Словесность

[ Оглавление ]





КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Мемориал-2000

   
П
О
И
С
К

Словесность



И БЕСКОНЕЧНА ВЕРЕНИЦА ДНЕЙ...


 


      * * *

      Столько песен у людей
      Спетых и неспетых,
      Маршей, гимнов и псалмов
      Тягостный мажор.
      Если песни нет у вас -
      Лучший в мире сервис
      Вас от одиночества
      Не убережет!
      На стихи или без слов
      В скромненьком миноре,
      В четверть голоса, под нос
      Подпоёте вы.
      Если песни нет у вас -
      вы не знали горя.
      Если песни нет у вас -
      вам не до любви!

      _^_




      МУЗЫКА

              Маме

      С деревьев ветер срывает блузы...
      Ладонь к стволу приложи и только -
      меж пальцев такая странная музыка
      в тебя струится электротоком.

      Под серой корою её рождение -
      гудящий вешний зелёный сок,
      дрожанье, шорохи, наваждение
      почти неслышных густых басов.

      И шелест влажный, щелчки стаккато,
      и скрип, как будто в ветвях качели,
      и вязнет скрипичное pizzicato
      в смолистом выдохе виолончелей...

      Крест-накрест ритмы переплетают
      стежком неровным секунд и терций
      до эха выцветшие литавры,
      хотя, наверное - это сердце...

      ...Немеет ветер, слабеют узы,
      смолкает кода... всему свой срок.
      Ты помнишь эту странную музыку?
      Держал в ладонях, не уберёг...

      Но всё же - сладостная обуза,
      когда, не веря ничьим словам,
      всё бродишь, всё ловишь чужую музыку
      прикосновениями к деревам...

      _^_




      ВИТЕБСКИЙ ЛИСТОПАД

      На куполах луч солнца озорной
      Играл, дрожал, желтком на небо вытек.
      Задумчиво клонился над Двиной
      Весь в золотом и в белом город Витебск.

      И отражались в зеркале реки
      Пролёт моста, высокие опоры,
      И птичий клин, и лебеди-соборы,
      И облаков крахмальные платки.

      Был теплым день, а ветер невпопад
      Охапки листьев в нас бросал - ловите!
      Плыл в октябре, как в небе, город Витебск.
      Кружился в тихом вальсе листопад...

      _^_




      ИЮЛЬСКАЯ НОЧЬ

      Теплый сумрак на плечи - дар июльского дня.
      Вечереет, и в вечность звезды манят меня.
      Здесь, вдали от засветки заревых городов,
      чуть качаются ветки задремавших садов.
      На пригорке сквозь темень тратит силы зазря,
      одинок и потерян, жёлтый глаз фонаря.
      А с пригорка неслышно затекают в овраг
      Дух жасмина, вкус вишни, фиолетовый мрак.
      Хор цикад под горою правит тон тишины,
      как оркестр по гобою натяженье струны.
      Вечер сменится ночью. Чуть глаза подниму -
      чёрный полог в молочно-золотистом дыму.
      Выгну шею до боли, упаду в небеса -
      ни беды, ни неволи, только звёзд голоса.
      Отступая в бездонность, удержусь на краю.
      Ощущаю бездомность и никчемность свою,
      удивление, робость и восторг... Не дыша,
      в заповедную пропасть улетает душа.
      Вверх ли, вниз ли... Вцепляясь в леденящий объем,
      я себе представляюсь, разве что, муравьём -
      так предательски хрустка, пустотела, тонка
      неустойчивость сгустка сахаров и белка...
      Что весь мир мой?
      Пылинка?
      Промельк горстки веков?
      Опрокинута кринка.
      Пролилось молоко....

      _^_




      БУРИМЭ

      Ей двадцать лет.
      Что в двадцать на уме?!
      Резинкой перехвачена косичка.
      Зелёная трясёт нас электричка.
      Мы весело играем в буриме.
      "Мы - спицы во вращеньи колеса..." -
      Наташина строка слегка неловка.
      Ищу ответ, но... скоро остановка,
      и затихают наши голоса...
      Мы наскоро целуемся - пора
      проститься, нет, ненадолго, поверьте!
      И - две песчинки в этой круговерти -
      Расстанемся. Теперь до самой смерти.
      А эта не закончится игра...

      Мы - спицы во вращеньи колеса.
      Извечное, бессонное круженье,
      по льду голубоватому скольженье,
      шаги - и сорванца, и мудреца...
      Земля к звезде летит, так повелось.
      Река течёт навстречу океану.
      Осенней рябью - ветер по лиману,
      а по ветру - волна твоих волос...
      Шуршанье шин, негромкий скрип оси...
      Мы мечемся по тропам и орбитам,
      а наши споры, ссоры и обиды
      рассудит время - тот ещё арбитр.
      Остановиться только не проси!

      Мы - спицы во вращеньи колеса -
      не ведаем, куда покатит обод,
      когда и кем затеян этот опыт,
      кто держит руль, кто правит паруса.
      Но вряд ли нашим пастырям видней,
      куда же мы несёмся в самом деле!
      Мы - зрители. И мы же - лицедеи.
      И бесконечна вереница дней,
      почти прозрачен круг внутри кольца,
      но чем быстрее мчится колесница,
      тем призрачнее, призрачнее лица...
      Где тут герой, куда пропал возница?!
      Мы - спицы во вращеньи колеса...

      Когда остынут жаркие слова,
      затихнут, смолкнут и лишатся тайны,
      земное счастье предпочтут Натальи
      уделу камергерского* вдовства.
      Замки заменят. Сменят адреса
      и заберут на свой виток спирали
      те пустяки, что мы с собою брали -
      и мамин зонт, и шахматы отца...
      На круги возвращённые своя,
      мы ощутим земное притяженье,
      но ход времён не терпит торможенья,
      и вечно продолжается движенье -
      в нём сущность и загадка бытия!

      _____________________________
      * Придворный чин А.С. Пушкина - камер-юнкер. Оправданием автору может служить
      тот факт, что в объяснениях барона Д. фон Геккерена, данных им при расследовании
      той трагической дуэли, последний упорно называет поэта "камергер Пушкин".


      _^_




      ПРЕДНОВОГОДНЕЕ

      За стеною гаммы: до-ре-ми.
      За стеною драмы, драки, мир.
      За окном декабрь: визг, смех, гол!
      Но пока за кадром Новый Год.

      Поутру молочной дымкой скрыт
      город, под подошвой лёгкий скрип.
      Там, где ночью шаркала метель,
      в белом полушалке дремлет ель.

      Ей не очень спится средь двора.
      Крик. Галдёж. Синицы. Детвора.
      Бытовая проза: рыжий кот
      загнан на берёзу и орёт...

      Вон, нетрезв немножко, входит в роль
      дворник. На дорожку сыплет соль,
      на мостке покатом колет лёд...
      Но пока за кадром Новый год.

      Под гору неловко мне идти,
      хоть до остановки доползти...
      Повезёт, толкаясь, влезть в нутро -
      довезёт икарус до метро.

      День короче вздоха: фа-ми-ре.
      Зимняя эпоха на дворе.
      Сумерки летучи, солнцу лень.
      Всё ныряет в тучи. Как тюлень!

      Вечер - синий щёголь - без помех
      бродит, пряча щёки в темный мех.
      Больше по привычке, чем всерьёз,
      тонкой рукавичкой греет нос.

      С белой крыши свесясь (виден? нет?),
      юный тонкий месяц выйдет в свет...
      Подмигнёт двурогий: глянь, народ,
      вот он, на пороге - Новый год!
      ...
      За стеной привычный Майкапар...
      Из трубы фабричной белый пар...
      Достаю из скарба дат и вех
      давний тот декабрь, прошлый век...

      _^_




      * * *

      Четвёртый час, уснёт метель,
      натанцевавшись до упада;
      январь простынкой снегопада
      застелет свежую постель;

      в поля сбежавшие ветра
      взорвут зарядов снежных порох,
      а городу оставят шорох
      и скрип морозный до утра.

      В подглазьях сонных фонарей
      ещё искрится и снежится;
      как белый пёс, сугроб ложится
      клубком у уличных дверей.

      Угадывается желтизна
      в прорехах вздымленного неба,
      горбушкой высохшего хлеба
      плывёт над городом луна.

      На льдистом взгорке, что есть сил
      скрипя рассерженно резиной,
      от тёмного подъезда в зиму
      ныряет позднее такси.

      И затихают до поры
      дворы; не тронуто убранство.
      Смыкают время и пространство
      в снегах лежащие миры...

      _^_




      МАРТОВСКАЯ ПАСТОРАЛЬ

      Под ногами то лёд,
      то промёрзшая снежная крошка,
      растерявший пожитки,
      к окраинам жмётся февраль.
      А над городом солнце -
      ленивая рыжая кошка.
      Это март. Возвращение.
      Круг, а точнее - спираль.

      Чуть светлей на душе,
      потому что светлей за окошком.
      Исключите сквозняк -
      городская вокруг пастораль,
      здесь по крышам гуляет
      ленивая рыжая кошка,
      и, позёмкой пыля,
      за поля
      убегает февраль...

      _^_




      ОСЕННИЙ ПОЕЗД

      Горвокзал. Понедельник. Осень.
      Синеватый плюмаж дымка
      Над вагоном. Внизу семь-восемь
      Провожающих до звонка.
      Бродят голуби равнодушно
      Под ногами, но только тронь.
      И творит поцелуй воздушный
      Чья-то узенькая ладонь...
      Горстка слов сквозь стекло вагона
      Не разгадана по губам,
      А рассыпана по перрону
      И раскрошена голубям...
      Поезд, длинный железный зверь,
      Забирающий на поруки,
      Обещает начать с разлуки,
      Не считая иных потерь.
      Обещает - в закат, в огни,
      В полудрёму купейной лени...
      Три минуты до отправления
      Долго тянутся, извини.
      Сердце бьётся, да всё не в лад,
      Будто бы не в своей тарелке...
      Время чёрной минутной стрелкой
      Мнёт резиновый циферблат.
      Но застонет холодный рельс
      И назад поплывёт платформа.
      Проводница в помятой форме
      С желтым жезлом наперевес
      По привычке, захлопнув дверь,
      Захлопочет - хотите ль чаю?
      Стук колёс. Я сижу. Скучаю.
      Поезд мчится.
      Зелёный зверь.

      _^_




      МОЯ БЕССОННИЦА

      Сна больше нет. Расстались мы с ним.
      Лежу, бессонницу кляня.
      Неповоротливые мысли
      Волною катят на меня.
      Прихлынут к горлу и отступят.
      Прильнут опять, отпрянут прочь.
      Так бесконечно в тёмной ступе
      Толчет тоску пустую ночь.
      Ни времени и ни пространства.
      Но, различимые едва,
      С непостижимым постоянством
      Слышны мне странные слова.

      Тихи, невнятны, нервны, ломки.
      Их, если сложишь, всё одно:
      Обрывки, отблески. Обломки
      Чего-то бывшего давно...
      Во тьме тягучей, непролазной
      На удивление легка
      И ритму мыслей сообразна
      Забьётся жилкою строка...

      Лежу. Пока на этом свете,
      Но чудится: в иных местах,
      Где ветер чуть колышет сети,
      Развешенные на шестах;
      Где лёгкий плеск и тихий шелест
      Меняет на упругий гул
      Прибой - предутренний пришелец,
      Танцующий на берегу;
      Где, то ли с бранью, то ли с пеньем,
      Прохладна, солона, горька,
      Волна рассыплется с шипеньем...
      А в пене - влажная строка.

      Строка - бессонница. Обуза,
      Ломота лёгкая в виске.
      Голубоватая медуза
      На остывающем песке...

      _^_



© Игорь Исаев, 2022.
© Сетевая Словесность, публикация, 2022.





 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Владислав Кураш: Последняя глава. Артюр Рембо [Это была отчаянная авантюра. Больше десяти месяцев он просидел в Таджуре, небольшом сомалийским порту, в ожидании прибытия закупленной партии оружия....] Маргарита Ованесбекова: Снежинки [В этом году, несмотря на низкую температуру, во всём городе ещё не упало ни одной, даже самой маленькой, снежинки...] Николай Архангельский: Поэты яблочной поры [яблоня спящая в январе / бабочка спящая в янтаре / жизнь очень маленькая сама / так велика из окна / ума...] Алексей Борычев: Стихи. Должно быть нечто большее... [Это всё – и ты, и я, и все! / Это всё – и разности, и суммы... / Вся вселенная – в твоей слезе. / И в моём костре – полночный сумрак... /] Ирина Горбань: Вовкина любовь [Больной человек не знал. Он ничего не знал кроме того, что ему очень надо обнять Леночку и сказать, как сильно он её любит. Иначе не успеет...] Дмитрий Рябоконь: Фокусник по-настоящему [А в стихах должен быть эпатаж, / А в стихах должен быть кураж, / Видимо, – стихи нынче плохи, / А должны кусаться, как блохи...] Татьяна Разумовская: Лингвостишутки [Все мы знаем – нету в мире мира, / Вина вряд ли этому виною... / ...В смыслах слов просвечивают дыры, / Что-то не в порядке под луною...] Ольга Горицкая: Земные мелочи [Ещё живи меж вечностью и мигом, / Нагольной глиной и сырой зарёй, / И прошлое учи по новым книгам, / И сущее на чёрный день зарой...]
Словесность