|
сумрачной спальне двое.
Мальчик лежит на высокой резной кровати.
Женщина
сидит в кресле у изголовья.
Вечернее
время течет медленно, свеча горит ровно.
-
Расскажи мне, Феня, о птицах.
-
Птицы, батюшка, бывают разные, - начинает женщина, - голуби, воробьи,
вороны. Голуби на Русь мудрость и веру принесли. Вот слушай:
"Восходила
туча сильная,
Туча
сильная да грозная,
Пала
книга Голубиная,
И
не малая, не великая:
В
долину она сорока сажень,
Двадцати
сажень в поперечину.
И
к той книге ко божественной
Соходилися,
соезжалися
Один
сорок царей со царевичем,
Другой
сорок князей со князевичем,
Да
сорок попов, сорок дьяконов,
Много
люду, народу мелкого,
Христианского,
православного.
Но
никто к той книге не подступится,
Никто
к Божьей не притронется..."
-
Не-е, я эту сказку знаю…
-
А что ж ты в ней знаешь?
-
А вот: "Ерусалим-град - всем градам отец, кроме царства
Московского"!
-
Ох, ты, - истинный царь! Самый корень тянешь! - улыбнулась женщина
ласково и грустно.
-
Лучше, Феня, о русских птицах сказывай, - мальчик лег на бок.
-
А русских птиц, Ванюша, бывает всего три - Сирин, Алконост да Гамаюн,
они нам, русским людям, самые главные.
"Мамка"
Аграфена, сестра фаворита царицы Елены боярина Оболенского-Стриги
поправила подушку, подоткнула одеяло у ног мальчика и стала медленно,
туманно выводить сказку, почти петь.
-
Птица Сирин, как дева крылата.
Поглядит
на тебя - залюбуешься,
Запоет
тебе - задивуешься,
А
крылом взмахнет - за собой сведет...
-
Как русалка?
-
Как русалка.
-
А друга-то птица - Алконост.
Как
падут на Русь годы грозные,
Да
найдут на град люди черные,
Да
нахлынут на брег воды темные,
Да
и муж жену побивать начнет,
То
снесет Алконост яйцо малое,
Яйцо
малое - золоченое.
И
зароет яйцо да под горенку,
Да
под лесенку и под спаленку,
Так
и муж с женой поцелуются,
Помилуются
да помирятся,
Не
на шесть часов - на шесть месяцев,
На
шесть месяцев со неделею.
А
зароет яйцо во сырой песок,
Во
сырой песок моря бурного,
Так
и море то успокоится,
Успокоится
да разгладится,
И
уляжется не на шесть недель,
А
на шесть годков с половиною.
А
зароет яйцо посередь двора,
Да
у терема государева,
Так
минует Русь лихо черное,
Не
на век минет, а на шесть веков!..
-
Не хватит яиц, - сонным голосом пробормотал Ваня.
-
Как, не хватит? - встрепенулась Аграфена.
-
На всех не хватит, - на мужа, на жену, на море, на царя, на Русь,
на меня да на тебя. Или тебе не нужно?
-
Нужно, сударь, нужно! - задумалась девушка, пришлось ее в бок толкнуть:
-
А Гамаюн?
-
Гамаюн птица веселая, про нее на ночь сказывать нельзя, не уснешь.
-
Ну, скажи, хоть немножко, как ее вызвать?
-
Ее не зовут. Она на Руси всегда рядом, невидимо летает. Как где выпьют
меда сыченого да вина зеленого, так и запоют да запляшут. Это Гамаюн
чудит. Он и пьяного развеселит и трезвого обнадежит. Пока Гамаюн по-над
Русью летит, земля наша стоит. Стоит, не клонится.
|
