниках - Владимире Яковлеве (1934-1998) и Игоре Ворошилове (1939-1989).] Владислав Пеньков: Эллада, Таласса, Эгейя [Жизнь прекрасна, как невеста / в подвенечном платье белом. / А чему есть в жизни место - / да кому какое дело!]
Словесность