|
КОЛЕСО
Из малышей нашего двора помню Абрама - курчаво-черноволосого со сливового цвета зрачками и белесо распахнутыми ресницами - ему и мне было чуть больше пяти...
Мы продолжали жить войной, которую перенесли вместе со взрослыми в ожидании победы и поэтому для своих забав выбирали небезопасные места - в лова любили играть в центре аллеи, перебегая с правой стороны на левую и обратно под носом у трамваев, ползущих навстречу друг другу.
Я пытался догнать крепко сбитого и быстроногого Абрама.
В тот период я очень любил бегать и бег заменял мне сны, в которых каждую ночь я учился летать. Я подпрыгивал и, отталкиваясь руками и ногами от воздушной опоры, медленно поднимался к потолку - прикасаясь к нему макушкой, я невесомо повисал посередине комнаты. Потом появились, в течение последующих лет, какие-то развалины, похожие на те, которые я видел в повседневной жизни - разрушенные в результате бомбежек здания, еще не восстановленные. Я научился, взлетев под потолок, принимать горизонтальное положение и медленно взмахивая руками, как птица, вылетать в открытое окно и с опаской планировать над землей под сетью электрических проводов, которыми было заштриховано небо.
Ноги Абрама работали, словно ножницы. Он быстро-быстро мельтешил впереди подошвами сандалий. Плотная рубашка белого цвета вздувалась на его спине от встречного ветра.
Почувствовав, что я вот-вот догоню его, Абрам буквально перелетел через чугунное ограждение.
Сверху вниз по выложенному булыжниками шоссе мчался коричневого цвета джип. Он казался новеньким. Такими бывали только игрушечные - недоступные, но приковывавшие мое внимание на полках городского универмага.
Одна нога у Абрама попала на круто падающий от аллеи к бордюру склон, и, ноги его начали растягиваться в шпагате. Он падал на бок в сторону бордюра по мере приближения джипа, который в это время находился еще на перекрестке улицы Дзержинского и проспекта. Мои глаза расширились не от страха, а от нечеловеческого напряжения и моя душа, как это случалось со мною в сновидениях, отделилась от тела.
Искажение реальности было тождественно видению Иезекииля - колеса джипа "по виду их и по устроению" имели собственный дух, ибо они были не просто колесами, но живыми существами, вернее одним существом. Навстречу Абраму мчался джип и в то же время одно огромное колесо, состоящее из четырех (одно в другом). И у этого колеса плоскость набегающего на шлифованные булыжники протектора имела лицо орла. С одной стороны торец колеса имел лицо льва, с другой - тельца. Абрам скатывался к машине в состоянии клинической смерти, но как только мой дух вошел в его безжизненное тело, душа умершего поселилась в моей оболочке.
По приближении к мчавшемуся колесу я инстинктивно выбросил руку и резким ударом попытался оттолкнуться от вращающегося обода. Мне это удалось, но шина успела зацепить вылезшую из-под брюк рубаху, сшитую из крепкой парусины. Толчок был настолько сильным, что результативная сил произвела неожиданное действие - тело Абрама, в котором я находился, начало вращаться вокруг колеса джипа, защемившего на мгновение парусину и продолжающего с прежней скоростью двигаться вниз по проспекту Карла Маркса. Морда живого льва, которую я успел мельком зафиксировать, тоже вращалась, поскольку являлась неотъемлемой частью механизма, но не это поглощало внимание, но ощущаемая мною способность предвидеть.
Половинчатые ворота в наш двор не закрывались ни днем, ни ночью. В этом не было практической надобности. Вход во двор был всегда открытым. К воротам приблизился Салим - мальчик из нашего дома, чеченец. Что означает чеченец, я не знал, но все в нашем доме эту семью - отца, мать и двоих детей - называли чеченцами. Салим, вцепившись в железо, решил покататься. Ворота оторвались и придавили. Кто-то вызвал карету скорой помощи. Салима положили на носилки, прикрыв белой простыней. Его отец и уже как бы не отец уехал вместе со скорой, а мать, уже как бы не мать, еще долго стояла возле ворот. Она ни о чем не думала - безучастно смотрела на упавшие ворота, крепко прижимая к себе меньшего и дышала - вдох-выдох, вдох-выдох - и ничего больше.
Видение будущего неожиданно прервалось.
Прищемленная вращающимся колесом парусина освободилась, но таким образом, что меня кинуло под днище машины и под ним вынесло к заднему противоположному колесу, которое в непосредственной близости перетекало в голову тельца. Ситуация повторилась - под накатившимся протектором по счастливой случайности оказался только край рубахи - и снова вращение, однако, на этот раз с усугублением - тело описало полный круг вокруг заднего колеса.
Именно тогда я, неожиданно, осознал этимологию имен Абрам и Авраам - "бр/вр" означает вращение и пересечение. Я физически воспринимал семантику вращающегося, повторяющегося, изменяющегося и пересекающегося - берег, бродяга, брод, бред, ворота, дверь, конвертер, вереница, овраг, враг, ворон, враль, вера, вор, веретено, створка, проверка, сверкать... На этом перечисление оборвалось новым видением...
Ощупывая асфальт постукиванием палочки впереди себя, мелкими шажками передвигался слепой. В нем звучала мелодия, недавно записанная им с помощью специальных приспособлений в нотную тетрадь. Он весь был поглощен гармонией звучания, пляской в пространстве каких то значков и фигурок, не имевших никакого отношения к реальности. И, конечно же, не услышал дребезжание приближавшегося трамвая и его подмяла под себя какофония металлического короба. Но это с ним произошло не сейчас, когда я сам находился под колесами, а гораздо позже, несколько лет спустя. Я подошел к месту происшествия содрогаясь. При каждом выдохе агонизирующего из рассеченного черепа вздувалось красное - живая физика затухающего колебания...
В процессе этого видения тело Абрама успело описать окружность вокруг заднего колеса и повторно оказаться отброшенным под днище.
Надо признаться, что я ничего не делал для спасения своего друга. Я продолжал, находясь в его теле, думать обыденно - ни испуга, ни удивления. В джипе никого - ни пассажиров, ни водителя - и появилась мысль, что какой-то хулиган, вероятно, снял припаркованную к бордюру машину с тормоза, чуть-чуть повернул руль, и она, стоявшая на уклоне, сама по себе набрала скорость и вот, таким обра-зом, "без руля и ветрил", катилась вниз по магистральному проспекту.
Я же в этот момент оборачивался вокруг третьего колеса. События мчались словно кадрики на киноленте - один кадрик за другим, складываясь в живые картины еще не прожитой жизни... И снова видения тех событий, которые еще не произошли, но произойдут.
У гроба столпились родственники.
- Мой сын, мой сын, - со всхлипыванием причитает моя бабушка.
Неожиданно обращается ко мне.
- Иди поцелуй дядю!
Пронзенный парализующими взглядами, я сделал шаг в сторону покойного и тут же бросился бежать. Выскочив на улицу, я пересек парк имени Чкалова на крыльях непередаваемого страха и отвращения, словно за мной гнался дьявол. И далее, не сбавляя темпа, до самого нашего двора, напротив которого происходили те самые события, которые я сейчас воспоминаю.
Скорость моего вращения увеличивалась. После третьего колеса, скользя по поверхности шлифованных булыжников, как по льду, я попал под последнее, и, сделав оборот, без малейшего телесного повреждения был выброшен на пешеходную полосу.
Дрожа от пережитого, я все же нашел в себе силы подняться и, очумело пошатываясь, самостоятельно добраться до двери.
- Абрашенька! - что с тобой?
Но здесь мое временное убежище рухнуло на пол. Вопрошавший кинулся на кухню за водой, а я по линии абсолютной невесомости устремился к ограде обрести самого себя и оживить.
Через три-четыре минуты дорогу перебежали родственники Абрама. Один из них подошел ко мне и спросил, выпучив апокалиптические глаза:
- Сволочуга, ты почему толкнул моего брата под машину? - и, не дождавшись ответа, начал лупить меня по лицу методично и звонко - наотмашь; и моя голова дергалась при каждой пощечине, словно резиновая.
© Александр М. Кобринский, 2006-2012.
© Сетевая Словесность, 2006-2012.
подарочный сертификат в подарок от www.present-show.ru
www.present-show.ru
ОБЪЯВЛЕНИЯ
НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" Евгения (Дженни) Перова: Элизабет [Элизабет думает о бабочках. Они красивые и хрупкие. Бабочки пролетают четыре тысячи километров, чтобы заняться любовью. Через океан...] Владимир Савич: Русский день [- Поехали. - Сказал командир (синяя униформа, лысина, тщательно бритый волевой подбородок) авиалайнера и щелкнул тумблером. Натужно загудели моторы. Аэроплан...] Валерий Пайков: Раб божий [К вопросу о причинах смерти российского императора Александра I.] Владимир Орданский: На перекрестке Комсомольской и Фастфудной [На перекрестке Комсомольской и Фастфудной, / как раз за памятником Бродскому, / я встретил вас, раскосо-рыже-безрассудную, / такую плотскую...] Андрей Прокофьев: Избранные места из дневника ТП за год [Проснулась, умылась, нарядилась и пошла... УКРАШАТЬ СОБОЙ МИР!!!)))) И это отнюдь не нескромно. Потому что, как у Чехова, "все должны быть прекрасны во...] Андрей Прокофьев: Слезы стула [Пьеса инспирирована стенограммой дискуссионного круглого стола...] Юлия Тельпук: Использованный адреналин [из концов окрылённых лопастей / сопряжённый с твоим и моим / вылетает наружу и лопается / использованный адреналин...] Саша Митрофанов: Привычка к геометрии [ты не сходишь с ума это просто системный сбой / это как заглянувший в конец книги читатель / но рука нашаривает сама собой / выключатель] Читайте также: Вячеслав Баширов: Бормотание | Александр Белых: Соблазнение Ницше | Алиса Касиляускайте: Побег | Илья Криштул: Четыре рассказа | Тимофей Маляренко: Шнобелевская премия | Анатолий Николин: Рассказы | Таня Скарынкина: Ворошить голубую траву | Варвара Смолина: Нерадужная форель | Раиса Шиллимат: Одна история - война одна | Никита Янев: Адреналин | Павел Брычков: Знакомый незнакомец или В поисках героя | Андрей Бычков: Светозарное | Из австрийской поэзии | Артем Лесов: Хорошие дни | Наталья Прохладова-Темносветова: Стихотворения
