хлынула волна второго татарского похода, и князья стали снова править. Старший из оставшихся Рюриковичей Ярослав Всеволодович пришел во Владимир, мы его привычно приняли, даже обрадовались. Он за несколько субботников очистил церкви и улицы от трупов и ... занялся милым делом - расстановкой мебели - стал рассаживать родичей по волостям: Святослава - в Суздаль, Ивана - в Стародуб, Бориса - в Ростов, Глеба - на Бело-озеро.
        Вроде бы, всё выглядело по-старому, но печенью князь чуял, что все его великокняжеские выходы и подъезды теперь не более, чем дурная игра в погорелом провинциальном театрике при поредевшей публике. Где-то в зале сидел режиссер, который вот-вот мог включить свет, сказать "не верю!" и отправить актеров пасти табуны. Понял Ярослав, что сами Рюриковичи больше Россией не правят. Что надо ему поспешить к царю татарскому, упасть в ножки, задарить весь гарем побрякушками и вымолить, выпросить у свирепого азиата еще несколько лет сладкой власти над этим покорным русским народом.
        Получилось.
        Батый согласился оставить Ярослава "великим" князем и ханским слугой. По новой службе пришлось Ярославу послать к Батыю еще один наряд с подарками, выслать на просмотр всю свою семью и многих бояр. Сына он отправил и дальше, в Поднебесную - центральную Орду. Там рассердились на второстепенность посла. Пришлось Ярославу самому ползти через всю оккупированную Азию. В общем, наступила дикая маета. Однако, дома князь мог снова надуваться, пить есть и командовать. Удовольствия компенсировали унижения. Цель оправдывала средства.
        Стал Ярослав петрушкой при царе. Из Орды не вылазил. Ханша его пригрела, поила и кормила из немытых рук. Потом он надоел ей, и она его отравила. Aqua Tofana - семидневный убойный напиток из Италии. А, может, обычный прокисший кумыс. Но князь посинел и стал для бесед не годен. Историк пытался защитить честь покойного и будто бы отыскал свидетельства оговора князя своими же братьями.
        На освободившийся русский стол ханша хотела посадить молоденького симпатичненького Александра Ярославича. По русским законам ему этого не светило - были у него старшие родственники. Но ханша гнула своё: приезжай, Саша, ко мне, будем тысяче-одной-ночью заниматься, и станешь ты у меня великим князем всея Руси, Владимирским, Суздальским, Рязанским, да и Киевским. А заслужишь - так и моим личным табунщиком. Но Саша пока что к ханше не поехал...
        Татары правильно строили Империю. Они не стали долго и нудно обсуждать конституции, уставы, вырабатывать единообразные формы государственного устройства для новых колоний. Они хотели только повиновения и дани. Будь ты хоть вселенским царством или католическим королевством, назовись хоть православной советской республикой или анархическим аморальным Гуляй-Полем, - это дело твое. Но вот, - наступает срок, вот она - сумма, вот мой меч - твоя голова с плеч! Чётко, не хлопотно, результативно.
        Тут к Писцу как очевидцу следуют вопросы:
        А что ж мы, люди русские так и не поняли, что Рюриковичи - банкроты? Что держать их дальше глупо и противно?
        Что контракт 862 года ни в одном пункте они не выполнили, а теперь и свои правила с треском провалили?
        Что, раз над нами теперь хан (или, как его льстиво, даже в переписке между собой князья стали называть - "царь"), то зачем нам эта скрипучая и битая мебель? Не пора ли нам проводить слуг народа восвояси - на Рижское взморье или на четыре стороны без выходного пособия, а самим разбираться с ханом?
        Помолчал Писец. А потом сказал умное слово:
        - Да сами-то мы, государи, только приглашать умеем, а провожать и разбираться так пока и не научились...