|
горь воспитывался Олегом
неправильно. Жестокостям всяким его обучили, а доблести и чести преподать
не собрались. Во время похода на Царьград Олег Игоря оставил на хозяйстве
с молодой женой (четыре года, как женаты) - Ольгой. - Оля эта, - раньше
времени стал нашептывать Писец, - была не подарок!..
Но вот, досталась Игорю
Русь.
- Давайте объяснимся наперед,
- предложил Историк, - Игорь мог бы ничего и не получить, если бы
от Олега, Рюрика и даже Синеуса или Трувора остался хоть кто-нибудь
старше Игоря.
Тогда, поначалу, Русь наследовал
старший в роду, а не старший сын правящего князя. Поэтому и Олег заступил
на княжество. И это правильно, - не пришлось дружине возиться с ползунками.
Этот старый закон наследования видимо происходил от того, что бродячая
жизнь варяжских шаек не очень-то располагала к законному размножению.
Кто был чей сын вспоминалось
с трудом. Зато и правили всем родом. Каждому Рюриковичу старались
хоть на время, хоть захудалый какой городок, а дать. С последующим
возвратом в общий котёл для новой делёжки...
Засел Игорь в Киеве на
33 года. Правил дурно, с Писцом не ладил, значения ему не придавал,
хоть и был за невесту должен. Поэтому и записали про Игоря в летописях
только пять раз за треть века, да и то - с незаметной тогда издёвкой.
Славяне стали от Игоря ховаться в ковыли, от налогов отлынивать. С
подвигами тоже как-то не заладилось. Двинул было Игорь по проторенному
пути на Царьград, да греки перехватили его малую шайку по доносу болгарских
побратимов и попалили лодки прямо в море греческим же огнем - ракетами
"корабль-корабль". Под конец бесславной карьеры Игорь набрал
смешанное огромное войско из печенегов, славян, варягов, дополнительно
приглашенных на грабёж, и "покрыл всё море кораблями". Греки
сосчитали всё это дело и выслали Игорю встречное предложение: дань
по старому, Олеговы договора - в силе, миру-мир, дружба навек. Жадный,
трусливый, неприятный журналистам Игорь суетливо, не по-рыцарски согласился.
Деньги взял тайно от дружины. Наемников отпустил грабить Болгарию,
позволил им поживиться хоть за счет неверных другарей.
Пока он так бесславно гулял,
наши в ковылях совсем разболтались, уже и забыли, как дань платить.
Пришлось Игорю с дружиной лично заниматься грязным делом. Пошёл он
к древлянам сразу после войны, в 946
году. Собрал дань. И тут дружинники, не солоно похлебавшие черноморской
водички, напомнили князю, что с дружиной принято делиться чуть ли
не поровну! Ох, как не хотелось Игорю делиться, а пришлось - лес кругом!
Тут Чувство вскипело и сгубило-таки фраера. Пошел Игорь назад к древлянам
нашим, почти в одиночку, с несколькими совсем уж приближенными шестёрками
по новой дань собирать. Наши древляне были люди, конечно, забитые.
Но всё-таки до нас им было еще 1000 лет унижаться, и они Игоря убили.
Не со зла, а по справедливости.
- Здесь, братие - темна
записана весть, - молвил Писец...
- Ну что опять такое? -
насторожились мы с Историком.
- Уж вы сочли, что Игорь
явился на свет Божий лета ...э ...867-го, - с трудом
перевел наш архивариус с привычного исчисления от сотворения мира
на дату от Рождества.
- Считайте, сударь, - косясь
на калькулятор, понял Историк.
- 946-867=79!
- Верно, верно! Стар был батюшка. На коня всходил по отрокам - по
спинам, плечам, головам. Потому и доли требовать посмели. Потому и
почил от малой древлянской грубости.
- Потому и Ольга при таком
муже бешеная была, - заключил я.
|
