Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ
     
П
О
И
С
К

Словесность




РЕАКЦИЯ  НА  ЦВЕТ



Дик и Ворон проснулись рядом - как всегда в полутьме, как всегда держась за руки. Земля устала от холода, бушевал февраль. Земля не согревала больше стены, в подвале было холодно, Дик и Ворон спали одетыми.

Стучали в дверь, и подвал наполнился грохотом. Ворон испуганно сел на жесткой железной кровати, скинул на Дика свою половину стеганного одеяла, но встать не успел - в замочную скважину всунули ключ, и дверь, скрипя, открылась. Дик и Ворон одновременно вздохнули с облегчением - ключи были только у дворника. Но и он всегда стучал, прежде чем открыть.

- Эй! Вы здесь? Я не вижу! - громко сказал дворник. - Эй! - Он позвал Дика, и тот не сразу узнал свое настоящее имя: с пятого класса все звали его Диком, только дворнику это не нравилось.

- Здесь я,- ответил Дик. - Который час? Что-то случилось?

- Полвосьмого,- прошептал Ворон, разглядев стрелки на своих больших часах.

- Восемь скоро,- раздраженно сказал дворник. - Разбудил, конечно, простите, но сегодня из службы газа приедут, какому-то идиоту показалось, что газом пахнет. А у меня, сами понимаете, двое любовников в подвале, да еще мужиков. Придется вам погулять сегодня по городу. Вещи суньте куда-нибудь в угол. Одни неприятности с вами,- закончил дворник и вышел.

- Жаль,- произнес Ворон.

- Встаем,- ответил Дик.

Дик сел рядом с Вороном и первым поднялся с кровати, протягивая Ворону руку, чтобы помочь ему встать. Ворон поцеловал его ладонь, потом запястье и вскочил. Рука Ворона скользнула вниз с плеча Дика, Дик поймал ее своей.

- Знаешь, надо идти. А то подведем Борю.

Дик надел длинное светлое пальто и черные сапоги. Ворон внимательно смотрел.

- Нравлюсь? - как обычно спросил Дик.

- Очень,- серьезно ответил Ворон. Он натянул теплую черную куртку и обмотал шею темно-зеленым шарфом. - Куда?

- Не знаю,- ответил Дик, отодвигая в угол кровать и заворачивая одежду, книги и посуду в коричневое покрывало. Узел полетел под кровать.

Они вышли. Было темно. Волосы Дика упали на глаза.

- И на работу только завтра,- сказал Ворон.

Они работали через день, убирали снег во дворах. Денег хватало, даже чересчур, за квартиру платить было не нужно: они жили у дворника уже два года. Дик и Ворон были даже внешне похожи - высокие, одинаково подстриженные, с подвижными лицами. Голоса у них были разные: у Дика мягкий, а у Ворона - звонкий, и еще Дик был красивей, а Ворон моложе на полтора года. В восемнадцать лет - Дик семь лет назад, а Ворон пять - оба сбежали из дома. Жили, где придется, медленно и холодно, пока намалеванным на землю чудесным декабрем не встретились в маленьком кафе. Целых полгода были на "вы", а в мае стали любовниками и больше никогда не расставались.

Дик и Ворон шли по улице, по привычке быстро. Задумавшись, Ворон обнял Дика за плечи, прижавшись к нему теснее.

- Убери, - спокойно сказал Дик.

- Черт,- буркнул Ворон.

Они зашли в кафе, потом прошлись по набережной. Недалеко от центра встретили своих сменщиков, идущих с работы. Вместе побродили по улицам и не заметили, как стало темнеть. Курили, выходя из метро. Впереди шел молодой человек, держа за руку девушку.

- Гляди,- Ворон кивнул на них. - Это мой одноклассник. Он очень нравился мне, когда мы учились вместе. Теперь не понимаю, что я мог найти в нем.

Дик оглядел молодого человека и пожалел, что не видит лица.

- Да, наверное, он ничего.

Дик машинально перевел взгляд на девушку. Она была совсем молоденькая, в белых сапожках. По мягкой шубе были разбросаны волнистые волосы, светло-каштановые, длинные, немного блестящие. Разглядывая в свете фонарей переменчивый цвет ее волос, Дик почувствовал вдруг спиной пустоту. Ощущение потери, неполности ударило по лицу. Он чертыхнулся и увидел красивые яркие глаза Ворона, испуганно глядящие на него.

- Что? - сказал Ворон.

- Посмотри, какого цвета ее волосы. Ты когда-нибудь обращал внимание? Какого все-таки красивого цвета...

Они возвращались домой, и Ворон не боялся больше обнимать Дика. Дик смотрел под ноги и молчал. Ему не было больно, ему никогда не бывало больно рядом с Вороном. Но было страшно.

- Хватит,- говорил Ворон. - Знаешь, все девушки стервы. И дряни. Когда мне стукнуло девятнадцать, в меня была влюблена одна. Я даже хотел на ней жениться. Думал, что никогда не дождусь тебя. А она действительно любила меня, но сама спала со всем институтом, а днем приходила и плакала, глаза у нее делались узкими и пустыми. Черт с ними, с девушками. Ни работа, ни книги, ни деньги не волнуют их по-настоящему. Они живут, как будто стоят у окна, выходящего на людный перекресток.

- Да ладно,- улыбнулся Дик. - Со мной уже все в порядке.

Дик и Ворон подошли к дому, оранжевому, обшарпанному. Спустились, прошли по сырому подвальному коридору. Впереди, в их жилище, горела лампочка. Обоим стало не по себе. Перед дверью стоял дворник и двое мужчин с каменными лицами.

- Значит, так,- сказал дворник. - Берите свои вещи и сматывайте. Крепко же мне из-за вас попало.

Двое нахмурились.

- Боря,- произнес Дик. - Нам некуда идти.

Дворник разразился руганью. Присутствие мужчин с ментовскими дубинками поддерживало его.

Ворон бережно взял узелок. Дик стащил с кровати матрас и одеяло. Выключил лампочку. Они вышли, дворник захлопнул дверь и вставил ключ. Вдруг Ворон вспомнил. В углу, в маленьком тайнике, который сделал он сам, остался подарок. Ворон приготовил его Дику на день рождения. Он сочинил Дику песенку и потратил уйму денег, записав ее в студии на маленькую пластинку. Она, в блестящем сиреневом пакете, осталась за дверью.

- Постойте! - звонко воскликнул Ворон, бросаясь обратно. Дворник повернулся и оттолкнул Ворона руками. Ворон ударил его, и дубинки пошли в ход. Дик видел, как упал на пол узел, покатилась Воронова чашка, разбился стакан, столкнувшись с тяжелым будильником, звякнула отвертка и жалобно открылась на середине темно-красная книга - "Сто лет одиночества". Остального он не заметил, кинувшись к Ворону.

Вскоре их вытолкали на улицу. Стало невыносимо холодно, и Ворон застонал, зажимая окровавленный нос. Дик втащил его в кинотеатр напротив, в фойе было пусто.

- Здесь тепло, я сейчас вызову "скорую".

- Не надо.

Ворон нетвердо стоял перед прямоугольным зеркалом без рамы. Его лицо превратилось в размокшую маску.

- Дик,- хрипло сказал он,- ты ведь больше не будешь меня любить... Я был красивый, правда, Дик?

- Что ты... что ты... - повторял Дик,- что ты...

Билетерша, спускавшаяся вниз по лестнице застыла на месте. Дик подошел к зеркалу вплотную, встал перед Вороном. Он не заметил, что закрыл собой его изображение, он прикоснулся губами к тому месту, где только что отражались губы Ворона. Дик прижался ртом к зеркальной глади. Ворон покачнулся и, всхлипнув, осел на пол, сполз на спину, скользнув рукой по отшлифованному граниту. Дик, изящный, в длинном светлом пальто, целовал губы в зеркале, натыкался языком на твердую поверхность, но продолжал, захлебываясь, влажно целовать, ловить ртом послушные губы, запрокинул голову и снова искал их, чувствуя, что они принадлежат ему, целовал, закрыв мокрые глаза.

Сквозь пелену забытья Ворон ощутил острую боль в груди и лишился сознания в тот момент, когда Дик нашел, наконец, кончиком языка теплый язык своего отражения.



© Евгения Голосова, 2001-2018.
© Сетевая Словесность, 2001-2018.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Алексей Смирнов: Наследство: и Опыты уплощения: Рассказы [Сказать по правде и только вам, иначе меня запрут в звуконепроницаемое помещение, я первый терранавт, который проник в ваши мозги. Я до отвала наелся...] Максим Жуков: Ёксель-моксель [...Если ты рождён четвероногим / Под кустом в божественном Крыму, - / Пред тобой открыты все дороги, / Но тебе дороги ни к чему.] Вадим Андреев: Первоцвет [Всю ночь, усилием волхва / достав с холодных звезд осколки, / я рифмы меряю к словам / с общероссийской барахолки...] Геннадий Скворцов: О некоторых категориях злословия и вранья [Ввиду поголовной употребительности, злословие довольно-таки разнообразно, и в нем можно выделить несколько разрядов...] Александр М. Кобринский: В русле воображаемой логики Н.А. Васильева [Парадигмой европейского мышления является известная формулировка, именуемая третьим постулатом Аристотеля: мы выбираем между "да" и "нет" - третьего не...] Василий Нацентов: Любовь и речь [У ваших ног, нагие, бестолково / толпятся оловянно дерева, / нащупывая истинное слово, / выстукивают глупые слова.]
Словесность