|
МАНДАРИНЫ
Тоскливо - тогда прикрываем веки, они оранжевые изнутри. Снаружи продавцы начинают торговать мандаринами. Значит, скоро Новый год. И к весне становится неудобно не быть веселее - хотя бы перед мандаринами.
В последние годы ими торгуют дольше, на июль вряд ли прерываются. И позитив рекламируют сильнее, делая передышку только на катастрофы. А вот птица снегирь, пузом похожая на мандарин, пропала почему-то. Но зима не пропала, а разрослась.
Зимой время прикрывает веки, они изнутри темно-синие.
А мандариновая кожица, если вывернуть, не оранжевая и не синяя, она как руно и в трещинах.
Мякоть мандаринов светится в окнах зимних домов.
Земля спит, отвернувшись лицом к весне: та дар времени.
Время спит и ждет мандаринов. Они дары земли.
Ни время, ни земля не торгуют мандаринами. Или торгуют...
Фургончики с продавцами.
Лёд.
Совсем тихо скомандовали одновременно купить по килограмму. И почти все покупатели слышали команду. Лучше, чем слышат друг друга в ситуациях, когда пытаются покупать что-то, что не продается. Акустика.
Ноги шли к фургончикам. Продавцы успевали кое-что шепнуть. Шептать нужно было хором, даже если ты мерз в фургончике один:
- Купите мандарины. Купите мандарины. Купите мандарины. Пожалуйста. Спасибо.
Шептать никто не учил; дирижер взмахивал веточкой мандаринового дерева - и каждый продавец ручался за себя. И шептал хором.
Хотя, раз было так холодно, что хотелось обвесить, продавец и за себя не ручался. Но за мандарины он ручался - если те созревали. А если так спешили, что не успевали созреть, он брал их на поруки. А если покупателю хотелось отвесить в ответ, у него были заняты руки, за мандарины он бы не поручился, топтался, но в руки их брал и отдавать продавцу не хотел. Кило счастливых, счастлив покупатель или нет. Покупатель что? Всегда прав. Тот, кто всегда прав, необязательно счастлив. А мандарины всегда были счастливы - и, возможно, правы не всегда.
Мандарины - это такое особое волшебное устройство. Оно почти не работает, но пытается работать тогда, когда покупатели пытаются не работать.
Они тогда пытаются покупать мандарины, только мандарины уже бесплатно перекатываются по глазному дну каждого глаза каждого покупателя. Хоть на Новый год, хоть еще когда сфотографироваться - если фотоаппарат будет не толще мандарина, то наступит эффект красных глаз. Это мандарины в зрачках радуются фотоаппарату. Им всегда кажется, что фотография на праздник, и они выскакивают посмотреть. Как на юге однажды - выскочили из-за листвы, были схвачены загорелыми руками, взмыли высоко в небо и улетели на север. Интересно? Когда продают мандарины, то не целятся. Не думают, в какой дом в густеющей синеве их понесут и как там живется. Сам мандарин похож на праздничный сундучок или на сказочный домик. И пускай он не похож на Верин фургончик - в фургончике среди овощей и фруктов остается Вера. Что произойдет с каждым мандарином из Вериного фургончика, я не знаю. Но за пару килограмм отвечу. Не продала она их.
Итак, вот они в темной маске пакета попадают в ее коридор. К ним бросается ее покойный кот, к ним бросается ее покойный пес, которые друг друга не знали, и отдергивают сморщенные морды: кот - белую, пес - черно-дымчатую, кот - зеленоглазую, пес - кареглазую, и на одном глазу пятно:
- Ни рыба ни мясо, - думают они хором.
Кот и пес не признают запаха эфирного масла. А Вере этот запах нравится. Запах.
Ну что... Мандарины переступили барьер и запахли в тепле.
Хорошо, когда мандарин лежит не в вазе, а просто на полке. Ему свободно. Счастье на свободе. Хуже, когда девушка лежит не в лодке, а на кровати отвернувшись к стене. Вера так и лежит. А когда мандарины лежат на кровати - это как? Да не лежит она, она сидит и увлеченно чистит мандарин - кожица может оказаться сухой. Бывают сухие, бывают свежие. Всякие. Для людей почти одинаковые. Мандарины не сжимаются, если на них крикнуть, и не начинают пахнуть сильнее или слабее. На празднике они пахнут ровно, они зона счастья. Вера говорит себе: да погоди есть - посмотри, вдохни запах. Внутри мандарина никто ни на кого не орет, никто не распространяет злобу, в нем тихий звон. Мандарины росли с конфетами на одной елке, они пахли с елкой двухголосым хором, цитрусом и хвоей - а люди, если они разные, редко образуют хор. Разные люди как бессмысленно одинаковые мандарины, да? Новый год заканчивается - несъеденные мандарины лежат в рыжих костенеющих панцирях. Разочарованы: кажется - это именно они хотели всех помирить и даже сотворить всеобщее взаимопонимание - фрукты-фантасты! - но, когда ты ешь два или больше, ты нарушаешь баланс - и мира не происходит. И ничего не меняется, только грусть на человека наматывается. Вот мандарин: не ешь пока - нюхай! Вера нюхает, но ест понемногу. Каждый год рвется к этим рыжим щекастым комкам - а разные люди уже ничего не празднуют; не то что хором, а и просто не поют своего. Праздник, толстокожий и тонкокожий, просачивается в мандарин сквозь рыжую кору, разные люди как будто и сами скоро там окажутся, но он опять улизнет. Люди едят уже не нюхая (не мандарины, правда). А Вера всё еще вынюхивает, не ест. Мандарины она ест, а жизнь она не ест. Все ждут хором. Может, фокус в том, что не надо ждать. Что тогда делать... Беспомощно орать друг на друга вслух и молча, покупать мандарины на Новый год, вспоминать детское желание гнать летом эфирное масло из листка герани, весной смотреть на нежные пасхальные яйца, осенью съедать лимон целиком, тыкать апельсиновые косточки во все цветочные горшки и каждое утро съедать по апельсину, а маслины покупать без косточек и ехать прямо туда, где они с косточками растут.
Она лежит навстречу стене, между ее взглядом и стеной невидимый мандарин - наверное, это хорошо. Даже если он высох. Тогда его труднее поделить на дольки. Внутри у него вечерняя Карантинная гавань - хором желтые портальные краны, хором рыжие огни по ночам. А снаружи синее море.
© Татьяна Карпеченко, 2006-2012.
© Сетевая Словесность, 2006-2012.
ОБЪЯВЛЕНИЯ
НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" Михаил Ковсан: Жрец Дельфийского храма [Он жрец. И он - кто же другой? - должен выловить в тишине бессвязные звуки. Для непосвященных - бессвязные. Не хотят боги людскими словами волю являть...] Андрей Налин (NAZ): Хорошая спокойная жизнь: 2010, 2011 [Когда метро закроют, и мы выйдем на свет, то окажемся так же плохо подготовлены к счастливой новой жизни, как исполненные бледной нежности ростки на картошке...] Из итальянской поэзии: Эудженио Монтале, Альда Мерини, Марио Поцци [Жизнь по привычке сложена в стеллажи, / Важным секретом мы связаны меж собой: / Тот, кто, казалось, несчастью не принадлежит, / Уж задохнулся, повешенный...] Семен Лившин: Вердикт насекомых [Вдруг всe услышали взволнованный шёпот гусeницы: - Тварь я дрожащая или право имeю?!.] Владимир Савич: Из сборника рассказов "Разносчики": Москва и Крокодилы. [Я встал, закрыл за собой дверь с обратной стороны и не расслышал последнего слова, но догадался, что оно будет: - Москва...] Александр Белых: "Своё" и "Чужое" Станислава Минакова [В начальной мистике Минакова есть стяжение "мирочувствий" разного (на)строя - христианского, пантеистического, буддийского. Это как если бы смотреть на...] Вадим Банников: Виды [Остаётся осадок на веждах / От всего, что внутри головы / Перекручено ветром и светом, / С мозжечком и придатком любви...] Читайте также: Наталья Гвелесиани: Лицо и маска Марины Цветаевой как зеркало для героя | Михаил Ланцман: Круговорот людей в природе | Пол Остер: Сансет Парк | Саша Резина: Вдоль по зимней... | Валентин Тарасов: Карьера | Александр Шипицын: Два рассказа | Никита Янев: Лев Толстой и цунами | Олег Ястребов: Стихи. Осень 2011 | Андрей Бычков: Машина Джерри | Инна Иохвидович: Четыре рассказа | Ростислав Клубков: Небесный пешеход | Иван Папичев: Поколение По и Юра | Алексей Смирнов: Отказ | Мария Соловьева: Розовый город | Ольга Таболина: Времена года
