Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




Два полиэтиленовых кулька


Сощурился и посмотрел налево. Ориентир - корявый кактус, похожий на зеленого страуса. До магазина пятнадцать минут хода. Вспомнилось начало прошлой недели: "Разрушен цех полиэтиленовых кульков. Обрушилась кровля. Есть жертвы". И слова обиженной продавщицы: "Перестаньте хамить. Я не виновата. На упаковочном складе пусто".

"В чем продукты нести?.. И рюкзак дома оставил, да и погода взбунтовалась"... Глаза супротив взлетающих песчинок жмурятся. Ресницы смыкаются. "Вернуться?"... И вдруг, откуда ни возьмись, полиэтиленовый кулёк, вздуваемый ветром - хлоп! - прилип к лицу - окончательно ослепил. "Но о чем думалось? То-то и оно! Без мистики не обошлось. Вот она наглядная сила слова".

Схватил вибрирующий краешек... Дернул раз-другой - больно! Пробовал надорвать - нет! Будто из парашютного шелка сделано. "Что за наваждение?!.. Может какой-то особый клей хранили? Гадать - пустое. Доберусь до ванны, окунусь в горячую воду - отклеится. Но в том-то и беда, что не вижу куда идти - не приведи Господи кому-нибудь встретить эдакую несуразицу на лице"... В полном отчаянии он скрючил указательные пальцы, зацепил участки, налипшие на глаза, и потянул - кулек даже не сдвинулся, а вот отверстия для глаз, словно ножом срезало.

"Пусть лучше говорят, что у меня чирьи на лице повыскакивали, или что похуже - только не такое", - петлял глухими задворками: если попадались прохожие, прикрывал голову руками и сутулился, словно избитый хулиганами.

Вернулся домой и тут же к зеркалу. Прилипший участок пророс мелкими сосудами. Что делать?.. Нагрел воду. Попарился. Сдвигов никаких... "Модернизированная кошелка, - саркастически улыбнулся, - хоть сейчас иди в магазин, покупай и складывай - только что люди скажут?"


*

Беда тянется за бедой... Как жить дальше с живой сумкой вместо лица? А фотография на паспорте? И выдадут ли новый? И где свидетели невероятия? Проблема на проблеме. И ни детей у него, ни верной помощницы. Рассчитывать не на кого. Правда, лямку тянуть ему, пенсионеру, можно и дальше, но реальное гражданство явно потеряно. Случай невольно записал его в отпетые нелегалы. Живи с этого момента тихо и молча, чтобы не выдворили. Не высовывайся. Не то, что раньше, когда разговоров с упоминанием ее имени было больше, чем предостаточно. Он - иудей, она - мусульманка. Ну и что? Чем не пара? И роста одного, и комплекции.

- Ох, ох! - вздохнул...

Уже год как в газетах об их супружестве не пишут. Умерла Фатима. Только и осталось - одежда, паранджа и лаковые сапожки. Что же теперь будет? Человек открыл шкаф - осмотрел содержимое. Одел паранджу точно так, как надевала Фатима. Смотрится вполне прилично. Примерил платье. И обувь пришлась впору. Два часа расхаживал по квартире в непривычном облачении. Успокоился. Позвонил в регистратуру. Записался к хирургу...


*

- Кхе, кхе! Извините за дурацкий маскарад.

- А что случилось? - спросил профессор, привыкший за годы своей работы ничему не удивляться.

- Смотрите сами, - перебросил паранджу через голову за спину.

- Да-а! - вырвалось у именитого экзекутора, и белый чепец приблизился вплотную к исказившимся формам. Ввел обезболивающее. Взял пробу. - Посылаю на биопсию. Анализы покажут характер новообразования. Одно могу сказать - с уверенностью. Пластическая операция невозможна. Если бы участок поправить, а всю кожу, батенька, на лице не заменишь.


*

И многолюдная улица на паранджу внимания не обращала. Неподалеку располагалась мечеть. Синагога - с противоположной стороны. Параллельные, но не пересекающиеся миры. Может быть и нашлась бы общая точка соприкосновения, но не здесь... Для дружбы и взаимного притяжения нужны планетарно-звездные расстояния. Он и покойная Фатима - исключение. Но какое! Сколько раз их спасали - и соседи, и полиция, и просто счастливый случай. Как-то обоих повесили на одном дереве, и если бы не вездесущие бедуины... Овец неподалеку пасли... Увидели - обрезали веревки, ослабили две петли одновременно. Очнулись муж и жена в реанимации. И наплакались там же, но не убоялись - решили и дальше жить вместе - спать назло всем в одной постели и обязательно в обнимку.


*

Шел не замечая прохожих. Воспоминания, воспоминания и еще раз воспоминания! Улица - двор - лестница - небольшой коридор. Дверь запер не на защелку, а на ключ. Повернул до упора и проверил... Разделся и снова к зеркалу... На себя не похож. Конечности и ребра, как у истощенного. Не грудь, а костлявая впадина. Вскоре понял, что ослабевает зрение, но чу!.. Перекличка шорохов доселе неслышимых... И понимание иное... Это у нее или у него выработалась привычка хранить использованное? Не где-нибудь, а в том самом - изначально заветном сундучке.

- Я Фатима, я Фатима, я Фатима, - доносилось оттуда полиэтиленовое шуршание его бывшей супруги.

Прислушался - там и его шуршание - почти такое же. С трудом доковылял, вернее - дополз... Откинул крышку и потерял сознание...


*

Хватилась поломойщица, убиравшая каждую неделю подъезд "вечно обкуренный и оплеванный" - заподозрила неладное, потому как деньги собирала на месте по мере мытья лестниц сверху вниз. Позвонила - дрррр! - никто не отвечает. "На следующей неделе заплатит", - подумала о нем хорошо - верила человеку. На второй неделе то же самое - дрррр! - молчание. Ухо приложила к замочной скважине - никого! Воздух втянула через ноздри - на сладковатый запах проверила. И показалось, что да. Однако, полицию не вызывала. Да и зачем, если и без них можно. Под утро дверь оказалась взломанной и настежь открытой. В квартире никого. Крылья вентилятора покрыты слоем пыли. Окна плотно закрыты. Но в затхло застоявшемся воздухе витали, нежно прикасаясь друг у другу, два полиэтиленовых кулька.



20.11.2007




© Александр М. Кобринский, 2007-2017.
© Сетевая Словесность, 2008-2017.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексей Смирнов: Исходному верить [Редакторы и переводчики суть невидимки. Если последние еще бывают известны, то первых не знают вообще. Никто не заглядывает в выходные данные, не интересуется...] Галина Грановская: Охота [Войдя в холл гостиницы, Баба-Яга приостановилась у огромного зеркала, которое с готовностью отразило худую фигуру, одетую в блеклой расцветки ситцевый...] Андрей Прокофьев: Павлушкины путешествия [Когда мой сын Павел был помладше, мы были с ним очень дружны - теперь у него много других интересов, и дружба не такая близкая. Из нашего общения получились...] Рецензии Андрея Пермякова и Константина Рубинского [] Виталий Леоненко: Страстной апрель [Плыть за шумом осины седых серёг, / за мотора гурканьем над Окою, / самоходной баржей горючих строк / неумолчно, трудно - свой поздний срок / ...]
Словесность