|
|
СЕМЕЙКАтетраптихI. Любовь Нельзя любить разбитое корыто. Нельзя отнять у крысы красоту. Одна собака - истина - зарыта. Другая - дикая - на боевом посту У алтаря не спит ни днём ни ночью И охраняет Бога от людей, Живые души разрывает в клочья И проклинает белых лебедей, Которым видно, как из века в век До дырок процелована иконка, И толпы богоизбранных калек Охотятся с клюками на ребёнка, Рожденного от духа и воды, Хватают, варят заживо в купели... Не дай им Бог второй такой беды: "Распни!" - кричали, "Аллилуйя!" - пели, Но намертво усвоили тогда: Любовь - святая тайна между двух. В любви любая женщина - вода, В неё мужчина входит, словно дух. А дальше - до беды совсем немного - Неровен час - родится Человек, Иисусу равный и подобный Богу, И исцелит несчастных и калек, И выгонит из храма проституток, И разрешит сомнения и смех... Тогда уж точно будет не до шуток, А посему: совокупление - грех! II. Вера Она всегда была печальна. Зачем, скажи мне, братец Авель, Проникновенными речами И звонкой песней обручальной Поверить ты её заставил В возможность нового начала? Сестра Вольтера, дочь Гомера, Подруга Байрона и Блока, Восьмая муза Злого Рока, - Гипнопедическая Вера В любовь святую брата к брату - Она познала боль утраты. Её печаль была безгрешна, Чиста, проста и непорочна, Подобна белому ягнёнку На пасторальных небесах. Ты развратил её надеждой! Но в божьем мире всё непрочно, И мирный садовод в подонка Переродился на глазах. Её божественное тело Так целомудренно прекрасно... Ты вероломно овладел ей И заразил её тоской. Хотел ты, чтобы без предела Была любовь. Но всё напрасно: В итоге Вера заболела Мечтой о равенстве людском. Не меч и не мечту, но Меру Принёс ты в мирный сад желания. Ты метил в глаз, но только в бровь Попал: и праведная Вера В святую братскую любовь Надела маску Покаяния. III. Надежда Вера: - Сестра, послушай, истекает срок: Он умирает, остается год - Последний, кстати. Только между строк Увидеть можно истину. Так вот: Его рожденье видели мы - он, Казалось, создан был лишь для восторга И ликования людей - волшебный сон! Но наша мать из уст его исторгла, - И войны. Войны, мрак и беспросвет Его уделом стали. Разве можно Так сделать с тем, кому лишь сотня лет Отпущена?.. Любовь: - Возможно, это сложно, Но если между грабежей и краж, Братоубийств и преступлений между Возникнет правды солнечный мираж - То это блажь и ложная надежда На справедливость... Вера: - Люба, это ложь! Сестра Надежда не умеет лгать. Ей с детства приказала: "Не тревожь Великой Правды Лжи", - София, мать. И вот с тех пор всегда молчит сестра, Но никогда не лжет! Она - святая! Любовь: - А вот и нет! Эквивалент добра Не золото и не молчанье. Знаю: Надежда от рождения слепа, Глуха, нема, и мать, ее жалея, Велела, чтобы сонная толпа Жила с сестрой и умирала с нею. А нас с тобой мать держит взаперти, Оберегая от людского рода... Вера: - Любовь, ты зла! И нам не по пути С тобой после двухтысячного года! Любовь: - Не спорю. Зла. Но я смотрю вперед! Я воплощаю Бога в человеке... Вера: - Очнись! Со мною вместе Бог умрет, Останется навек в двадцатом веке! Любовь: - Бог - Феникс. Он останется собой, А век твой сдохнет, бес ему в ребро: Ему колокола поют отбой. Зло лучше, чем безвольное добро! Он молод был еще, когда была Разрушена мелодия порядка, - В итоге золотые купола Сменила золотая лихорадка. Вера: - Но Господи! Ведь он старик! Лишь год Ему остался... Любовь: - Да, он обречен На смерть, и без сомнения умрет, Но Бог здесь абсолютно ни при чем. Двадцатый, глупый век, он был беспечным, Он, как сестра Надежда, был слепой: Позволил он безумным человечкам Распоряжаться собственной судьбой, Он в мир впустил деструкцию и хаос, - Меня же было в нем ничтожно мало, А под конец и вовсе не осталось... Вера: - Нет, я не верю в то, что все пропало! Я верую: добро несущий - прав!.. Любовь: - Нет, Вера, ты доверчива сверх меры! Век заболел кошмаром от добра, И имя есть кошмару - Ноосфера. Безумец недостоин головы. Ты помнишь, в детстве гувернер Прокруст Учил нас быть со Временем на "Вы" И правду исторгать из первых уст... Вера: - Ах, правда... мудрость... дивные слова! Змея с хвостом в устах - шестое чувство... Прокруст был прав - и я была права: Кольцо времен - добыча для мангуста... Любовь: - В том веке, где святое место пусто, Нельзя метать ни бисер, ни икру. Вера: - Что делать, Хаос поглотил Прокруста. Век съел свой хвост. Я вместе с ним умру... Смотри: его костер почти потух, На землю я ложусь ковром из пепла... Любовь: - Теряя разум, зрение и слух? Вера: - Смеёшься? Смеешь?! Люба, ты ослепла! Не смейся над упавшим - это грех! Любовь: - На землю не ложись - она сырая... IV. София Но знайте: умирает лучше всех Надежда, что последней умирает. |
Эргономика. Это выгодно: регулируемое кресло для школьника. Надёжная компания. ergotronica.ru
НОВИНКИ "СЕТЕВОЙ СЛОВЕСНОСТИ" Евгения (Дженни) Перова: Элизабет [Элизабет думает о бабочках. Они красивые и хрупкие. Бабочки пролетают четыре тысячи километров, чтобы заняться любовью. Через океан...] Владимир Савич: Русский день [- Поехали. - Сказал командир (синяя униформа, лысина, тщательно бритый волевой подбородок) авиалайнера и щелкнул тумблером. Натужно загудели моторы. Аэроплан...] Валерий Пайков: Раб божий [К вопросу о причинах смерти российского императора Александра I.] Владимир Орданский: На перекрестке Комсомольской и Фастфудной [На перекрестке Комсомольской и Фастфудной, / как раз за памятником Бродскому, / я встретил вас, раскосо-рыже-безрассудную, / такую плотскую...] Андрей Прокофьев: Избранные места из дневника ТП за год [Проснулась, умылась, нарядилась и пошла... УКРАШАТЬ СОБОЙ МИР!!!)))) И это отнюдь не нескромно. Потому что, как у Чехова, "все должны быть прекрасны во...] Андрей Прокофьев: Слезы стула [Пьеса инспирирована стенограммой дискуссионного круглого стола...] Юлия Тельпук: Использованный адреналин [из концов окрылённых лопастей / сопряжённый с твоим и моим / вылетает наружу и лопается / использованный адреналин...] Саша Митрофанов: Привычка к геометрии [ты не сходишь с ума это просто системный сбой / это как заглянувший в конец книги читатель / но рука нашаривает сама собой / выключатель] Читайте также: Вячеслав Баширов: Бормотание | Александр Белых: Соблазнение Ницше | Алиса Касиляускайте: Побег | Илья Криштул: Четыре рассказа | Тимофей Маляренко: Шнобелевская премия | Анатолий Николин: Рассказы | Таня Скарынкина: Ворошить голубую траву | Варвара Смолина: Нерадужная форель | Раиса Шиллимат: Одна история - война одна | Никита Янев: Адреналин | Павел Брычков: Знакомый незнакомец или В поисках героя | Андрей Бычков: Светозарное | Из австрийской поэзии | Артем Лесов: Хорошие дни | Наталья Прохладова-Темносветова: Стихотворения
