Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
   
П
О
И
С
К

Словесность


Читательский выбор 2003


АФРИКА


    * Сбереги обо мне этот шепот огня и воды...
    * АФРИКА
    * МОЛИТВА
    * ПРОДОЛЖЕНИЕ
    * Ты не бойся, боль уходит...
    * Вот мы и встретились в самом начале...
     
    * Жалейный островок, жюльверный мой товарищ...
    * Усталый мед. Любимое железо...
    * ПЕСНЯ КЛИШЕНЦА
    * Чижик-пыжик, где ты был...
    * Этот ангел - мне родня...
    * Какое вдохновение - молчать...


      * * *
                  Лесе

      Сбереги обо мне этот шепот огня и воды,
      снегириный клинок, эвкалиптовый привкус беды...
      Я в начале пути, словно Экзюпери - в сентябре,
      где Алькор и Мицар, где иприт в лошадиной ноздре.
      Далеко обними, пусть ведет в первобытную синь,
      где Алькор и Мицар, твой мизинчик династии Минь.

      Над звездою - листва, над листвою - трава и земля,
      под землею - братва из космического корабля.
      Я за словом "кастет" - не полезу в карман кенгуру:
      вот и вышел поэт, танцевать золотую муру!
      Вот смеется братва и бессмертную "Мурку" поет,
      и похмельное солнце над городом детства встает!

      Сбереги обо мне - молоко на хозяйской плите
      (здесь любой виноград - бытовая возня в темноте).
      Сбереги о любви - бесконечный, пустой разговор,
      где лежит в у воды, с перерезанным горлом, Мисхор.
      И тогда ты поймешь, задремав в жигулиной арбе,
      что я - зверь о тебе, что я - муж о тебе, что я - мысль о тебе...

      _^_




      АФРИКА

      Сегодня холодно, а ты - без шарфика;
      невероятная вокруг зима...
      Как будто Пушкину - приснилась Африка
      и вдохновение - сошло с ума!

      "Отдайте музыку, откройте варежку...", -
      ворчат медвежие грузовики.
      И чай зеленовый друзьям заваришь ты,
      когда вернетесь вы из Африки.

      Ах, с возвращением! Вот угощение:
      халва и пряники, домашний мед...
      А почему сидим без освещения, -
      лишь босоногая звезда поймет.

      Когда голодные снега заквакают,
      шлагбаум склонится кормить сугроб.
      "Любовь невидима, как тень экватора", -
      сказал намедни мне один микроб.

      Неизлечимая тоска арапова!
      Почтовым голубем сквозь Интернет:
      разбудишь Пушкина, а он - Шарапова,
      а тот - Высоцкого... Да будет свет!

      _^_




      МОЛИТВА

      Незабываемый привкус вранья:
      этот напиток вкрутую заварен.
      Господи, если не веришь в меня -
      я благодарен Тебе, благодарен.

      И перекрестишь - перечеркнешь:
      лишь не отдай на заклание Зверю.
      Даже за то, что Ты, Господи, врешь -
      я Тебе верю, я Тебе верю.

      Вот, и открылась земная юдоль,
      вот, и любовь отреклась от любови...
      Господи, кто это рядом с Тобой, -
      хмурит свои первобытные брови?

      Вольную волю душе обещать,
      ей не прикажешь: "На выход. С вещами!"
      Господи, как же Ты можешь прощать -
      Если мы сами себя не прощаем?

      _^_




      ПРОДОЛЖЕНИЕ

      .... Соломон ДОСААФ эмигрировал в детство и вызов
      мне уже не пришлет. Я - рождественский голубь карнизов.
      Ближе к бошевской кухне, подальше от Вас и греха. И
      если вдруг чародействует жизнь, Копперфилд отдыхает.

      Я сижу на карнизе и вечную песню кукую,
      что земля у воды, все равно, проиграет всухую.
      Я готов ко всему, например к обвинениям скотским, -
      что вот эти стихи не дописаны в юности Бродским.

      Что вот эти глаза не следили за Рихардом Зорге,
      не краснели от чистого спирта в житомирском морге...
      "Плюй в полете на всех и своейную песню шабашь!", -
      говорил мне знакомый кентавр (конокрад и алкаш).

      Голубиный помет, археолог, увы, не поймет...
      Без трофейных ста грамм, прилетают медведи на мед,
      пахнет утренний снег - шебутным, при погрузке, арбузом,
      кашей гречневой -шиш. Беловежская Пуща - Союзом,
      "сонным" газом - "Норд-Ост"...
              ... Гульчатай отдается Виджаю!
      Продолжается жизнь. Ну и я, от себя, продолжаю...

      _^_




      * * *

      Ты не бойся, боль уходит -
            у нее полно игрушек,
      ну а мы почти сломались -
            не сигналим, не юлим...
      Это значит, к нам вернутся
            наши проданные души,
      всю оставшуюся вечность
            по душам поговорим.
      Выпьем крымского сухого,
            морем легкие проветрим,
      из смирительных рубашек -
            паруса соорудим...
      Ничего, что кто-то третий,
            в небесах следит за этим,
      ты не бойся - Он не лишний,
            Он сопутствует двоим...

      _^_




      * * *

      Вот мы и встретились в самом начале
      нашей разлуки: "здравствуй-прощай"...
      Поезд, бумажный пакетик печали, -
      самое время заваривать чай.
      Сладок еще поцелуев трофейный
      воздух, лишь самую малость горчит...
      Слышишь, "люблю", - напевает купейный,
      плачет плацкартный, а общий - молчит.
      Мир, по наитию, свеж и прекрасен:
      чайный пакетик, пеньковая нить...
      Это мгновение, друг мой, согласен,
      даже стоп-краном не остановить.
      Не растворить полустанок в окошке,
      не размешать карамельную муть,
      зимние звезды, как хлебные крошки,
      сонной рукой не смахнуть. Не смахнуть...

      _^_




      * * *

      Жалейный островок, жюльверный мой товарищ,
      придумаешь стишок, да вот - борща не сваришь.
      Дефо или Ду Фу, а клизма - дочь клаксона,
      в субботу, на духу, - сплошная робинзона.
      Стихи растут из ссор поэта с мирозданьем,
      но их стригут в упор, их кормят состраданьем.
      Вы сможете не спать, вы сможете не плакать:
      в ивановскую мать, в абрамовскую слякоть
      несется гоп-ца-ца!, шальная птица-тройка,
      кровавого сенца откушавши. Постой-ка,
      остановись, едрить, говенное мгновенье!
      Жалейный островок, "совок", стихотворенье...
      Люблю твои глаза. Светает еле-еле:
      все пробки в небесах опять перегорели...

      _^_




      * * *

      Усталый мед. Любимое железо...,
      и женщина, одетая легко
      в загар и шелк: глубокий вдох разреза
      с шипеньем переходит в рококо!

      Она - умна, ей трудно быть красивой
      При бедном муже. В отпуске, одна...
      Как не купить ее (валютой, силой)?
      Под вечер - Блок, песок, закат, волна...

      Постельный модернизм. Еще немного:
      раскосый взгляд, доступный блеск плеча...
      О, ласковая бабочка ожога!
      Раздвинутых коленей ча-ча-ча!

      Куриных перьев взбитая подушка,
      прощальный вид на тридевять морей:
      Теперь, ты, шлюха, беби. Где же кружка?
      Налей мне яду, ангел мой, налей...

      _^_




      ПЕСНЯ  КЛИШЕНЦА

      Детский стоматолог дядя Бормаше
      сделает родителей из папье-маше!
      Вам - папье-родителей,
      нам - маше-родителей,
      Главное - не гавное, лавное - клише!

      Мы - превосходители
      собственных родителей.
      Запускаем в море их: "Мамочки, плывут!"
      В папочки секретные
      (пухлые, декретные) -
      пальцев очепяточки
      подошьем: "Зер гут!"

      Детский стоматолог дядя Бормаше
      вам просверлит дивную дырочку в душе.
      Был сосед - юристом, стал - вуаеристом:
      все потемки ваши - на карандаше!
      Видно у бессмертия вострые края,
      я теперь - клишенец твой, милая моя!
      Пусть висят настенные простыни в крови,
      Как второстепенные признаки любви!

      _^_




      * * *

      Чижик-пыжик, где ты был,
      чьей ты кровушки испил?
      Весел, полон свежих сил,
      чьим ты мясом закусил?
      Все щебечешь, сучья птаха,
      блох шугаешь под крылом.
      Как последняя рубаха,
      сохнет небо за углом.
      Улетай своей дорогой,
      умерщвляй свою змею.
      Но, добром прошу, не трогай,
      Лесю, девочку мою!
      У нее глаза такие
      ... в них, весною, тонет Киев,
      речвокзал, прямая речь...
      Что ей омут взрослых книжек?
      Жизнь прекрасна, чижик-пыжик,
      если крылья не отсечь.
      Ты - подергиваешь веком,
      век - подергивает нить,
      чтоб заставить человеков
      в унисон, по-волчьи выть.
      Чижик-пыжик пышет жаром,
      пахнет спиртом птичий пот,
      Медь сияет, и не даром
      хор пожарников поет...

      _^_




      * * *

      Этот ангел - мне родня,
      за спиною крылья прячет.
      Сплю. Он смотрит на меня,
      улыбается и плачет.

      А над ним горит звезда -
      безучастная обитель.
      И отныне - навсегда
      этот ангел - мой хранитель.

      От несчастий и стихов,
      от заслуженных регалий,
      от любви и дураков
      он меня оберегает.

      Не завишу, не спешу,
      консервирую варенье,
      и на баночках пишу:
      Имя. Дата. Срок храненья...

      _^_




      * * *

      Какое вдохновение - молчать,
      особенно - на русском, на жаргоне.
      А за окном, как роза в самогоне,
      плывет луны прохладная печать.
      Нет больше смысла - гнать понты, калякать,
      по фене ботать, стричься в паханы.
      Родная осень, импортная слякоть,
      весь мир - сплошное ухо тишины.
      Над кармою, над Библией карманной,
      над картою (больничною?) страны -
      Поэт - сплошное ухо тишины
      с разбитой перепонкой барабанной...

      Наш сын уснул. И ты, моя дотрога,
      курносую вселенную храня,
      не ведаешь: молчание - от Бога,
      но знаешь, что ребенок - от меня...

      _^_



© Александр Кабанов, 2002-2018.
© Сетевая Словесность, 2003-2018.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Мария Косовская: Жуки, гекконы и улитки [По радужным мокрым камням дорожки, по изумрудно-восковым листьям кустарников и по сочно-зеленой упругой траве медленно ползали улитки. Их были тысячи...] Марина Кудимова: Одесский апвеллинг [О книге: Вера Зубарева. Одесский трамвайчик. Стихи, поэмы и записи из блога. - Charles Schlacks, Jr. Publisher, Idyllwild, CA 2018.] Светлана Богданова: Украшения и вещи [Выхожу за первого встречного. / Покупаю первый попавшийся дворец. / Оглядываюсь на первый же окрик, / Кладу богатство в первый же сберегательный...] Елена Иноземцева: Косматое время [что ж, как-нибудь, но все устроится, / дождись, спокоен и смирен: / когда-нибудь - дай Бог на Троицу - / повсюду расцветет сирень...] Александр Уваров: Убить Буку [Я подумал, что напрасно детей на Буку посылают. Бука - очень сильный. С ним и взрослый не справится...] Александр Чусов: Не уйти одному во тьму [Многие стихи Александра сюрреалистичны, они как бы на глазах вырастают из бессознательного... /] Аркадий Шнайдер: N*** [ты вертишься, ты крутишься, поёшь, / ты ввяжешься в разлуку, словно в осень, / ты упадёшь на землю и замрёшь, / цветная смерть деревьев, - листьев...]
Словесность