Словесность

[ Оглавление ]







КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Теория сетературы

   
П
О
И
С
К

Словесность



НЕ О ЖЕНЩИНЕ, НЕ О МУЖЧИНЕ...


 


      * * *

      Не о женщине, не о мужчине
      поэтическая строка,
      а о ком-то в иной личине,
      неизвестной в миру пока.

      Это зверь, которого кормим
      своей плотью и кровью жил,
      это голос загробный горний,
      что над бездной в ночи кружил.

      Это то, что в душе клокочет
      и сражается, как инь-янь,
      возникает когда захочет
      и уходит куда ни глянь,

      то скрываясь в подземной глуби,
      то летая поверх голов...
      Мы не знаем, кого мы любим.
      Не найти подходящих слов.

      Это вырвано из контекста,
      из печёнок, из потрохов.
      И себе не находишь места...
      Иль находишь – внутри стихов.

      Не суди моё поведенье,
      это что-то во мне само.
      Я мираж, твоё сновиденье,
      ненаписанное письмо.

      _^_




      * * *

      И был Дюймовочке не нужен
      ни жук, ни жаба и ни крот,
      а только тот, кто сердцу сужен,
      кто из цветка берёт свой род.

      На крыльях ласточки воскресшей
      иль на небесном скакуне
      она влетит в края, где брезжит
      жизнь, не сгоревшая в огне.

      Где ждёт её улыбка эльфа
      с глазами цвета бирюзы,
      и платье свадебное с шлейфом,
      и крылышки от стрекозы.

      _^_




      * * *

      Одинокая нота сороки,
      как у Клода Моне на холсте...
      Что на жизни пустынной дороге
      принесёт мне она на хвосте?

      Многоцветные света оттенки,
      вкус и запах морозного дня...
      Новизна незатейливой темки
      прописалась в душе у меня.

      О сорока моя белобока,
      одинокой провинции страж,
      что с тобою не так уж убога,
      ибо ты оживляешь пейзаж.

      Мимолётная нота природы,
      отзвучавшее чистое ля,
      растворившись в небесных воротах
      и печаль мою не утоля.

      _^_




      * * *

      Опять неспокойно сердечко
      трясясь над своею сумой,
      как слишком бурливая речка,
      что не замерзает зимой.

      Никак до сих пор не уймётся.
      Какой ни терзал бы содом,
      лишь только отчаянней бьётся,
      но не покрывается льдом.

      Порой разрываясь на части
      в надежде на светлую весть,
      и бьётся, как блюдце, на счастье,
      которое где-то же есть.

      _^_




      * * *

      Но мы не вместе, но мы не вместе...
      Я Серая шейка с подбитым крылом.
      Душа не на месте, душа не на месте.
      На прежнем месте она, на былом.

      Нежизнь в несмерть переходит плавно...
      А я тебя вижу во сне как в кино.
      Займи мне место за самым главным,
      скажи, что я там стояла давно.

      С души к ногам опадают крылья,
      ей больше не нужен этот наряд.
      Любимое тело как клад зарыли,
      поэтому "кладбище" и говорят.

      Поёт и плачет моя жалейка,
      от сердца к сердцу стремясь напролом.
      Я, как упрямая Серая шейка,
      к тебе долечу и с одним крылом.

      _^_




      * * *

      Мне жалко дня, что по сходням
      уходит в глухую мглу.
      Пока его звать "сегодня",
      держу его как могу.

      Хватаю его за полы,
      пытаюсь запечатлеть.
      Но он ускользает голый,
      тесна ему эта клеть.

      В руках моих остаётся
      обрывок его плаща,
      а день надо мной смеётся,
      небесную щель ища.

      И только листок свидетель,
      где строчек моих разбег –
      о том, как тот день был светел,
      ушедший, как ты, навек.

      _^_




      * * *

      Ты не звонишь мне просто так,
      а только если есть причина.
      А у меня причин до ста,
      но в сущности одна – кручина.

      Как можно не любить с утра,
      друг друга так не понимая...
      О жизнь, ты мне уж не сестра,
      вода на киселе седьмая.

      Пусть в мире я никтым-никто,
      но одиночества коросту
      пробьёт порой хотя бы то,
      что ты звонишь мне так не просто.

      Хватаю трубку за бока,
      как за рога быка отважно.
      – Привет – привет! Пока – пока!
      Поверь, мне это очень важно.

      Одна страна, один район,
      и этот вечер так не вечен...
      – Алё, ты здесь? Приём, приём...
      Ну отвечай же, человече...

      _^_




      * * *

      С тобой на мейле или сервере
      мне неуютно как на севере.
      И совершенно всё напротив –
      когда глаза твои напротив.

      По телефону голос прячется,
      словами только обозначится,
      но как звучит он мне весомо,
      когда его я слышу дома.

      Что было в замысле и помысле –
      покроют заросли и поросли.
      А мне увидеться в отраду
      живьём, воочию, взаправду.

      _^_




      * * *

      Остановка наша: кладбище.
      А за ней уже моя.
      Я бы, может, пожила б ещё,
      если б я была не я.

      Я верна себе как "Отче наш...",
      и хожу, хожу вокруг...
      Как-то вдруг всё это кончилось.
      Начиналось тоже вдруг.

      Исцеление последует
      без рецептов и больниц.
      А потом опять потребует
      дозы голоса, ресниц.

      Вот билет счастливый порванный.
      На, себе его возьми.
      Цифр слева-справа поровну.
      Где же счастье, чёрт возьми.

      Ничего уже не сбудется,
      и души напрасен труд.
      И трамвай уж не заблудится,
      неизменен мой маршрут.

      Ничего не будет поровну,
      сколько там ни колеси.
      Просто мне в другую сторону
      или вовсе на такси.

      _^_




      * * *

      И глаза твои почужели,
      и слова обросли бронёй.
      Неужели же, неужели
      мне казались они роднёй.

      Мир худой худосочный замер.
      Но другим бы он быть не мог.
      Мой воздушный песочный замок
      на амбарный закрыт замок.

      _^_




      * * *

      Ручейку не дано породниться с морем,
      как беспечной улыбке с солёным горем.
      Ты с планеты иной, из другого теста,
      из чужого авторского контекста.

      Мезальянс, нестыковка, смешенье стилей,
      то, что нам небеса бы вовек не простили.
      Ангел в ад низвергнется, черти же – в омут...
      И поэтому режу тебя по живому.

      _^_




      * * *

      Вдруг пронзит похожесть линий,
      мимолётное лицо...
      Озарит мой день тоскливый
      мимолётное словцо...

      Так от мига и до мига
      по земле меня ведёт
      то, что было, то, что мило,
      что ещё произойдёт.

      Лучшего уже не будет,
      мёда с губ твоих не пить.
      Среди праздников и буден
      мне одной теперь любить.

      Но спасибо, ах, спасибо,
      Бог или не знаю кто,
      что на свете так красиво,
      что сама люблю зато.

      _^_




      * * *

      Я не твой человек, ты не мой человек,
      пропасть вкусов, времён и корней.
      Отчего ж так близка эта складка у век
      и улыбки чужой нет родней.

      Не рифмуются вместе декабрь и май,
      не слагается общий коллаж,
      и порой я твоя моя не понимай,
      только, жизнь, не замай эту блажь.

      Ей, не знающей уз, кроме ветреных муз,
      забывающей запах рубах,
      одиночество сладким казалось на вкус,
      если имя твоё на губах.

      Пусть кружусь в этом вальсе осеннем одна,
      и на счастье исчерпан лимит.
      Разделяет нас бездна всего, но она
      так прекрасна, что сердце щемит.

      _^_




      * * *

      Дорога моя убога.
      День призрачен и летуч.
      Кривая усмешка Бога,
      сверкнувшая из-за туч...

      А вера, любовь, надежда –
      в загоне, в тисках, в узде.
      Беда моя безутешна,
      и ты неизвестно где.

      _^_




      * * *

      Я соляным столпом застыла,
      глядя назад.
      Вы видите лишь мой затылок,
      а не глаза.

      Уже мне ноги Лета лижет,
      а вы вдали.
      И мне уже до неба ближе,
      чем до земли.

      И жизнь не более огарка,
      сходя на нет,
      но нету более подарка,
      чем этот свет.

      _^_



© Наталия Кравченко, 2022.
© Сетевая Словесность, публикация, 2022.



 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексей Смирнов: Три рассказа [Бабушка выросла на дворе за ночь, с наступлением календарной весны. Вечером ее еще не было, а на рассвете она уже сидела на скамейке – в заносчивом одиночестве...] Никита Николаенко: Награды и золото [...прерывать свою деятельность на литературном поприще я не собирался. Это же идеологическое противостояние. Они, власть имущие хотят одно, а я хочу другое...] Владимир Алейников: Быть ясновидцем [О художнике Владимире Пятницком.] Виктор Хатеновский: К волнорезам жмутся волны [...Сроднись с келейным храбрецом. / Нажравшись зелья с курослепом, / Я – разглагольствуя с Творцом – / Врачую жизнь насущным хлебом.] Михаил Ковсан: Братья [Без брата он лишь молчание, вечное, бесконечное, безнадёжное. А брат без него – глухота, мышами ночными шуршащая...] Айдар Сахибзадинов: Зарок [...А страх у меня выжгли давно – еще в 90-х. Как и у всякого российского доходяги. Нас ничем уже не запугаешь. На лбу у нас тавро от бюрократа: "Возраст...] Наталия Кравченко: Не о женщине, не о мужчине... [Ручейку не дано породниться с морем, / как беспечной улыбке с солёным горем. / Ты с планеты иной, из другого теста, / из чужого авторского контекста...] Лана Яснова: Так обманчива ночи моей тишина... [Держись за небо, правила и поручни, / за этот утлый, угловатый кров, / когда подступит к горлу чувство горечи / дождя, рябины, дней и вечеров.....]
Словесность