Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Конкурсы

   
П
О
И
С
К

Словесность



ОТКУДА,  ЗА  ЧТО  ЭТА  ГОРЬКАЯ  СЛАДОСТЬ...


* РОЖДЕСТВО
* ВОЙНА
* Были нелепица, снов небылицы...
* От весёлого начала...
 
* Прикинется прошлое прахом могильным...
* 3 АВГУСТА 2008
* АВГУСТ
* Верёвочка памяти вьётся и вьётся...



    РОЖДЕСТВО

    Нехитрое жилище пастуха.
    Декабрь. У Марии стынут руки
    и с неба сыплет снежная труха.
    Эпохи новой родовые муки.

    Младенец спит. Стекаются волхвы.
    Звезда восходит в небе Вифлеема
    и свет её у детской головы
    ложится мягко, словно диадема.

    Обрезанье... И, Йешуа, малыш,
    ханжи тебе в отцы Святого Духа
    потом назначат. А пока шалишь,
    всё, как у всех - то корь, то почесуха.

    Над Иудеей нависает Рим.
    Толкуют мудрецы законы Торы.
    И размывают единенья грим
    извечные еврейские раздоры.

    Талмуд в тиши касается души.
    Вот ты уже раввин. Но - голос свыше.
    И сколько этот голос ни глуши,
    душа его в неслышимом расслышит

    и поведёт... И приведёт к кресту,
    и вознесёт - на страх и удивленье
    гонителей. Не Йешуа - Христу
    открыть иное летоисчисленье.

    И вознесутся в небо купола,
    и захрустят на виселицах шеи,
    запахнет человечиной зола,
    и будут ткать Твой облик златошвеи.

    И что ни храм, то на людской крови,
    а в нём молитва за Любовь и Веру.
    Но как химеру Верой ни зови,
    ни превращай прозрение в химеру,

    Ты сделал то, на что ты призван был,
    а прочее не под Твоей десницей.
    И к розе тянет листья чернобыл,
    и вечна тень твоя на Плащанице.

    Так что же, Йешуа? Сегодня Рождество
    Твоё. Зима, волхвы и волшебство.
    Кому-то - пир, кому - мечта о хлебе.
    Мир празднует. О чём тоскуешь, ребе?

    _^_




    ВОЙНА

    1

    Говорили не спеша,
    Ни о чём. Плыла лениво
    речь, минутами шурша.
    Ночь текла неторопливо
    между пальцев и вода
    протекала в старом кране.
    Стыла в форточке звезда.
    кошка спала на диване.
    Вспоминали имена,
    небо вкуса Цинандали...
    Там уже была война.
    Мы о ней ещё не знали.

    2

    окровавленный август распятый в огне
    не рыдай мене мати взгляни-ка туда
    где геранька стоит в обгоревшем окне
    как на небе застывшая болью звезда

    ни на тех ни на этих не вижу креста
    он в прицельную рамку закатан злобой
    и не святы ни правда и ни простота
    что меня отдают и зовут на убой

    всё повторится снова прозреньем в бреду
    и я снова приду чтобы снова уйти
    как написано на человечьем роду
    боль земную сжимая в холодной горсти

    не рыдай мене слёзы свои береги
    брата младшего сказкою мести не рань
    а в горчащем дыму ни просвета ни зги
    только в рваном окне ищет солнца герань

    3

    ... так и жили они - от войны до войны,
    от вины до вины, от опять и до снова,
    и смеялись над чудиком, что ветряным
    угрожал агрегатам, дурилка хренова.
    Суетились, грешили, молились едва,
    пили, ели и пели, и ездили в гости,
    и не слышали, как, их дыханьем жива,
    мелет старая мельница новые кости...

    4

    Понад кровавою росою,
    понад печалью, болью, горем,
    старуха-смерть, маши косою,
    маши косой, пока мы спорим,
    маши, пока в мозгах разруха
    не прорастёт травинкой смысла.
    ... Идёт по трупам смерть-старуха.
    От крови гнётся коромысло.

    5

    Из времени года -
    в безвременье лет.
    Осыпались звёзды с небесного свода
    на поле победы, где нас с тобой нет.

    Мы жили, мы были
    мы канули в стынь.
    В пустых черепах птицы гнёзда не свили
    и в синь из глазниц прорастает полынь.

    Друг друга не спросим
    о свете впотьмах.
    Ещё одно лето закатится в осень.
    Ещё одна осень замёрзнет в снегах.

    Закурим и выпьем.
    Горчит тишина.
    Под звёздною сыпью надсадною выпью
    горланит походные песни война.

    Твоя ли, моя ли
    Заслуга, вина?
    Мы что-то с тобою, мой друг, прозевали -
    в обнимку с судьбою гуляет война.

    И душны обьятья,
    и ласки душны,
    и Авелю Каин шепнёт: "Мы же братья",
    и мир никогда не вернётся с войны.

    _^_




    * * *
        Николаю Александрову

    Были нелепица, снов небылицы,
    слов околесица, лестницы зев.
    Память листает страницы и лица,
    плач и молитву бубня нараспев.

    Шарик вращается, солнышко катится,
    в вёдро стекает кровавый закат.
    Господи Боже, какая невнятица
    душу морочит навзрыд, невпопад.

    Яблоки падают. Синь голубичная.
    Запах грибной. Паутинчата тишь.
    Тянется в даль полоса пограничная.
    Что там за нею? Не разглядишь.

    Мир и война - на раз-два. И равнение
    на полыхание судеб в дыму.
    Листья горят - свечи поминовения
    в болью пропахшем миру и дому.

    Бабьего лета дыханье сбивается.
    Время накручивает виражи.
    Шарик земной на травинке качается
    честного слова над пропастью лжи.

    _^_




    * * *

    От весёлого начала
    до печального конца
    время быстро пролетало,
    словно птица улетала
    тенью с бледного лица.

    От прекрасного начала
    до ужасного конца
    время в узел заплетало
    бесконечное мочало
    в тусклом свете каганца.

    От наивного начала
    до циничного конца
    время лгало, убивало,
    до печёнок доставало,
    привечало подлеца.

    От невольного начала
    до свободного конца
    время утром рассветало,
    на закате угасало,
    облетало, как пыльца.

    От случайного начала
    до законного конца
    время душу кольцевало,
    но его осталось мало
    и не хватит для кольца.

    _^_




    * * *

    Прикинется прошлое прахом могильным,
    дорожною пылью, листвой перегнившей,
    бродягой пропавшим, шутом бесфамильным,
    надеждой, пропившей что можно и сплывшей.
    Прольётся закат на крахмальный столешник,
    закатится лунный пятак за ограду,
    гороховый шут, шалопай-пересмешник
    зальётся в кустах соловьиной руладой.
    А память топорщится склеенной плёнкой
    в пустом синема под бренчанье тапёрши,
    где ты целовался с шальною девчонкой
    под тихие слёзы вдовы-билетёрши.
    Разрывы, царапины, треск аппарата
    и на склеротичном экране картины -
    торжественная показуха парада,
    иголка для примуса, вкус маргарина,
    сопливое счастье утех немудрёных,
    устав строевой пионерского детства,
    варенье из грецких орехов зелёных...
    Да мало ли что остаётся в наследство
    от прожитой жизни? Что было, то сплыло.
    Муар мемуаров, потраченный молью,
    и в непроливашке засохли чернила.
    А утро взбухает тугой вакуолью
    рассветного солнца, багрового к буре.
    Забился в гнездо перепуганный зяблик.
    Круг памяти ищет себя в квадратуре.
    И в море выходит бумажный кораблик.

    _^_




    3  АВГУСТА  2008

    1

      Вы - соль земли. Если же соль потеряет силу,
      то чем сделаешь её солёной? (Мф. 5, 13)

    ветви дерева жизни никогда не нагие
    эти уходят чтобы пришли другие

    на вдохе рождаемся на выдохе умираем
    в промежутке бодаемся с дубом над краем

    пропасти дно которой перетекает в небо
    глядящее молча на водку под ломтем хлеба

    богу судить мы были правы неправы
    травы укроют останки бесславья и славы

    довлеет дневи злоба его и каждый
    день своей наполняется жаждой

    уже не нашей а мы со свечи зажжённой
    перетекаем в память что делает соль солёной

    2

    Ушедших не суди. Какие были - были.
    Отбыли и ушли. А жили, как могли.
    Они прошли, как дождь. И подойдя к могиле,
    на крышку гроба брось набрякший ком земли.

    Ушедших не суди ни помыслом, ни словом
    и лжи не лей елей, и правдой не тряси -
    кому она нужна? Под вечности покровом
    единственный судья - и тот на небеси.

    Молчи. Не суесловь. И тишину послушай.
    Дыхание земли колышет облака.
    Неслышно, словно свет, уходят в небо души.
    И тени облаков - прохладой вдоль виска.

    _^_




    АВГУСТ

    1

    Странно дышится - словно дыханье в груди
    зависает над жизнью в парящем полёте
    высоко-высоко и того и гляди
    оборвётся и канет пичугой в омёте.

    Странно думать, что жизнь эта так коротка,
    так внезапно конечна, а смерть так капризна,
    что в любую минуту... И внучки рука
    сквозь меня - как сквозь тающий в воздухе призрак.

    Странно жить, умереть не боясь, словно жить
    и любить, и грустить, и смеяться, и плакать,
    и не веря гадалкам, гадать-ворожить,
    на фарфоре читая кофейную слякоть.

    Странно сердце заходится, жить торопясь.
    Странно страннику странствовать бросить.
    Тает в воздухе слов недописанных вязь.
    Август клонится в тихую осень.

    2

    Август зреет бабьим летом,
    греет души стариков.
    Тишина перед рассветом
    млеет в глотках петухов.

    Время зрелостью налито.
    Жизнь глядится тихо в смерть.
    Утыкается улита
    в яблока земного твердь.

    Золото тускнеет ржаво.
    Через стынь снегов в весну
    конвоирует держава
    подконвойную страну,

    где проталины телами
    в пекло лета путь мостят.
    Бабье лето под ногами
    машет шляпками опят.

    _^_




    * * *
      Жить в этом мире, больном и убогом, -
      Боже, какая нам выпала честь.
              Ольга Кольцова

    Верёвочка памяти вьётся и вьётся,
    взовьётся в минувшее, ринется вниз
    в прохладное зеркало глаза колодца,
    где завтра таится, как детский сюрприз.

    Где запад, где юг, где восток и где север?
    В пространстве туманном бредут времена,
    и слышится вечность в протяжном распеве
    за миг до конца, где безвинна вина.

    Такие дарованы выси и веси
    прозренья в густом и тягучем бреду,
    что не наберёшься заносчивой спеси
    меж явью и сном протянуть борозду.

    На стыках дрожащий трамвайчик желанья
    по кругу бежит от кольца до кольца
    и под перестуков и скрипов камланье
    уносит в себя от себя беглеца.

    От хворости мира - до хвороста смерти,
    от смерти - к смирению с мира игрой,
    от вести из прошлого века в конверте -
    до вести, летящей сквозь сумрак сырой.

    Откуда, за что эта горькая сладость
    и сладкая горечь судьбу перечесть,
    как книгу, и эта сквозьслёзная радость,
    и к этому миру причастности честь?

    _^_



© Виктор Каган, 2008-2017.
© Сетевая Словесность, 2009-2017.





 
 

Заходи на www.konffetki.ru/ и зацени огромный выбор сладостей!

www.konffetki.ru


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Сергей Сутулов-Катеринич: Наташкина серёжка (Невероятная, но правдивая история Любви земной и небесной) [Жизнь теперь, после твоего ухода, и не жизнь вовсе, а затянувшееся послесловие к Любви. Мне уготована участь пересказать предисловие, точнее аж три предисловия...] Алексей Смирнов: Рассказы [Игорю Павловичу не исполнилось и пятидесяти, но он уже был белый, как лунь. Стригся коротко, без малого под ноль, обнажая багровый шрам на левом виске...] Нина Сергеева: Точка возвращения [У неё есть манера: послать всё в свободный полёт. / Никого не стесняться, танцуя на улице утром. / Где не надо, на принцип идти, где опасно - на взлёт...] Мохсин Хамид. Выход: Запад [Мохсин Хамид (Mohsin Hamid) - пакистанский писатель. Его романы дважды были номинированы на Букеровскую премию, собрали более двадцати пяти наград и переведены...] Владимир Алейников: Меж озарений и невзгод [О двух выдающихся художниках - Владимире Яковлеве (1934-1998) и Игоре Ворошилове (1939-1989).] Владислав Пеньков: Эллада, Таласса, Эгейя [Жизнь прекрасна, как невеста / в подвенечном платье белом. / А чему есть в жизни место - / да кому какое дело!]
Словесность