Словесность

[ Оглавление ]






КНИГИ В ИНТЕРНЕТЕ

Наши проекты

Мемориал-2000

   
П
О
И
С
К

Словесность




РАДИО


Мне двадцать семь лет, я устал, и через неделю собираюсь жениться. В зеркале отразились приличный черный костюм - мой прошлый гонорар, - новая стрижка и выроненный платок. Пока я поднимал его, пришло время выходить с работы и торопиться через Екатерининский садик. Моя будущая жена - бухгалтер в театре Комедии, и, когда я, наконец, явился, она уже успела уйти домой. Я вышел на Невский один. Длинноволосая девушка в джинсах по-прежнему сидела на поребрике, я заметил ее еще по пути, но подумал о ней только теперь, освободившись от встречи со своей черезнедельной женой. Девушка была хорошенькой, и блузочка на ней была хорошенькой, но я не без удовольствия подумал, что Лида лучше, и решил ехать к невесте.

Девушка моментально вскочила на ноги и подошла, заглядывая в глаза.

- А я вас еще на прошлой неделе заметила.

- Да? - растерялся я.

Она посмотрела на меня внимательно, убрала волосы со лба и торопливо предложила:

- Может, в кино сходим?

- Нет, - так же быстро ответил я.

- Тогда, хотите, я спою вам? - спросила девушка, не опуская глаз.

Я спокойно смотрел на нее. Мне часто приходилось завязывать знакомства на улицах, но только не сейчас, только не с ней, я боюсь таких беззащитных и темных глаз, я всегда боялся таких.

- Не надо, - отказался я от песни. - Ну, и кто ты такая?

- Я - Хиппи, - ответила девушка, по-прежнему глядя в упор.

- Вижу, - обозлился я. - А имя?

- Это и есть имя. Уменьшительное. Архиппа.

Я присвистнул и быстро пошел к Фонтанке, посчитав разговор оконченным. Потом я оглянулся. Архиппа плелась следом. Она поймала мой взгляд.

- Может, я все же спою?

Молчание.

- Не сердитесь. Я влюбилась в вас. Неделю назад, когда у вас еще была другая прическа. Я стихи сочинила...

"Надоело", - подумал я. Архиппа опять заглянула мне в глаза. Я рассердился и вышел на дорогу, на мою поднятую руку тут же отозвалась машина, и я с облегчением открыл дверцу. Расчет прост - у Архиппы наверняка не было денег, чтобы поехать за мной.

- Искровский, - сказал я водителю и посмотрел в окно. Архиппа стояла около машины. Я заметил кожаные ботиночки, обутые на босые, чуть полноватые ноги, запястья, тоже чуть полноватые, обкусанные ногти, а фигурка хрупкая, маленькая грудь, глубокий вырез. Было лето, и солнце слепило через стекло, я едва мог смотреть на Архиппу, щурился, но ошеломленное, искаженное обидой лицо я увидел очень четко.

- Подождите, - крикнул я водителю. Архиппа смотрела на меня по ту сторону стекла с невозможной, не виданной никогда надеждой, с надеждой такой силы, которой нельзя было противостоять. В голове вертелись мысли: я думал о том, что эта девушка влюблена в меня, что я женюсь на Лиде, что я не могу взять ее с собой, что я, конечно, возьму ее с собой... а Архиппа все смотрела на меня, и я поддался ей.

Архиппа пристроилась рядом со мной на заднем сиденье и благодарно сжала мою руку. Дорогой она молчала, больше не предлагала петь и все смотрела в окно, но я опять рассчитал все верно: ей было не запомнить дорогу. А я жил далеко от метро, на окраине.



*


Меня разбудил телефонный звонок, я вскочил, схватил трубку и услышал голос Лиды:

- Привет!

Я не ответил. Во-первых, я остро ощутил, что стою перед телефоном совершенно голый. Во-вторых, я открыл слипшиеся глаза и наткнулся на внимательный взгляд Архиппы. Она встревожено смотрела, закрытая одеялом до шеи, и я постепенно все вспоминал.

- Привет, - ответил я в трубку.

- Я тебя разбудила? - спросила Лида. Я знал, что она улыбается.

- Да, - ответил я через силу. - Да, я вчера поздно лег. Не застал тебя на работе. Знаешь, зашел в гости...

- К кому? - поинтересовалась моя будущая жена.

- Лида... - сказал я, закрывая от ужаса глаза.

- Слушай, - перебила меня она, - давай встретимся не в два, а в половину! Надо успеть в ателье, заглянуть, готово ли платье. И шампанское купить. Или рано еще?

- Как хочешь, - ответил я и посмотрел на часы. Они показывали полдень.

- Значит, полвторого, - сказала Лида, и я опять зажмурился.

- Да, - мужество оставило меня. - Целую. - И я трусливо повесил трубку. С кресла полетели на пол подушки и игрушка-сова: я стащил покрывало и обернул вокруг бедер. Архиппа испуганно следила за мной.

- Ты стесняешься? - спросила она.

Я сказал: - Прости меня. Потом мы с тобой поговорим. А сейчас пора одеваться.

- Прямо сейчас? - она встала и подошла ко мне. Я рассматривал ее, мою нечаянную женщину, а Архиппа совсем не смущалась того, что на ней ничего нет. Она прижалась ко мне и взяла за руку. В этот раз я опять поддался ей, и оттого стал злым, торопливым, даже не накормил Архиппу завтраком. Дважды перепутав номер, я вызвал такси. Денег оставалось мало, но я не хотел, чтобы Архиппа знала мой адрес. Когда такси подъехало, я чуть ли не вытолкал помрачневшую Архиппу, которая не сказала мне ни слова за целый час, и, спускаясь по лестнице, раздраженно спросил:

- Чего ты нахмурилась? Поразвлеклась, и хватит. Я бы на твоем месте радовался, что тебя не убили, а свободно выпустили...

- Раз после этого выпустил, - сообщила Архиппа, - значит, мог бы и убить.

- Дура, - сказал я, распахивая перед ней дверцу машины. Усевшись вперед, я исподтишка посмотрел в зеркало. Конечно, Архиппа подстерегала мой взгляд. Я опустил глаза.



*


В пятницу, накануне свадьбы, было особенно жарко. Всю неделю я подходил к театру Комедии с другой стороны, но сегодня жара измучила меня, и я машинально прошел через Екатерининский садик. Архиппа сидела на поребрике, босиком, в розовой кофточке, а солнце падало на ее волосы медного цвета; оно играло в ее кудрях, когда я почувствовал, что скучал без нее. Она поднялась мне навстречу и шепнула в ухо:

- Наконец-то, - а потом добавила: - Мерзавец.

Я отстранил ее, почти оттолкнул, и сказал ей нервно и радостно:

- Архиппа! Я завтра женюсь.

Она осталась стоять поникшая, удивленная, а через десять минут я вышел из театра со своей завтрашней женой. Лида была на каблучках, волосы убраны, лицо сияло, и я нес в руках шикарную коробку с ее свадебным платьем, перевязанную лентой, обклеенную рекламой, а Лида смеялась. Я нашел в себе силы не испугаться, увидев лицо Архиппы, детское лицо, обращенное ко мне, как подсолнух. Архиппа вскочила, потом снова села на поребрик, и больше я никогда не видел ее лица.

Теперь я давно развелся с Лидой, плачу алименты, и сегодня я хочу обратиться к Архиппе, если она слушает сейчас радио: Архиппа, откликнись, если ты помнишь того человека, которого ты встретила пять лет назад на углу Невского и Садовой, откликнись, позвони мне по телефону пять-три-пять, два нуля-сорок пять, слышишь, пять-три-пять, два нуля-сорок пять, или просто жди меня там же в четверг, потому что я помню тебя, Архиппа, потому что я никак не могу тебя забыть, потому что в этот момент Архиппа напряженно улыбнулась и вышла в коридор, а голос продолжал говорить о ней, пока его не заглушила музыка рекламы.




© Евгения Голосова, 2005-2018.
© Сетевая Словесность, 2005-2018.






 
 


НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ"
Владимир Гржонко: Три рассказа [После, уже сидя в покачивающемся вагоне метро, Майла почувствовала, что никак не может избавиться от назойливого видения: на нее несется огромный зверь...] Алексей Вакуленко: Очарование разочарования [О Поэтических чтениях на острове Новая Голландия, Санкт-Петербург, май 2017 г.] Владимир Кисаров. "Бегемота" посетила "Муза" [Областное музейно-литературное объединение из Тулы в гостях у литературного клуба "Стихотворный бегемот".] Татьяна Разумовская: "В лесу родилась ёлочка..." [Я попробовала написать "В лесу родилась ёлочка..." в стиле разных поэтов...] Виктор Каган: А они окликают с небес [С пустотой говорит тишина / в галерее забытых имён. / Только память темна и смурна / среди выцветших бродит знамён...] Михаил Метс: Повесть о безмятежном детстве [Ученик девятого класса, если честно, не может представить тему своего будущего сочинения, но ясно видит его темно-малиновый переплет и золоченые буквы...] Екатерина Ливи-Монастырская. На разрыве двух миров [Репортаж с Пятых Литературных чтений "Они ушли. Они остались", посвящённых памяти безвременно погибших поэтов XX века (Москва, 30 ноября и 1-2 декабря)...] Михаил Рабинович: Бабочки и коровы, птицы и собаки, коты и поэты... [У кошки нет национальности - / в иной тональности она, / полна наивной музыкальности, / открыта и обнажена...] Максим Жуков: Другим наука [Если доживу до декабря, / Буду делать выводы зимой: / Те ли повстречались мне друзья? / Те ли были женщины со мной?]
Словесность