Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




ПОДАРОК  СРЕЗОЧНИКУ


Луковица. Что утопший в земле бутон. Закопанный плод-сокровище. Купол церкви размером меньше ладони. И небесный свод теплого доброго цвета. Она четырежды красива - такой зачем и всходить?

Но ей всходить.

Ее сорт называется несправедливо.

Подарок срезочнику.

Не самоценная. И даже не дар, а подарок - куцый, словно не прикрывающий ног полушубок или несовершенный в своей глупости полудурок. Пусть, мол, много на себя не берет. Получив ее, срезочник останется не очень сытым и не слишком счастливым - то ли по ее вине, то ли сам нерачителен.

И однако...

Она - ему.

Она подарок тому, кто не поймет. Ни садовнику, ни селекционеру, ни коллекционеру - срезочнику. Работа у него такая - срезать, а думать его не просят.

В имени луковицы не сказано, будет ли срезочник благодарен ей. Она полна собой, не алчна и тем не менее справедлива. Улыбки ждет.

Она не знает, как ее зовут. Знала бы - скукожилась и не выпустила бы листьев поглядеть на небо, и не показала бы цветка. Воевала бы против срезочника. Заставила бы его поплакать.

Хотя, может, она предчувствует что-то: цветок из нее выгоняют - сама не взрастет. Выгонка повсюду: как бы сорт ни назывался, речи нет о рождении листьев. Их выгоняют.

Может, потому луковичные цветут недолго. Боятся. Они счастливы в луковицах, а потом их дарят срезочнику.

Она хочет уважения? Вести с ней беседы на равных, по душам, на пламенном русском - к слезам, если она лук. Себе дороже. А луковицы цветов сжаты в совсем уж немые кулаки.

Хотя и с яблоком не поговоришь, так считается. Напрасно, кстати. Особое мастерство - говорить с ним, когда ожидают, что съешь его и прыгнешь из рая. С яблоками можно говорить, когда их много, когда видишь их в разных точках сада, при разных свете, ветре и влажности, когда подбираешь с травы последние ванильного цвета холодные яблоки - и начинаешь ждать новых сквозь снег, и вспоминаешь розовые яблоки-фонари, яблоки-снегири над черными и мокрыми царскосельскими домишками: в памяти эти плоды хранились семнадцать лет, дольше, чем на балконе. И будут храниться еще.

Но не узнают, каково быть луковицей. Подарком срезочнику.

Со срезочником тоже не поговоришь. Не он сорт выводил. Он срезает.

Зато она - ему.

А с куполом церкви и с небом говорить можно.

Что с луковицей, небо?

Это гладиолус, покорный гладиатор - и временная шпага стебля сути не меняет?

Это ангел?




© Татьяна Карпеченко, 2007-2018.
© Сетевая Словесность, 2008-2018.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Владимир Гржонко: Три рассказа [После, уже сидя в покачивающемся вагоне метро, Майла почувствовала, что никак не может избавиться от назойливого видения: на нее несется огромный зверь...] Алексей Вакуленко: Очарование разочарования [О Поэтических чтениях на острове Новая Голландия, Санкт-Петербург, май 2017 г.] Владимир Кисаров. "Бегемота" посетила "Муза" [Областное музейно-литературное объединение из Тулы в гостях у литературного клуба "Стихотворный бегемот".] Татьяна Разумовская: "В лесу родилась ёлочка..." [Я попробовала написать "В лесу родилась ёлочка..." в стиле разных поэтов...] Виктор Каган: А они окликают с небес [С пустотой говорит тишина / в галерее забытых имён. / Только память темна и смурна / среди выцветших бродит знамён...] Михаил Метс: Повесть о безмятежном детстве [Ученик девятого класса, если честно, не может представить тему своего будущего сочинения, но ясно видит его темно-малиновый переплет и золоченые буквы...] Екатерина Ливи-Монастырская. На разрыве двух миров [Репортаж с Пятых Литературных чтений "Они ушли. Они остались", посвящённых памяти безвременно погибших поэтов XX века (Москва, 30 ноября и 1-2 декабря)...] Михаил Рабинович: Бабочки и коровы, птицы и собаки, коты и поэты... [У кошки нет национальности - / в иной тональности она, / полна наивной музыкальности, / открыта и обнажена...] Максим Жуков: Другим наука [Если доживу до декабря, / Буду делать выводы зимой: / Те ли повстречались мне друзья? / Те ли были женщины со мной?]
Словесность